Читаем Волшебные сказки Перро(Совр. орф.) онлайн бесплатно
Сказки Перро пользуются в целой Европе особенной популярностью; русским детям они сравнительно меньше известны, что происходит, вероятно, от недостатка хороших переводов и изданий. Действительно, несмотря на свою несколько щепетильную, старо-французскую грацию, сказки Перро заслуживают почетное место в детской литературе. Они веселы, занимательны, непринужденны, не обременены ни излишней моралью, ни авторской претензиею; в них еще чувствуется веяние народной поэзии, их некогда создавшей; в них есть именно та смесь непонятно-чудесного и обыденно-простого, возвышенного и забавного, которая составляет отличительный признак настоящего сказочного вымысла. Наше положительное и просвещенное время начинает изобиловать положительными и просвещенными людьми, которым не нравится именно эта примесь чудесного: воспитание ребенка, по их понятиям, должно быть делом не только важным, но и серьезным — и вместо сказок ему следует вручать маленькие геологические и физиологические трактаты. Случалось же нам столкнуться с одной воспитательницей (правда, она была старая девица из остзейских немок и писала статьи в журналах с направлением, но без подписчиков), которая тщательно устраняла девочку, порученную ее надзору, от всякого соприкосновения с другими детьми, для того, чтобы, как выражалась почтенная наставница, ни один ложный факт не водворился в юной голове. Девочка выросла и превратилась в отъявленную кокетку, — но уже это, как известно, не вина теории, остающейся непогрешимой по-прежнему. Как бы то ни было, нам кажется весьма трудным и едва ли полезным — до поры до времени изгонять все волшебное и чудесное, оставлять молодое воображение без пищи, заменить сказку рассказом. Учитель, бесспорно, нужен ребенку, да и нянька ему нужна.
Остроумный издатель сказок Перро, Ж. Гетцель, известный в литературе под псевдонимом П. Сталя, в предисловии своем замечает очень справедливо, что не следует опасаться чудесного для детей. Не говоря уже о том, что многие из них не дают себя в обман вполне и, забавляясь красотой и миловидностью своей игрушки, в сущности очень твердо знают, что этого никогда не случалось (вспомните, господа, как вы езжали верхом на палочках; ведь вы знали, что это под вами не лошади, а дело все-таки выходило совершенно правдоподобно, и удовольствие получалось отличное); но даже те дети (и это большей частью самые даровитые и умные головки), которые безусловно верят всем чудесам сказки, очень хорошо умеют тотчас отрешиться от этой веры, как только час тому настанет. «Дети, как взрослые, берут в книжках только то, что им нужно, и пока оно им нужно». Гетцель прав: не в этом направлении лежат опасности и трудности детского воспитания.
Мы сейчас сказали, что одной из причин относительной неизвестности у нас сказок Перро мы полагаем недостаток хороших переводов и изданий. Публике предоставляется судить насколько наш перевод удовлетворителен; что же касается до настоящего издания, то подобного ему не было еще не только у нас в России, но и за границей, а имя гениального рисовальщика Густава Дорэ стало слишком громким и не нуждается ни в каких похвалах.
Карл Перро родился в Париже в 1628 году и умер там же в 1697. В 1693 году, будучи 65 лет от роду, он напечатал первое издание своих сказок — Contes de ma mère l’Oie — под именем своего одиннадцатилетнего сына и написанных для него.
Жила-была в одной деревушке девочка красоты невиданной: мать от нее без ума была, а бабушка совсем на ней помешалась. Эта добрая старушка купила ей красную шапочку, которая так девочке к лицу пристала, что от шапочки ей и кличка пошла, и везде звали ее Красною Шапочкою.
Раз мать вынула из печи пироги и говорит ей:
— Сходи-ка к бабушке понаведаться; сказывают, она нездорова. Да снеси ей пирожок и горшочек масла.
Красная Шапочка сейчас встала и отправилась к бабушке, которая жила в другой деревне. Только идет она лесом и встречает волка. Волк хотел бы ее сесть, да не смеет, потому что поблизости дровосеки слышны. Вот он и спрашивает:
— Куда ты идешь?
Бедная девочка не знала, что с волком опасно останавливаться растабарывать, и отвечает ему:
— Иду к бабушке, несу ей от матушки пирожок да горшочек масла.
— А далеко бабушка живет? — спрашивает волк.
— О, далеко! — отвечает Красная Шапочка, — по за тою мельницею, что вон-вон виднеется впереди, а там будет первый дом, как войдешь в деревню.
— Знаешь что, — говорит ей волк, — пойду-ка и я к бабушке. Я пойду этой дорогой, а ты ступай тою: посмотрим, кто из нас скорее дойдет.
И волк бросился изо всех сил бежать по самой короткой дороге, а девочка побрела шажком по самой длинной.
На пути она собирала орехи, гонялась за бабочками, рвала цветы. Она еще забавлялась дорогою, как волк уже прискакал к бабушкину дому. Постучался:
— Стук, стук.
— Кто там такой?
