Читаем Восьмой цикл онлайн бесплатно

Раз в тысячу лет (по Арейскому исчислению) Высшие собирались вместе. Совет разбирал итог правления бога Арея[1] и начинал игры за это звание. Высшие, в душе экспериментаторы, а не властолюбивцы, но иногда их творения приносили Арею большие беды, поэтому пришлось ограничить право вмешиваться в мировой порядок смертных.

Казраэль пришел одним из первых, в облике человека. Когда появлялись другие, они впервые начали собираться группами перед началом. И Казраэль знал почему. Пошел слух, будто этот мир и окружающая его метавселенная не единственная, и что из нее можно вырваться. Но для этого нужно много силы.

Впервые эти Игры были введены 7 циклов правления назад. После того, как погиб Теноц, один из них. Он нарушил высший закон Этики[2] и исчез. Казраэль помнил, как это случилось. Никто из них не знает, откуда появились эти законы, но все помнили их всю свою жизнь. И все время нарушали. Но оказалось не все законы можно нарушить. Теноц создал народ, не знавший боли и смерти, и довольно быстро они решили, что могут захватить весь Арей. Города падали пред ними, они истребляли все живое. Теноц в ужасе вмешался в законы метафизики Арея и стер даже следы их пребывания в Арее. И исчез. Даже Высшим по законам Этики нельзя так кардинально вмешиваться в устои истинного мира, коим и является Арей…

Совет собрался.

Через некоторое время Игры начались официально. Каждый игрок выбирал себе ребенка любой расы, руководил им, обучал, но не мог открыться до совершеннолетия избранника. На время игр разрешалась ограниченное вмешательство Высшего. Победитель становится богом Арея, истинного мира, получает право на почти полное вмешательство в дела мира и использовании Силы Арея.

Малика разбудил звук воробья. Этот занудный птенец каждое утро будил его, и на каждую его угрозу сжечь воробушка в печке, отвечал насмешливым чириканьем. Малик потянулся, и начал свою излюбленную зарядку. Она помогала не просто проснуться и подготовиться к новому дню, но и тренировала его как мага. Заключалась она в охоте за этим воробьем с помощью различных заклинаний. Но ловил его он редко, птица была мастером не только действовать на нервы, но и в уклонении от любых нападок. Почти каждое окончание зарядки сопровождалось издевательским победным чириканьем. Вот и в этот раз воробей его обставил и нахохлившись сидел на его столе и нагло чирикал вперемешку с уханьем. Малик не сомневался, что это явное издевательство над его персоной.

А день у Малика намечался непростой. Сдача экзамена на взрослость, ему уже двадцать один год. Малик тяжело вздохнул: «Эх, хорошо Тошибе, он сын старосты, он с самого детства готовится с лучшими мастерами, а я…». Помимо остальных сложностей, которые и так подстерегают юнцов при сдаче экзамена, Малик устроил себе дополнительную… После знакомства с гномами, все меньше юношей выбирали в изучении чародейство, и вот он сдает в своем классе единственным. Все остальные выбрали кто целительство, кто военное дело и охоту, кто правления стези, а особенной популярностью пользовалось изучение техники и строительство механизмов, и все благодаря влиянию рядом живущих гномов. «Еще лет 200 назад никто о технике сложнее повозки и не слыхивал, все как-то магией обходились, а тут, будь оно не ладна, эта встреча с гномами. И откуда они взялись? Те пещеры постоянно обыскивались, в поисках редких пушных подземных животных, и никаких гномов до той встречи не видели. А теперь он один одинешенек, сдает престижнейший ранее экзамен… Эх, даже подсказки спросить не у кого».

Не раз у него уже возникали сомнения в правильности выбора жизненного пути, но в такие моменты всегда вспоминалась одна история из детства. До двенадцати лет он не пользовался у детей популярностью. Нет, они его не обижали, просто не дружили, не понимая, как можно добровольно столько времени корпеть над пыльными трактатами, да и его заявление, что он будет чародеем, в нынешнее время не придавало любви среди сверстников, а лишь служило причиной многих насмешек с их стороны. Особенно любил над ним подшутить Тошиба, главный сорвиголова класса. Но в двенадцать лет произошел случай, который изменил это отношение и придал мальчику уверенности в том, что он действительно хочет стать волшебником. Как то, очень нелюбимый всеми, учитель математики наказал их всех за проделку Тошибы. Вместо вкусных обедов матерей и веселых игр им пришлось сидеть в душном классе и решать скучные задачи. В классе стоял уверенный дух уныния. То и дело раздавались звуки урчащих животов, но для учителя это была музыка для ушей. Малику, как и остальным, было невыносимо скучно, и он решил опробовать недавно изученное заклинание… Учитель сидел перед классом за столом и читал книгу как вдруг в воздухе раздался звук:

— Хм… — учитель внимательно осмотрел класс, но все сидели молча. А голос в воздухе не исчез. С ужасом учитель узнал в нем голос старосты деревни, — Я тут позволил себе изучить методы вашего обучения. И я очень недоволен, — учитель встал и стал оглядываться вокруг. В воздухе стали слышны смешки детей. Голос продолжал, — как можно так скучно обучать? Детей надо заинтересовать, а не лишать их обеда, когда они вам говорят, что вы и ваши уроки наводят на них зевоту. Я хотел бы с вами переговорить наедине у себя дома поэтому поводу, — учитель стоял остолбенело и внимательно разглядывал класс. Никто не говорил, хотя уже все улыбались. Голос точно был старосты, и манера разговора была его, учитель это знал, но он не видел никого, кроме наказанного класса, — Вы еще не идете ко мне? Хотите увольнения?

