Читаем Волшебное седло онлайн бесплатно

В Д ебарце, у самого подножия горы Кар аорман, виднеется под нескончаемым буковым лесом красивая деревушка. Там растут под солнцем не только буки, но и столетние кряжистые дубы. А вдали, в бездонной голубизне неба, высится, словно гигант, величавая вершина горы. Это и есть пик Караормана.

Если глядеть на гору Караорман, сплошь покрытую густым лесом, издали, то она кажется чёрной-пречёрной. Потому-то, говорят, и назвали турки эту гору «Караорманом», что означает по-турецки «Чёрный лес».

Вот как раз среди этой буйной зелени и приютилась, будто гнездо горных орлов, деревня М ацково с её маленькими, белыми, прилипшими друг к другу домиками. Но стоит взглянуть на Мацково с другой стороны, с Ильиной горы, как она тут же напомнит этакий белеющий снежный сугроб.

Когда-то давным-давно построил здесь первым свой незатейливый домик пастух дед Мацко. Вслед за ним поселился рядом и его товарищ детства дед Ицко.

Время шло… Всё новые и новые домики вырастали рядом с прежними.

Деревушка росла и как бы набирала силы.

В память основателя селения, деда Мацко, стали все окрестные крестьяне называть деревню Мацково.

По утрам горластые петухи спешили разбудить деревню своим заливистым пением; обильная роса обмывала её серебристыми каплями, а восходящее солнце окутывало золотистыми, мягкими лучами.

Именно в этот час выводили пастухи на пастбища стада овец, белых как снег.

Дзинь-дзинь-дзинь! Дзинь-дзинь-дзинь! — разносилось по ущельям и долинам. Это весело позвякивали колокольчики на шее у овец. Пастухи же прижимали к губам свои самодельные свирели, и в мелодичное позвякивание колокольчиков вплетались пёстрые пастушьи мелодии.

Годы шли… Время текло, как бурная, стремительная горная река.

На краю деревни, в маленьком низком домике, жил вместе со своей женой Тан ейцей [1]крестьянин Т ане. Была у Тане умная серая низкорослая лошадка по кличке Д орчо.

Каждый день Тр айче, сын Тане, выводил лошадку Дорчо из деревни и оставлял её преспокойно пастись на лесных, залитых солнцем полянах. Надо сказать, что Трайче и Дорчо были хорошими друзьями. Может, поэтому-то лошадка и слушалась мальчика беспрекословно, позволяла садиться на неё верхом, играть с нею и мчаться галопом по лесным дорогам.

Сам глава семейства, Тане, дважды в неделю ездил в Караорман, заготавливал там дрова и отвозил их на продажу в соседние города — в Стр угу или в Охрид.

Но вот наступили трудные, тяжкие годы — годы неурожаев и войн.

Деревня как бы притихла, опустела, обеднела. Крестьяне стали уходить в город на заработки.

Как-то раз, по весне, когда в Мацково уже распустились столетние кряжистые дубы и весь Караорман оделся в свой зелёный наряд, вместе с другими крестьянами уехал в Белград на заработки и отец Трайче, Тане.

Жена и сын проводили его до околицы. Там он обнял их, поцеловал и ушёл…

Ушёл и больше не вернулся.

Началась война. Вторая мировая война. В небе замелькали железные птицы. Немецкие лётчики бомбили Белград.

Вскоре после этого мать Трайче получила из Белграда письмо. В нём сообщалось, что её муж Тане погиб во время одной из бомбардировок Белграда.

Так Трайче и Танейца остались одни. Тяжело было у них на душе. Долго, очень долго не находили они себе места от тоски, но что поделаешь? Ничего.

Стал теперь Трайче у матери единственной надеждой. Больше того: стал кормильцем и главой дома. Пришлось ему, мальчишке, ездить за дровами в Караорман, самому рубить деревья, возить на продажу в Стругу и на вырученные деньги кормить мать и себя.

Жизнь шла своим чередом…

В тот день Трайче вошёл в кладовку, взял топор, вынес оттуда седло, надел его на Дорчо и позвал:

— Мама!

— Что тебе, сынок? — отозвалась из дома мать.

— Дай-ка мне котомку с хлебом.

Мать достала из шкафчика котомку, положила в неё кусок кукурузного хлеба, несколько стручков зелёного перца, головку лука и вышла во двор.

— Держи свою котомку, сынок. Наруби дров и тут же возвращайся домой. Нигде не задерживайся.

— Хорошо, мама. А ты не забыла положить мне соли?

— Спохватился! Конечно, не положила.

— Почему? — удивился Трайче.

— Да потому, что нет у нас вот уже дня три ни щепотки соли, — рассмеялась мать.

Трайче взял в руку котомку, ловко вскочил на лошадь и погнал её к Караорману.

А мать проводила его взглядом, глубоко вздохнула и еле слышно прошептала:

— Хороший у меня сын и хозяин…

Потом ещё раз вздохнула, улыбнулась и вернулась в дом.

