Читаем Воплощенные онлайн бесплатно

Талина

Я не торопилась обернуться. Если они покинули свой мир и пришли сюда, то лишь затем, чтобы поставить точку в истории моей жизни.

Рано или поздно, но это должно было случиться. Они и так дали мне лишних двадцать лет жизни.

Темная вода билась о каменную набережную, разноцветные огни фонарей отражались в ней, лишая мрачного флера безысходности.

Вздох мне самой показался тяжелым, но… он был последним. Тянуть дольше – показать им свой страх.

– Князь Эриар! – Я развернулась резко, не давая себе шанса передумать.

И не оставив возможности скрыть удивление.

Он поприветствовал первым. Глубокий поклон, наполненный изяществом придворного щеголя, но не скрывающий опасности, исходящей от первого князя клана Дираков – трехипостасных воплощенных.

Невозможное, невообразимое зрелище!

Полный парадный костюм: чернь и серебро. Дираки никогда не считали золото благородным металлом. Черные брюки с серебряными лампасами заправлены в высокие сапоги, прямой черный килор с вышитым на плече знаком экси, олицетворяющим путь славы и доблести, стянут перевязью на талии. Два кинжала – символ официальной миссии.

Крупные, темные, как безлунная ночь, бриллианты в ушах, пепельные волосы стянуты в хвост узким ремнем. Лицо пересекает тонкая нить шрама – свидетельство нашей с ним последней встречи. Мой удар он тогда пропустил. Или… Я много лет задавала себе этот вопрос, не веря, что он мог сделать это намеренно, но вновь и вновь видя в воспоминаниях, как он чуть отводит руку, позволяя себя ранить.

Словно умоляя простить…

Трое сопровождающих его князей выдержали секундную паузу и повторили за ним поклон. Он – старший, говорить будет он.

Тогда тоже говорил он. И сколько бы ни прошло лет, я помню каждое сказанное им слово. И кинжал несправедливых обвинений вновь вонзается мне в сердце. И я снова снимаю с пальца перстень с белоснежным камнем, символом чистоты и непредвзятости той, которая имеет право решать чужую судьбу. И он вновь падает к его ногам, закатившись в трещину между мраморными плитами, покрытый грязью чужого обмана.

Каждое движение этих четверых точно соответствовало ритуалу. Все выверено до мгновения, жесты четки и бесчувственны. Не нужно подбирать слова, не нужно облекать их в витиеватые фразы, достаточно лишь склониться и, выпрямившись, отступить на шаг назад, подтверждая официальность собственной миссии.

– Лери Талина. – Он выпрямился последним и, не глядя мне в глаза, медленно, давая полюбоваться своей хищной грацией, преодолел несколько метров, которые нас разделяли.

Я же радовалась тому, что вокруг царила ночь. Эти четверо совершенно не вписывались в антураж современного города этого мира.

– Изгнание показалось слишком мягким приговором, и Совет кланов решил избавиться от той, чье имя стало синонимом предательства? – За легкой язвительностью я пыталась скрыть страх, сковавший мое тело.

Я боялась. Не за себя, за своих детей.

Их отец был обычным человеком, которому удалось своей любовью вернуть к жизни мою душу. Если бы не он… Каждый мир по-своему жесток, этот исключением не был. Он сначала щедро одарил, а когда я поверила, что могу быть счастливой, отобрал все, что стало основой моей жизни. Муж погиб, когда двойняшкам, Сашке и Дашке, исполнилось три.

Несчастный случай.

Сейчас им было по пятнадцать. И за них я была готова биться до конца.

– Лери Талина, – я чувствовала, с каким трудом он заговорил, только причины этого не понимала, – Совет кланов уличил вашу сестру во лжи. Ваша честь восстановлена, ваше имя вновь внесено в хроники клана охраняющих. От имени совета я прошу вас вернуться на Лерикан и занять свое место в Круглом зале.

Это был удар, которого я никак не ожидала.

Я тяжело переживала ложные обвинения, я долго привыкала к новому миру, искала себя в нем, менялась, принимая то, что было чужим. Потом, не заметив, в какой момент это произошло, смирилась со своей судьбой и начала возрождаться, собирая себя заново. Полюбив своего будущего мужа, поняла, что способна начать все сначала, перечеркнув прошлое, забыв о нем.

Перенесла его смерть, ощущая свою вину, – я слишком поздно поняла, как многое могла ему дать и насколько скупа была.

Но оставались дети. Наши дети. Он, воплощенный в сыне и дочери.

Я вновь воскресла. Ради них. Я снова была счастлива. Просто потому, что живу, дышу, радуюсь вместе с детьми их успехам и делю их печали.

– Вы вновь получили право играть моей жизнью, князь Эриар?! – Я пыталась сдерживать бушующие эмоции, но сделать это было непросто.

Все мои беды, все изменения в моей жизни были связаны с ним. Он должен был стать моим мужем, но именно он зачитывал приговор, сделавший меня изгоем. Он должен был стать опорой в делах клана, но вместо этого сам втолкнул в открытый портал. Он должен был стать отцом наших детей, но сейчас решал судьбу только моих.

