Читаем Воспламенение онлайн бесплатно

Я сжимаю бутыль между ладонями, даже несмотря на то, что теплота чая уже давно исчезла, превратившись в морозный воздух. Все мои мышцы напряжены из-за ужасного холода. Если здесь сейчас появится стая диких собак, то шансы залезть на дерево у меня будут явно не велики. Мне следует встать, начать двигаться, изо всех сил работая конечностями. Но вместо этого я сижу, столь же неподвижная, как скала подо мной, пока рассвет не начинает освещать лес. Я не могу бороться с солнцем. Я могу лишь беспомощно наблюдать, как меня уносит в день, которого я боялась в течение многих месяцев.

К полудню все они будут в моем новом доме в Деревне Победителей. Репортеры, операторские группы, даже Эффи Бряк, моя бывшая сопроводительница, выберется в Дистрикт-12 из Капитолия. Интересно, будет ли Эффи все еще в том дурацком розовом парике, или же она выберет какой-нибудь другой неестественный цвет специально для Тура Победителей. Там будут и другие ожидающие. Персонал, который должен угождать каждому моему желанию за время нашей поездки в поезде. Подготовительная команда, которая будет преображать меня для появлений на публике. Мой стилист и друг Цинна, который создал великолепный костюм, поспособствовавший тому, что все зрители с самого начала обратили на меня внимание на Голодных Играх.

Если бы это было в моих силах, я бы попыталась навсегда забыть о Голодных Играх. Никогда не говорить о них. Притвориться, что все это было просто дурным сном. Но Тур Победителей делает это невозможным. По времени специально расположенный примерно посередине между ежегодными Голодными Играми, он — это еще один способ Капитолия поддерживать наш страх. Мы, люди из дистриктов, должны не только помнить о железной хватке власти Капитолия, мы должны праздновать это. И в этом году я одна из звезд шоу. Я должна буду путешествовать из дистрикта в дистрикт, стоять перед толпами, приветствуя тех, кто тайно меня ненавидит, смотреть вниз, на лица людей, детей которых я убила.

Солнце продолжает настойчиво подниматься, и я встаю. Все суставы ноют, а левая нога была неподвижна так долго, что мне приходится несколько минут шагать, пока ощущения постепенно возвращаются к ней. Я была в лесу около трех часов, но поскольку я даже не пыталась охотиться, у меня ничего нет. В любом случае это больше не имеет значения для моей матери и маленькой сестры — Прим. Теперь они могут позволить себе купить мясо у мясника в городе, хотя никому из нас оно не нравится так, как свежая добыча. Но мой лучший друг Гейл Хоторн и его семья рассчитывают на сегодняшний трофей, и я не могу подвести их. Я отправляюсь в получасовой обход, чтобы осмотреть наши ловушки. Когда мы еще учились в школе, у нас были дни, чтобы проверять силки, охотиться, собирать растения и еще возвращаться в город, продавать добытое. Но теперь, когда Гейл начал работать в угольных шахтах, а мне нечего делать весь день, я взяла эту обязанность на себя.

Теперь Гейл работает в шахтах, ездит на вызывающих тошноту подъемниках вглубь земли и добывать угольные пласты. Я знаю, на что это похоже. Каждый год в школе наш класс должен был совершать поездку в шахты, это часть обучения. Когда я была маленькой, это было просто неприятно. Вызывающие клаустрофобию туннели, загрязненный воздух, удушающая темнота со всех сторон. Но после того как мой отец и еще несколько шахтеров погибли во взрыве, я едва могла заставить себя зайти в подъемник. Ежегодная поездка стала для меня огромной проблемой. Дважды я старалась заболеть так сильно, что моей матери приходилось оставлять меня дома, потому что она думала, что я подхватила грипп.