— Нет… — учитель поняв, что это не дети, испугался.

— Тогда живо ко мне домой!

И учитель резко рванул с места и выбежал под хохот детей из класса. Когда в окне стало видно, что он бежит в сторону дома старосты, Малик встал и под одобрительный рев поклонился. С тех пор он не просто стал дружить со всеми, а был одним из главных участником всех шуток и розыгрышей класса.

Вспомнив это, Малик улыбнулся и уже без сомнений собрался и вышел в сторону дома старосты, получать задание.

Малик давно готовился к этому экзамену. Он не знал, каким будет испытание, но был уверен, что легким оно не будет. Да и не хотел он очень легкого экзамена, он хотел доказать всем, и прежде всего самому себе, что магия не умерла в Хомико. С десяти лет он начал читать трактаты, доставшиеся ему от отца, и стал практиковаться. Сейчас он умел уже многое, владел немалым арсеналом стихийной магии. Выглядел Малик как маг из местных легенд, только молодой: среднего роста, немного ссутуленный, сухое лицо, внимательные, цепкие глаза серого цвета, длинный крючковатый нос. Красотой он не блистал. Его друг, Тошиба, не раз посмеивался над его внешностью, будучи сам идеалом воинского телосложения.

Совет старост деревни Хомико долго думал над заданием для Малика. Стандартные раннее испытания не подходили — не было более чародеев их подготовить, пришлось подыскивать реальные возможности проявления таланта мага. В горах участились обвалы, что мешало торговле с гномами, были слухи, что это рук чародеев из деревни Маратко — они не любили гномов и держались за старые порядки. Как бы там ни было, но раньше местные маги могли успокоить горы, поэтому и задание было выбрано именно такое. Выяснить и устранить причину обвалов.

Малик сжал губы. Если обвалы естественное явление, то он с легкостью справится, а ежели колдовство… У него же даже не было учителя! Он учился по книгам и манускриптам, последний чародей в их деревне скончался, когда ему было пять лет. Староста взглянул на него и произнес:

— Малик, если это колдовство, и оно тебе не под силу, не рискуй собой, хорошо? Главное выясни причину, если что, гномы нам помогут разобраться с ней.

«Опять эти гномы!» — Малику стало стыдно за деревню — «Было время мы без них и не с таким справлялись. Ну, ничего, слажу и с колдовством. Главное подготовиться правильно».

После последних напутствий юноши разошлись. Малик зашел домой, для задания требовались кое-какие артефакты, да и освежить знания не мешало. Трактат магии земли гласил, что успокоить обвалы в горах можно несложным заклинанием, произнесенным без ошибки три раза. Местные чародеи и раньше мучились с обвалами, пока не создали это универсальное заклятье. А вот для нейтрализации чужих чар нужно подойти более основательно. В таком случае одним заклятьем дело не окончиться. Помимо ритуальных трав, он захватил транспортер, мел, уголь, пару артефактов, оставшихся от отца, и конспекты из трактата. «Вроде все. Пора в путь».

Малик вышел без еды. Добывание пищи в походе — одно из условий испытания. До указанного места три дня пути.

Его путь проходил через уже убранные поля Хомико, навстречу горам. В горах пролегал тракт, торговый путь гномов к Хомико, и далее к оркам. Первый день прошел обыденно для похода. Он проходил через посеянные поля деревни, наслаждаясь пением полевых птичек. Как-то к ним заезжал торговец из самого Эдвара, королевства людей на востоке, и привез с собой редкую птичку калиновку. Считалось, что ее пение самое красивое среди птиц. Малик стоя посередине поляны покачал головой. Ее пение не шло ни в какое сравнение с трелями местных соловьев. Он даже остановился послушать их ненадолго, потом продолжил путь. К вечеру сделал привал, с помощью заклинаний наловил рыбы в местном озере, магией поджарил ее, поел. Получившийся ужин явно не дотягивал до готовки матери, но на лучшее он был пока не способен. Заколдовав рыбу, чтобы она не протухла, он лег спать.

Разбудил его снова этот проклятый воробей. Даже вдали от дома он его сопровождал. Малик был уверен, что это та самая птица, но откуда эта уверенность не знал.