– Это не требование совета, лери Талина. – Он на мгновение опустил голову, словно стыдясь когда-то совершенного, но тут же поднял ее. Он никогда и ни перед кем не склонялся. – Это просьба. Грядет большая война…

– Это требование, князь Эриар, – горько усмехнулась я. – Не заикнись вы про большую войну, возможно, я бы и поверила тому, что у меня есть свобода выбора. – Когда-то я его уважала, теперь… Я смотрела на него с жалостью. – Каковы условия моего возвращения?

Он прекрасно осознавал, что означало изменение моего тона. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он был все так же отстраненно холоден и подчеркнуто вежлив.

– Полное восстановление ваших прав и признание прав наследования за вашими детьми, лери. Единственное пожелание – их полноценное обучение.

– Я не могу войти в совет. – Я, так же как и он, пыталась сохранить спокойствие. Мне это удавалось с большим трудом. Этот мир не требовал той сдержанности чувств, которой меня учили на родине. – Один раз они сделали для меня исключение, вряд ли это повторится вновь. Я не замужем. И вряд ли кто из достойных моего титула мужчин возьмет женщину с чужими детьми.

Я сказала то, что думала. Но я не догадывалась, что ошибаюсь.

– Это не совсем так, лери, – тихо произнес он и… опустился на одно колено. – Лери Талина, я, свободный князь клана Дираков, прошу чести для себя принадлежать вам духом и телом.

Дыхание перехватило, а на глазах выступили слезы.

Разве я могла предположить двадцать лет тому назад, что этот гордый и, как мне казалось, всесильный мужчина, будет просить о том, о чем в шести кланах Круга не слышали уже сотни лет.

Не мужем – консортом был готов он войти в мой дом. Не встать рядом, а быть со мной. Говорить лишь тогда, когда ему позволят высказать свое мнение.

Нет, консортами становились и раньше, но только после того, как произнесены другие клятвы. Вот тогда признанный всеми возлюбленный с полным правом посещал спальню, гордо проходя мимо мужа, который просто не мог оспорить желание женщины.

– Ваш клан…

Он не дал мне закончить. Заговорил с каким-то облегчением:

– Я свободен. Во главе клана встал мой сын, он же повелел исправить содеянное. – И с легкой грустью добавил: – Лери Талина, не будьте со мной столь же жестоки, как я когда-то с вами.

Эти мгновения были странными. Я смотрела на него, смиренного, но не видела смирения в его позе. Лишь силу и доблесть, славу его имени, которые он положил к моим ногам. Видела опасение и надежду, человека, на которого могла опереться, видела сильное тело, которое могло принадлежать мне.

И от меня зависело, будет так или нет.

– А мои дети…

– Я не могу стать им отцом, но постараюсь быть наставником и другом. Я воспитал четырех сыновей, приму в свое сердце и пятого. Дочерей же у меня нет, и я буду благодарен судьбе за то, что она мне ее подарила.

Он говорил, а я верила. Верила каждому его слову, потому что он никогда не лгал. Он лишь заблуждался…

Мелькнувшее воспоминание было так некстати. Я еще не поверила, что смогу вновь начать с чистого листа, но уже ощутила, насколько этого хочу. Он же вернул мне сомнения, которые ядом проникали в душу, заставляя заново проживать каждый день с начала моего изгнания. Унижение, боль, страх, ненависть…

Ласковое: «Мамочка!», разбитые коленки, незамысловатые рисунки, нежность прикосновений детей, полуночные разговоры за чашкой чаю, первая влюбленность – тайна, в которую они меня поочередно посвящали…

– Я, лери Талина, – начала я, уже зная, что произнесу не те слова, которые он приготовился услышать, – принимаю тебя, свободного князя клана Дираков, как равного. Мужем, верным спутником и отцом для своих детей. И в том даю свое слово.

Я не знала, что будет дальше, только надеялась, что мы оба запомним этот миг.

Миг, когда я переступила через обиду от нанесенного мне когда-то оскорбления, а он поднял на меня удивленный взгляд, в котором медленно появлялась надежда.

Талина

Замок встретил запустением и запахом гари, волнами сползавшим вниз по склону скалы.

Когда мы возвращались на Лерикан, Эриар просил нас стать гостями клана Дираков. Я отказалась. Будущее страшило, но со своими страхами я привыкла встречаться лицом к лицу…

Я попросила мужа…

Это было странно, но признать его мужем оказалось легче, чем осознать, что мне придется вычеркнуть из жизни те двадцать лет, когда не я садилась во главе круглого стола, не я произносила: «Да будет так», оставляя за собой последнее слово в принятии судьбоносных решений.

Но я должна была это сделать. Обязана, если хотела защитить тот мир, который, оболгав, отверг меня. И я знала, что с собственной обидой я справиться сумею.

Я попросила мужа открыть портал неподалеку от дозорной башни.