Я думаю о Гейле, который оживает только в лесу, где свежий воздух, солнечный свет, чистота и бегущие ручьи. Я не знаю, как он выдерживает. Ладно… Я знаю. Он выдерживает потому, что это — способ накормить его мать и двух младших братьев с сестрой. А у меня теперь мешки денег, которых гораздо больше, чем нужно, чтобы прокормить обе наши семьи, но он не возьмет ни единой монеты. Даже добывать его семье мясо он позволяет мне с трудом, несмотря на то, что он уж точно не оставил бы мою маму и Прим голодными, если бы я погибла на Играх. Я говорю, что таким образом он оказывает мне услугу, что сидение целыми днями без дела сводит меня с ума. Но даже при всем при этом я никогда не иду за добычей, пока он дома. Что, в прочем, не проблема — он работает на шахтах двенадцать часов в день.

Теперь единственное время, когда я могу повидаться с Гейлом по-настоящему, — это воскресенья, которые мы проводим в лесу, вместе охотясь. Это все еще лучшие дни недели, но не такие, как прежде, когда мы могли говорить друг с другом обо всем, что угодно. Игры отобрали у меня даже это. Я продолжаю надеяться, что спустя какое-то время мы возвратим непринужденность в наши отношения, но часть меня знает, что это невозможно. Ничего нельзя вернуть.

Из силков я получаю отличную добычу: восемь кроликов, двух белок и бобра, который заплыл в хитрую ловушку, сделанную Гейлом из проволоки своими руками. Он очень здорово управляется с ловушками: закрепляет их на гнущихся деревьях так, чтобы убивать хищников, уравновешивает бревна на тонких ветках, сплетает корзины для ловли рыбы, из которых добыча не может выскользнуть. Я иду и аккуратно перезаряжаю каждую ловушку, понимая, что никогда не смогу так же, как Гейл, — на глаз, инстинктивно — рассчитывать, когда добыча пересечет этот путь. Это не просто опыт. Это — природный дар. Такой же, как то, что я могу застрелить животное в полной темноте одной единственной стрелой.

К тому времени, как я возвращаюсь к забору, которым окружен Дистрикт-12, солнце уже высоко в небе. На секунду я прислушиваюсь, но сигнального гудения электрического тока в цепи нет. И едва ли оно когда-то было, хотя эта вещь должна была быть полностью заряжена. Я пролажу под забором и подхожу к Лугу, от которого рукой подать до моего дома. Моего старого дома. Он все еще наш: официально это жилье моей матери и сестры. Если я прямо сейчас упаду замертво, им придется возвратиться в него. Но в настоящее время они счастливо живут в новом доме в Деревне Победителей. И я единственная, кто использует тот приземистый маленький домик, в котором я выросла. Для меня это мой настоящий дом.

И теперь я направляюсь туда, чтобы переодеться. Сменить старую кожаную куртку моего отца на прекрасное шерстяное пальто, которое всегда кажется слишком узким в плечах. Оставляю пару мягких охотничьих ботинок ради дорогих фабричных туфель, которые, как считает мама, более подходят для моего статуса. Свои лук и колчан со стрелами я уже спрятала в дупле старого дерева.

Хотя время убегает, я позволяю себе пару минут посидеть на кухне. В очаге не полыхает огонь, на столе не лежит скатерть. Я оплакиваю свою старую жизнь здесь. Тут мы почти ничего не имели, но я знала, кто я, знала, для чего я живу, знала, что все это плотно сплетается в одно — мою жизнь. Мне жаль, что я не могу вернуться к этому, потому что эти воспоминания кажутся гораздо более безопасными, чем то, что я имею сейчас: когда я настолько богата, настолько известна и… настолько ненавидима властями Капитолия.

Я обращаю внимание на жалобные звуки, доносящиеся от заднего входа. Открываю дверь и вижу Лютика — потрепанного старого кота Прим. Он не любит новый дом почти так же, как и я, и всегда сбегает из него, пока моя сестра в школе. Мы с ним никогда особо не любили друг друга, но теперь у нас есть нечто общее. Я впускаю его, кормлю куском жира бобра и даже некоторое время чешу ему за ухом.

— Ты ужасен. Но ты в курсе, не так ли? — спрашиваю я его.