Тем временем солнце уже стояло высоко. В голубом до прозрачности небе чётко вырисовывался чёрный пик горы Караорман. А в вышине, над самой горой, раскинув крестом могучие крылья, плавно кружили орлы.

Трайче проехал мимо крестьянских полей и сразу же попал в буковую рощу. По обеим сторонам дороги росла буйная, сочная трава, в которой виднелись нежные фиалки и белые венчики полевой ромашки. Над зелёным густым клевером жужжали трудолюбивые пчёлы, собирая цветочную пыльцу. Сладко пахло лесной мятой.

И всюду властвовал какой-то пряный, ни с чем не сравнимый запах леса, напоённого солнцем и тишиной.

На самой верхушке огромного бука сидел лесной голубь и надоедливо ворковал: «Гур-гу-гур! Гур-гу-гур!»

Высоко в небе пел жаворонок. Трайче остановил свою лошадку, закинул вверх голову и, прикрыв ладонью глаза от солнца, принялся разыскивать в бездонно-голубом небе поющего жаворонка. Наконец он отыскал его — чёрную, едва заметную точку.

— Ну и высоко же ты забрался! — удивился Трайче.

Он вдохнул всей грудью горный живительный воздух, тронул поводья и двинулся дальше, распевая на весь лес весёлую незатейливую песенку:

Добравшись до Веляновой поляны, Трайче ласково прикрикнул:

— Стой, Дорчо! Стой!

Дорчо послушно остановился. Трайче соскочил с лошади, забросил котомку за плечо и, оставив Дорчо пастись на зелёной лесной поляне, двинулся в буковую рощу.

В роще отыскал он здоровенное, поваленное ветром сухое дерево, снял с плеча котомку, положил её рядом на землю, поплевал на руки и принялся обрубать сучья.

Не успел он уложить их как следует, как заметил среди развесистых могучих буков двух молодых парней.

Он опустил топор, присмотрелся к ним, и вдруг у него мелькнула шальная мысль:

«А может, они партизаны?»

Трайче не раз слышал, что в Караормане живут партизаны, однако самому видеть их не доводилось.

«Если бы эти парни были партизанами, то у них обязательно имелись бы винтовки. Это уж точно. А у них никаких винтовок и в помине нет…» — рассудил Трайче и стал ждать незнакомцев, которые направлялись прямо к нему.

— Здравствуй, паренёк, — поздоровался с мальчиком один из них и преспокойно уселся на очищенный от сучьев ствол.

— Здравствуйте, — ответил Трайче.

— Ты из какой деревни? — спросил другой.

— Из Мацково. Может, вы знаете: вон она, под самой горой…

— Понятно… И сколько же тебе лет?

— Сколько? Да вот скоро тринадцать. Я ведь до войны в школе учился, — с гордостью объявил им Трайче.

— Молодчина! А почему пошёл за дровами не твой отец, а ты?

— Отца у меня нет… — сердито буркнул Трайче. — Его убили немцы, когда бомбили Белград. Теперь мы живём вдвоём с мамой…

— Ах, вот оно что… Понятно.

— Скажите, а вы что здесь делаете? — полюбопытствовал Трайче.

— Что? Валим деревья, распиливаем на доски и продаём их по деревням и сёлам… Скажи-ка лучше, нет ли здесь какого-нибудь родничка — очень уж пить хочется.

— Найдётся и родничок, — засмеялся Трайче. — Как раз на Веляновой поляне есть добрый родничок. Вода здесь будто лёд.

— Не в службу, а в дружбу сбегай туда, набери нам флягу воды. Сделаешь?

— Конечно, сделаю. Давайте флягу, — согласился Трайче.

— Хороший ты товарищ, — похвалил его один из парней. — Ну, а пока будешь бегать, и мы тебе поможем: нарубим дров.

— Вот зд орово! — обрадовался Трайче и вприпрыжку побежал к роднику.

Когда он скрылся из виду, один из парней спросил:

— Г орян, как тебе нравится мальчонка? Уж не сможет ли он…

— Понимаешь, Огнен, мальчонка, наверно, толковый, но торопиться пока не следует. Сначала всё разузнаем о нём в деревне, а потом уж расскажем комиссару.

— Правильно. Так и сделаем.

Вскоре появился Трайче с флягой студёной воды. Огнен и Горян напились, покряхтывая от удовольствия. Потом Горян посмотрел на мальчика и спросил:

— Как тебя зовут?

— Меня-то? Трайче. А вас как?

— Моего товарища — Огнен, а меня — Горян.

— Вот и познакомились, — улыбнулся Трайче.

Горян и Огнен взялись за работу: один рубил дрова, другой аккуратно укладывал в вязанки. Вдвоём они быстро управились с этой несложной работой.

— Шабаш! — заявил Горян. — Теперь веди сюда свою лошадь, и мы погрузим на неё дрова.

Не раздумывая, Трайче привёл Дорчо. Его новые знакомые взвалили на спину Дорчо уложенные вязанки дров и крепко привязали их к седлу ремнями и верёвками. Потом, как бы между прочим, Горян спросил у Трайче:

— Небось ты и на базаре бываешь?