— Я честно тебя зажарю, только попадись ты мне… — Малик немного погонялся за птицей. Подобный ритуал помог взбодриться. Привязался он к этому воробушку, сам же и подкармливал иногда. Так что они оба понимали, что это лишь шутливые угрозы. Даже в те редкие случаи, когда заклинание оглушения настигала птицу, Малик лишь состраивал довольные рожицы и расколдовывал его. И в эти разы воробей не издевался над ним, а скакал молча, признавая поражение.

На второй день чародей почувствовал, что за ним следят. Он уже прошел границу деревни, и проходил мимо небольшого пролеска. Щекотливое ощущение на затылке. Провел ритуал поиска и убедился в своих чувствах. Черная ворона на соседней ветке следила за ним весь день. Маг попытался отследить связь вороны с хозяином, но, увы, мастерства не хватило, ворона почуяла неладное и улетела, и больше не появлялась. «Хоть от слежки избавился. Похоже, обвалы не сами собой случаются… Но может, это лишь совпадение?» — Малик в последнее хотел верить, но не верил. Слежка, в дне пути от обвала на единственной тропе к нему, ничего хорошего не сулила. Внутренне он уже начал готовиться к тому, что одним заклятьем дело не закончиться.

Больше во второй день ничего необычного не происходило. Он прошел пролесок и уже видел горы в непосредственной близости. Перед ними был небольшой луг, по которому проходил тракт. Ночевать в чистом поле не хотелось, поэтому Малик не остановился, когда стало темно, а продолжил идти, пока не дошел до первого холма. Рядом с холмом было пару раскидистых дубов, под ними Малик и заночевал. Прошедшим днем Малик наловил рыбы на неделю вперед и теперь мог не отвлекаться на добычу пищи. На этот раз зажарил рыбу на костре, и получилось намного вкуснее. Воробей появился из темноты и начала клянчить кусочек. Это удивило Малика, но он поделился головой рыбы. Воробей протрещал что то явно довольное и принялся поклевывать голову. Для Малика это стало шоком, он не думал, что воробьи любят перекусить рыбой на досуге, но шок вскоре сменился гордостью, что не только он один оценил свой прогресс в готовке.

Милый воробушек разбудил его и в это утро. Зарядка окончилась на этот раз победой Малика над воробьем. Настроение сразу резко поднялось, и он уже был уверен в успехе своей миссии. Малик снова приготовил рыбу на настоящем костре, позавтракал, поделившись с птицей, и пошел к цели своего задания.

Дорога поднималась в гору и шла по краю обрыва. Трудолюбивые гномы построили ограждения на протяжении всей тропы, но тут и там виднелись пробоины, следы недавних оползней, последствия которых еще не успели устранить. Малик стал искать следы недавнего схода камней. Искать пришлось недолго. Он внимательно осмотрел место. На этой возвышенности не росло растительности, она была в трещинах, и казалось, что все происходит естественным путем. «Но откуда тогда слежка?» — Малик насторожился. Вроде все указывало на то, что у него просто паранойя, но Малик верил своим ощущениям. Все это время этот неназванный воробушек сидел у него на плече, цепляясь когтями за оборку куртки. «Ишь, какой преданный! Надо бы ему имя дать. А вот оползень этот… На вид все произошло само по себе, но проверю я местность на следы магии, на всякий случай». Опытный чародей видит следы магии безо всяких специальных заклинаний, чует так сказать, но Малика до опытного мага разделяли годы практики. Решив на этот раз как следует подготовиться, и защититься от охранных чар, которые могли быть тут наложены, он первым делом нарисовал гексаграмму, вписанную в треугольник[3]. По углам треугольника разложил кусочки местных камней, в углы гексаграммы положил специально припасенные магические мелочи, встал в круг и стал читать заклинание. Воробушек внимательно следил за действиями мага, одобрительно чирикнул и залетел в центр.

Сразу по окончанию чтения заклинания Малик почувствовал сильное давление на гексаграмму, пытающуюся его раздавить, пространство между границами треугольника и гексаграммы загорелось и пламя поднялось выше роста чародея. Тут явно действовал маг, притом очень сильный, попытавшийся защитить свои чары. При мысли, что он мог ведь и не рисовать гексаграмму, обойдясь лишь треугольником, Малик вспотел. Несомненно, его спасла эта предосторожность. Теперь, по конспектам указывалось найти ниточку — магический след. Этим и начал заниматься Малик. След ввел отнюдь не в Маратко. Его очертания заканчивались в огромном древнем лесу, в трех лигах[4] от гор, дальше Малик проследить не мог.

Сняв чужие чары, молодой чародей почувствовал слабость. Такая сильная магия просто так не проходит, после нее надо отдохнуть. Если бы Малик был бы более опытным чародеем, он бы так не устал, но он сам понимал, что ему еще учиться и учиться. Он лег в сделанном шалаше, внутренне радуясь успеху. Он не сомневался, что заслужил звание члена рода и племени.

Воробушек все это время охранял его сон.