Лютик тычется в мою руку, чтобы я поласкала его еще, но нам пора идти.

— Пошли, — говорю я, подхватывая его одной рукой и беря сумку с добычей в другую, и тащу их обоих на улицу. Кот вырывается на свободу, и вот он уже исчезает под кустарником.

Туфли жмут пальцы, пока я иду по улице Шлака. Срезаю пару переулков, проходя через задние дворы, и добираюсь до дома Гейла в считанные минуты. Его мать — Хейзелл — замечает меня через окно, рядом с которым она склонилась над раковиной. Она вытирает свои руки и снимает передник, чтобы встретить меня у двери.

Мне нравится Хейзелл. Я уважаю ее. Взрыв, убивший моего отца, разорвал и ее мужа, оставив ее с тремя мальчишками и ребенком, который вот-вот должен был родиться. Прошло меньше недели после того, как она родила, когда она вышла на улицу в поисках работы. Шахты — не выход, когда у тебя на руках новорожденный ребенок, о котором нужно постоянно заботиться, но ей удалось стать прачкой для некоторых горожан. В четырнадцать лет Гейл — самый старший ребенок в семье — стал ее главой. Он выписывал тессеры, которые обеспечивали им скудную поставку зерна и масла в обмен то, что его имя лишний раз появлялось в списках для Жатвы. Ко всему прочему, уже тогда он был искусным охотником. Но всего этого не было достаточно, чтобы содержать семью из пяти человек, если бы ни Хейзелл и работа ее рук, до крови ободранных об стиральную доску. Зимой ее ладони становились настолько красными и потрескавшимися, что кровоточили при малейшем прикосновении. Так бы все и продолжалось, если бы не бальзам, придуманный моей мамой. Но они, Хейзелл и Гейл, совершенно точно решили, что другие дети — двенадцатилетний Рори, девятилетний Вик и четырехлетняя Пози[1] — никогда не будут брать тессеры. Хейзелл улыбается, когда видит дичь. Она берет бобра за хвост, ощущая его вес.

— Он пойдет на отменное тушеное мясо.

В отличие от Гейла, она не имеет ничего против нашей охотничьей договоренности.

— И шкура отличная, — говорю я.

Мне нравится быть здесь, с Хейзелл. Как обычно оценивать достоинства пойманной дичи. Она наливает мне травяного чая, я благодарно сжимаю свои замерзшие пальцы вокруг чашки.

— Знаете, когда я вернусь из Тура, я могла бы иногда брать с собой Рори. После школы. Учить его стрелять.

Хейзелл кивает:

— Это было бы прекрасно. Гейл свободен только по воскресениям и, думаю, он предпочитает посвящать их тебе.

Я не могу ничего поделать и чувствую, как краснеют мои щеки. Вряд ли кто-нибудь знает меня лучше Хейзелл. Знает, как мы с Гейлом связаны. Я уверена, что многие полагали, что рано или поздно мы с Гейлом поженимся, даже несмотря на то, что я никогда не давала поводов так думать. Но это было до Игр. До того, как мой напарник-трибут Пит Мелларк объявил на всю страну, что он безумно влюблен в меня. Этот роман стал основной стратегией для нашего выживания на арене. Только для Пита это была не просто стратегия. И я не уверена, чем же это было для меня. Но я точно знаю теперь, что для Гейла это было очень болезненно. Я напрягаюсь от мысли, что в Туре нам с Питом вновь предстоит изображать влюбленных.

Я проглатываю свой чай, несмотря на то, что он слишком горячий, и отодвигаюсь от стола.

— Мне пора. Нужно еще привести себя в надлежащий вид для камер.

Хейзелл обнимает меня:

— Насладись едой.

— Обязательно, — отвечаю я.

Следующая остановка — Котел, где я обычно сбываю большую часть своей добычи. Несколько лет назад это был склад для хранения угля, но когда им перестали пользоваться, он стал местом для незаконной торговли нескольких человек, а затем и вовсе превратился в полностью заполненный черный рынок. Если он и привлекает криминальных элементов, то, полагаю, я одна из них. Охота в лесах за пределами Дистрикта-12 — нарушение как минимум дюжины законов, а это карается смертью.