Она стояла на высоком холме, который в летние месяцы полностью покрывался алыми, кремовыми и ярко-желтыми асире, очень похожими на земные саранки. А у его подножия, на огромном лугу, где когда-то пали тысячи воинов, защищавших древнюю крепость Самар’Ин, символ единства кланов, струились нити плакучего таиля. Как память, как слезы, пролитые по погибшим матерями, женами, дочерьми и сестрами.

Моя просьба Эриара не обрадовала. По взгляду, который он торопливо отвел, я сразу догадалась, что моя первая после разлуки встреча с собственными владениями не будет радостной.

Но я даже представить себе не могла, как пронзит болью сердце, когда вместо поднятых над воротами вымпелов я увижу покрытые сажей тряпки.

– Простите…

Князь остановился у меня за спиной, словно опасаясь, что от представшего перед моим взором зрелища я лишусь чувств. Признаться, у меня на мгновение возникло подобное желание. Но я не могла позволить себе слабость. Не сейчас, не перед детьми, которые стояли чуть в стороне, окруженные дюжиной воинов, одетых в форму цвета ночного неба.

Лишь ночь и день отделяли их от привычного прошлого. Лишь ночь и день – пропасть, в которую я падала, не надеясь на спасение.

Разговор с детьми дался мне легче, чем я предполагала. Но тем не менее он был трудным. Из-за лжи, которой я щедро перемежала свой рассказ.

Даша и Саша поверили мне сразу. Еще и заявили, что сами выдумывали разные истории, в которых я была то королевой в изгнании, то принцессой, которая вынуждена скрываться от злобного отца. Слишком чуждой, на их взгляд, была я для этого мира. Вроде и такая же, как все, но от меня веяло тайной и приключениями.

Если бы они знали… Им рано было знать всю правду. Потому говорила я, а Эриар лишь стоял рядом и кивал, когда я переводила на него взгляд, подтверждая, становясь моим соучастником.

Когда-нибудь они узнают правду. Когда-нибудь они будут иметь право бросить обвинения нам с ним в лицо. Но прежде чем это случится, они должны полюбить этот мир настолько, чтобы простить.

– За что?

– За все, за что сможете.

– Нам с вами предстоит много работы. – Я догадывалась, чего ему стоило произнести это. Впрочем, многое из того, что он сегодня сделал, для мужчины его ранга и титула казалось невозможным. – Сколько воинов осталось в крепости?

Он принял мой тон. Тут же встал рядом, помня, что он равный, но зная, что это далеко не так. Я дала ему шанс, которым могла не позволить воспользоваться.

– Из тех, кому можно полностью доверять – не более четырех сотен. Многие покинули границы клана, когда вас изгнали. Я надеюсь, когда станет известно о вашем возвращении, они вспомнят, кому клялись в верности.

– Мы не можем ждать, когда это произойдет. Прикажите отправить гонцов в Вольные земли с известием, что я готова принять под свой флаг наймитов. Из тех, что придут за зов, вы отберете шестьсот лучших. Еще нужны работные и мастеровые.

– Не торопитесь ли вы, моя лери? – Эриар чуть отодвинулся, чтобы видеть мои глаза. Но любой, кто смотрел в этот миг на нас, не увидел бы в этом движении ничего, кроме желания лучше рассмотреть давно не ремонтированный мост через наполовину заполненный затхлой водой ров. – На то, о чем вы говорите, потребуется много золота, которого у нас нет. Кланы готовы помочь, но вряд ли эта помощь будет столь значительной.

– Я понимаю ваши опасения, князь. – Я обещала себе быть сдержанной, но уверить себя в том, что мне это по силам, оказалось легче, чем следовать сказанному. Между нами не было и не могло быть теплоты, но произнесенное ледяным тоном: «Князь» грозило отбросить нас на двадцать лет назад. – Но вы не подумали, ради чего моя сестра перекрасила правду в ложь и почему настаивала не на изгнании, а на моей казни?

Он думал об этом. Это читалось в его глазах, в пролегшей по лбу морщинке, в том, как губы тронула кривая усмешка. Но ответа он так и не нашел.

Наш клан умел хранить собственные секреты от тех, кто к нему не принадлежал.

– Князь Тамиран, – он назвал своего старшего сына официально, как подобало тому, кто больше не входил в семью, – отправил в крепость полсотни работников и сотню воинов. Малый джейсин готов к вашему приему. И… – он замялся лишь на мгновение, но и его мне хватило, чтобы догадаться о том, что я услышу дальше, – ваш родовой перстень с восстановленными нитями силы ожидает вас на алтаре святилища Великой Арлак.

Моей радости он не увидел, боль была слишком сильна, чтобы поглотить ее. Но я была счастлива, потому что лишенная собственного дара я чувствовала себя неживой.

Маркирер

Я стоял на верхней террасе и равнодушно наблюдал за тем, как скрывается за дальней вершиной солнце. Даже мысль о том, что через несколько мгновений тело скрутит неконтролируемой трансформацией, не могла лишить меня холодного спокойствия. Эта боль стала привычной и сладостной. Она напоминала о той мести, ради которой я продолжал жить.

– Князь Маркирер…