— Это я, внучка ваша, Красная Шапочка, — отвечал волк, переменяя голос, — пирожок несу да горшочек масла: матушка прислала.
Бабушка лежала в постели, потому что ей немного нездоровилось, и кричит оттуда:
— Дерни за веревочку, засов отойдет.
Волк дернул за веревочку, дверь отворилась. Он бросился на старушку и разом проглотил ее, потому что уже больше трех дней ничего не кушал.
Потом он запер дверь, улегся в бабушкину постель и стал поджидать Красную Шапочку, которая чрез несколько времени пришла и постучалась:
— Стук, стук.
— Кто там такой?
Услышав грубый волчий голос, Красная Шапочка сперва было испугалась, но подумав, что верно у бабушки насморк, отвечала:
— Это я, внучка ваша, Красная Шапочка, пирожок несу да горшочек масла: матушка прислала.
Волк крикнул как-только мог тонким голосом:
— Дерни за веревочку, засов отойдет.
Красная Шапочка дернула за веревочку и дверь отворилась.
Когда девочка вошла, волк закутался хорошенько в одеяло, чтоб она его не узнала, и говорит:
— Положи куда-нибудь пирожок да горшочек масла и иди приляг со мною.
Красная Шапочка разделась и легла в постель. Ее очень удивило, что без платья бабушка такая странная.
Она и говорит:
— Бабушка, какие у вас длинные руки!
— Это, внучка, чтобы получше тебя обнимать.
— Бабушка, какие у вас длинные ноги!
— Это, внучка, чтобы получше бегать.
— Бабушка, какие у вас большие уши!
— Это, внучка, чтобы получше тебя слышать.
— Бабушка, какие у вас большие глаза!
— Это, внучка, чтобы получше тебя видеть.
— Бабушка, какие у вас большие зубы!
— Это чтобы тебя сесть!
И с этими словами злой волк бросился на Красную Шапочку и съел ее.
Жил-был дровосек с дровосечихой, и было у них семеро детей, все семеро сыновья. Самому старшему было десять лет, самому младшему семь.
Они были очень бедны и семеро детей были им в тягость, потому что ни один из ребятишек не мог еще ходить на заработки. Еще огорчало их то, что самый младший был очень деликатного сложения и все молчал. Они считали его дурачком, ибо принимали за глупость то, что, напротив, доказывало ум.
Этот младший был очень маленького роста. Когда он родился на свет, весь-то он был не больше пальца. Оттого и прозвали его Мальчик-с-Пальчик. Бедняжка был в загоне у всего дома и всегда во всем без вины виноват. Но он был самый рассудительный, самый смышленый изо всех братьев: говорил он мало, за то много слушал.
Случился неурожайный год и такой голод, что эти бедняки решились бросить своих детей.
Раз вечером, уложив их спать, греется дровосек с женою у огня и говорит ей, а у самого сердце так и ноет:
— Жена, мы больше не в состоянии прокормить ребятишек. Я не вынесу, если они на наших глазах умрут с голоду. Возьмем их завтра, поведем в лес и там бросим: пока они будут играть, собирая хворост, мы потихоньку уйдем.
— Ах, — вскричала дровосечиха, — не стыдно ли тебе замышлять погибель своих родных детей!
Муж принялся уговаривать жену, представляя, в какой они находятся нищете, но та не соглашалась, ибо хотя находилась она и в бедности, но была мать сбоям детям. Однако сообразив, как ей будет горестно, если они все умрут с голоду перед ее глазами, наконец согласилась и вся заплаканная легла спать.
Мальчик-с-Пальчик не проронил ни одного слова из того, что они говорили, ибо заслышав с своей кроватки, что отец с матерью толкуют о чем-то важном, он потихоньку встал и спрятался под скамейку, откуда все и слышал.
Улегшись опять в постель, он всю ночь не смыкал глаз, все раздумывал, что теперь следует делать. Утром он встал ранехонько, пошел к реке, набил карманы маленькими белыми камешками и потом возвратился домой.
Скоро отправились в лес. Мальчик-с-Пальчик ничего не рассказал братьям из того, что он узнал.
Зашли они в лес дремучий, где за десять шагов не видать друг друга. Дровосек начал рубить деревья, дети — собирать хворост. Когда они углубились в свою работу, отец с матерью понемножку отошли от них и потом вдруг убежали по секретной дорожке.
Оставшись одни, дети раскричались и расплакались. Мальчик-с-Пальчик не мешал им: он знал, как возвратиться домой, ибо, идучи в лес, он всю дорогу бросал из карманов маленькие, белые камешки.
Поэтому он им и стал говорить:
— Не бойтесь, братцы! Отец с матерью нас бросили, а я вас домой приведу; только идите за мною.
Все пошли за ним, и он привел их домой тою самою дорогою, по которой они отправились в лес. Прямо войти в избу они побоялись, но прислонились все к двери и стали слушать, что говорит отец с матерью.
А надобно знать, что когда дровосек с дровосечихой возвратились из леса, помещик того села прислал им десять рублей, которые с давних пор был им должен и на которые они уже махнули рукою. Это их спасло, ибо бедняки уже совсем умирали с голоду.
Дровосек сейчас послал жену в мясную лавку. Как они давно уже ничего не ели, то жена купила втрое больше мяса, чем нужно для двух человек.
Покушав в волю, дровосечиха и говорит:
— Ах, где-то теперь наши бедные детки? Как бы они славно поели остатков! А все мы, Иван, мы всему причина! Ведь говорила я тебе, что будем мы после плакать! Ну, что они теперь делают в этом дремучем лесу! Ах, Боже мой, может быть их уже сели волки! И как у тебя духу хватило загубить своих родных детей!
Дровосек наконец рассердился, ибо она раз двадцать повторила, что будет он раскаиваться, и что она его предупреждала. Он погрозил, что поколотит ее, если она не перестанет.
И сам-то дровосек досадовал может быть еще сильнее жены, но она ему надоела своими попреками. Дровосек, подобно многим другим людям, любил спрашивать совета, но терпеть не мог, чтоб ему кололи глаза советами, которых он не послушал.
Дровосечиха так и разливалась слезами.
— Господи, — плакалась она, — где теперь мои детки, где мои бедные детки?
И наконец проговорила эти слова так громко, что дети, стоявшие у дверей, услышали ее и разом закричали:
— Мы здесь! Мы здесь!
Дровосечиха бросилась отворить им двери и, целуя их, сказала:
— Как я рада вас видеть, мои милые детки! Вы должно быть очень устали и крепко проголодались. А ты, Петруша, как ты перепачкался! Дай, я тебя умою.
Петруша был старший сын, которого она любила больше всех, потому что он был рыжеват, и она сама была немножко рыжа.
Дети сели за стол и поужинали с аппетитом, что доставило отцу с матерью большое удовольствие.
Потом они описали, как им было страшно в лесу, рассказывая это почти все разом.
Добрые люди не нарадовались возвращению своих детей, и радость их продолжалась до тех пор, пока не истратились деньги. Но когда десять рублей ушли на издержки, дровосеком с дровосечихой овладело прежнее горе, и они решились опять бросить детей, а чтобы и в этот раз не промахнуться — завести их подальше прежнего. Как они секретно об этом ни переговаривались, однако Мальчик-с-Пальчик их подслушал. Он надеялся вывернуться тем же манером; но хоть и встал он раным-ранешенько, белых камешков не мог он набрать, ибо двери в избе были заперты на-ключ…
Мальчик-с-Пальчик все еще раздумывал, что делать, когда мать раздала детям по куску хлеба на завтрак. Тут ему пришло в голову, нельзя ли употребить хлеб вместо камешков и разбросать его дорогою по крошкам. С такою мыслью он спрятал хлеб в карман.
Отец с матерью завели детей в самую густую, самую непроходимую чащу дремучего леса и, как только там очутились, так сейчас бросили их, а сами ушли секретной дорожкой.
Мальчик-с-Пальчик не слишком-то опечалился, ибо надеялся легко найти дорогу по крошкам хлеба, которые он везде рассыпал. Но как же он удивился, когда, начав искать, не нашел нигде ни одной крошки! Птицы пролетные мимо летели, да все и съели.
Попали дети в беду.
Чем больше они продирались сквозь лес, тем больше плутали, тем больше уходили в чащу. Настала ночь, поднялся сильный ветер и навел на них страшный ужас. Чудилось им, что со всех сторон воют и бросаются на них волки. Они не смели ни слова произнести, ни повернуть голову.
Потом хлынул проливной дождь и промочил их до костей. На каждом шагу они спотыкались, падали в грязь, а поднимаясь не знали, куда деться со своими перепачканными руками.
Мальчик-с-Пальчик взлез на дерево посмотреть, нет ли вблизи жилья человеческого. Смотрит он во все стороны и видит — точно свеча светится, но далеко-далеко за лесом. Он слез с дерева. Глядит — с земли ничего не видно; это его огорчило.
Однако они пошли в ту сторону, откуда виднелся свет и, выбравшись из леса, опять его увидали.
Наконец они дошли до домика, где свет горел, — дошли не без новых страстей, ибо свет часто пропадал из виду, всякий раз, как они проваливались в какую-нибудь трущобу.
Постучались дети в двери. Вышла старушка, спрашивает, что им нужно.
Мальчик-с-Пальчик отвечает, что так и так, они — бедные дети, заблудились в лесу, просят приютить их Христа-ради.
Увидав, какие они все молоденькие, старушка заплакала и говорит им:
— Ах, детки мои бедные, куда это вас занесло! Да знаете ли вы, что здесь живет Людоед? Он вас съест!
— Ах, сударыня, — отвечал Мальчик-с-Пальчик, дрожа всем телом — братья его тоже дрожали, — как же нам быть? Ведь если вы нас прогоните, нас все равно заедят в лесу волки! Так пусть уж скушает нас ваш супруг. Да он может быть и смилуется над нами, если вы его хорошенько попросите.