Хотя они никогда не упоминали об этом, я должна людям, которые часто посещают Котел. Гейл рассказал мне, что Сальная Сэй, пожилая женщина, готовящая супы, была первой из коллекции наших с Питом спонсоров во время Игр. Изначально предполагалось, что этим займется только Котел, но многие люди услышали об этом и захотели войти в долю. Я не знаю, сколько их было, но цена любого подарка на арене непомерна. Все, что я знаю, это то, что таким образом решалось, выживу я или нет.

По-прежнему странно открывать дверь Котла с пустой сумкой для дичи, которой собираюсь торговать, и вместо этого чувствовать полный карман монет около бедра. Я стараюсь обойти так много лотков, сколько вообще возможно, чтобы сделать покупки: кофе, булочки, яйца, пряжа и масло. Машинально покупаю три бутылки ликера у однорукой женщины по имени Риппер,[2] жертвы несчастного случая, которая была достаточно умна, чтобы остаться в живых.

Ликер не для моей семьи. Он для Хеймитча — нашего с Питом ментора на Играх. Он неприветлив, жесток и большую часть времени пьян. Но он выполнил то, что от него требовалось, даже больше, чем требовалось — впервые за всю историю Игр победить позволили двум трибутам. Так что, независимо от того, какой он, я должна Хеймитчу. И так будет всегда. Я беру белый ликер потому, что несколько недель назад он закончился, и его не продавали, Хеймитч прибежал к нам, весь трясущийся и кричащий из-за вещей, видимых только ему. Он до смерти напугал Прим, и, если честно, для меня тоже не было большим удовольствием лицезреть его таким. С тех пор я держу ликер про запас, на тот случай, если снова возникнет его нехватка.

Крэй, наш Глава Миротворцев, хмурится, видя меня с бутылками. Он пожилой человек с прядями серебряных волос, зачесанных набок и свисающих на его ярко-красное лицо.

— Это слишком для тебя, девочка.

Ему видней. После Хемитча, Крэй пьет больше всех, кого я когда-либо встречала.

— Моя мама использует его для лекарств, — говорю я безразлично.

— Ну ладно, хотя это пустая трата, — отвечает он, бросая на прилавок монету для бутылки.

Когда я дохожу до лотка Сальной Сэй, я усаживаюсь за прилавок и заказываю суп, который выглядит как смесь тыквы и бобов. Миротворец Дариус походит и тоже покупает тарелку, пока я ем. Он мой любимец среди миротворцев. Его авторитет отлично сочетается с хорошим чувством юмора. Вероятно, ему больше двадцати, но он не кажется многим старше меня. Что-то ребяческое есть в его улыбке и огненно-рыжих волосах, торчащих в разные стороны.

— А разве тебе не следует быть в поезде? — спрашивает он меня.

— Они заберут меня в полдень, — отвечаю я.

— А разве ты не должна выглядеть лучше? — задает вопрос он громким шепотом.

Я не могу не улыбнуться в ответ на его поддразнивание, несмотря на мое настроение.

— Не волнуйся, к тому времени, когда они закончат со мной, я буду неузнаваема.

— Отлично! — говорит он. — Давайте покажем для разнообразия стране немного гордости нашего Дистрикта, мисс Эвердин. А? — Он качает головой в сторону Сальной Сэй в ложном неодобрении и уходит, чтобы присоединиться к своим друзьям.

— Я хочу получить свою тарелку обратно, — кричит Сальная Сэй ему в след, но из-за смеха она не кажется слишком строгой. — Гейл собирается провожать тебя? — спрашивает она меня.

— Нет, его не было в списке, — говорю я. — Но все же в воскресенье я его видела.

— Думаю, он мог бы попасть в список. Он же теперь твой кузен, — произносит она с усмешкой.