— А как же! Я всегда бываю в Струге раз или два в неделю, — отозвался Трайче. — Вот на днях опять поеду, а то дома у нас совсем нет соли.

— Ясно. Ну, будь здоров.

На том они и расстались. Трайче подхлестнул прутиком Дорчо, потом вытащил из-за пёстрого вязаного пояса свирель и заиграл…

Когда Горян и Огнен остались вдвоём, Горян задумчиво протянул:

— Н-да… Завтра нам нужно обязательно что-нибудь придумать. Ведь должны же мы установить связь с Т але!

На следующий день Трайче опять приехал в Караорман. Стреножив Дорчо, он оставил его на Веляновой поляне, а сам взял котомку с хлебом и пошёл к лесному роднику: надо же ему позавтракать! В зелёном остролистом папоротнике, плотно забившем все тропки к роднику, мелькали кроваво-красные ягоды земляники. Трайче нагнулся и принялся собирать спелую землянику: сорвёт ягоду и бросит себе в рот, а та прямо тает во рту.

Потом, добравшись наконец до родника, он уселся на траву, снял с плеча котомку, вынул из неё жёсткий кукурузный хлебец, несколько стручков зелёного перца и принялся за завтрак.

Бежавший из родника ручеёк был перегорожен большим белым и плоским камнем. В камне кто-то выдолбил желобок. Прозрачная, серебристая вода пробегала по камню, стремительно падала вниз и монотонно, усыпляюще журчала…

Трайче как зачарованный прислушивался к этому непрестанному журчанию, задумчиво глядел в прозрачную воду и машинально жевал хлеб с перцем. Один из стручков перца оказался до того горьким, что обжёг ему рот. Тогда он нагнулся, приник губами к студеной родниковой воде, напился и, выпрямившись, вытер ладонью рот. Вдруг позади него что-то зашелестело. Он повернулся и увидел своих вчерашних знакомых.

Горян и Огнен шли прямо к нему. На плече у Горяна висела кожаная командирская сумка.

— Эгей! — крикнул Горян. — Ты опять здесь, Трайче?

Они подошли к нему, поздоровались и уселись рядом на траву.

— Ничего не поделаешь, — объяснил им Трайче. — Опять приехал за дровами. Сегодня мне надо бы привезти дровишки получше и посуше. Ведь завтра я отправлюсь в Стругу. Может, там раздобуду хоть немножко соли.

— Правильно. Мы тебе, разумеется, поможем, — заметил Горян.

Трайче развязал Дорчо, взял его под уздцы, и все они двинулись вверх по буковой роще.

Трайче шёл позади и сразу же заметил, что пиджаки у новых знакомых как-то неловко оттопыриваются, словно под ними припрятана какая-то вещь.

Они забрались в самую чащобу…

Под ногами шуршали сухие буковые листья, трещали высушенные солнцем и временем ветки… Свежий горный воздух приятно освежал лица. Кое-где белели, словно раскрытые зонтики, маленькие грибы.

Они нашли два сухих поваленных бука. К одному из них привязали Дорчо, на другом устроились сами — отдохнуть.

Усадив Трайче между собой, Горян и Огнен дружески обняли его. Можно было подумать, что все трое знакомы чуть ли с незапамятных времён. Неизвестно почему, Трайче стало весело на душе.

Заметив за поясом мальчика свирель, Горян поинтересовался:

— Что это у тебя за штука? Свирель?

— Точно.

— А играть умеешь?

— Конечно, умею, — чуть было не обиделся Трайче. — Я хорошо играю. Вот послушайте.

Он вынул из-за пояса свирель и заиграл. Когда он кончил, Горян похвалил его:

— Молодчина, Трайче! Здорово играешь! Ну, а теперь за работу.

Они поднялись с бревна. Огнен взял в руки топор и принялся так ловко орудовать им, что Горян и Трайче едва успевали укладывать в вязанки летевшие во все стороны обрубленные ветки, поленья, щепки.

— Значит, завтра ты поедешь в Стругу? — уточнил Горян.

— Да, поеду… Соли-то у нас совсем нет. Впрочем, и в Струге вряд ли я её раздобуду. Соли нигде нет.

— Насчёт этого не беспокойся, — усмехнулся Горян. — Есть у меня в Струге один друг. Он купит у тебя дрова, а заодно и соли достанет. Понял?

— Понял-то понял, да как его разыскать? Ведь я и в глаза его не видал, — засомневался Трайче.

— Это не твоя забота, — успокоил его Горян. — Я расскажу, как можно его найти.

Наконец, управившись с дровами, они решили немного передохнуть и снова уселись на поваленный ствол бука. Огнен вытер пот с лица и признался:

— Я всё-таки порядком устал. Не мешало бы водички попить…

— Трайче, — обратился к мальчику Горян, — не сбегаешь за водой?

Не говоря ни слова, Трайче схватил флягу и во весь дух припустился к лесному роднику.

Проводив его взглядом, Огнен повернулся к товарищу:

— Ну, Огнен, пиши скорей записку.

Горян вынул из сумки листок бумаги и написал: