Читаем Вольный меченосец (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Психанул и запилил фанфик по "Трудно быть богом" Стругацких. Предупреждаю почитателей АБС: очень вольный фанфик...
Титов Владимир Владимирович
Титов Владимир Владимирович
Вольный меченосец
Серая вода протоки поплёскивала в берестяные борта лодочки, покачивала утлое судёнышко и покруживала его в водоворотах. Не то чтобы хотела потопить, а просто - сбить спесь с самоуверенных людишек, вздумавших тягаться с предвечной стихией. Но люди в лодке знали своё дело, и их не пугал вкрадчивый шёпоток воды за берестяными стенками. Они размеренно опускали вёсла в воду, и вёрткая лодочка быстро скользила вперёд.
Их было трое. Впереди ворочал веслом косматый и бородатый верзила лет двадцати, в просторных серых шароварах и кавалерийском колете поверх белой холстинной рубашки. Позади могучего гребца стоял ларец, возле ларца лежала окованная стальными полосками палица. В середине сидела темноволосая девушка, чуть моложе великана, с бледным скуластым лицом и удивительно светлыми глазами - радужка почти не отличалась от белков, отчего девица производила жутковатое впечатление: ни дать ни взять, мертвячка, поднятая из могилы ночным колдовством. Девушка была одета так же, как и здоровяк, и тоже сидела босиком. Она гребла с неженской силой и сноровкой.
Третий путешественник разительно отличался от своих товарищей. И не только богатой одеждой - он единственный носил сапоги, а штаны и кафтан поверх колета - из дорогого сукна. Движения, осанка, привычно-властное выражение лица - всё выдавало в нём знатного воина, кем он и был. Он был немолод - за тридцать, и военные приключения оставили видимый след на его лице: левое ухо срублено, по правой щеке от уголка рта к уху тянулся глубокий шрам. Горбатый от природы нос был когда-то сломан, отчего приобрёл ещё большее сходство с орлиным клювом. Голова, щёки и подбородок были выбриты, только усы свисали почти до груди. Он тоже грёб, не оставляя эту "неблагородную" работу спутникам: в берестяной лодочке посреди протоки нет ни знатных, ни простых.
Лодка шла вдоль лесистого берега острова. Заросли молчали, но люди, сидевшие в лодке, знали, что их провожают несколько пар внимательных глаз. И, что если бы в лодке были чужаки, зелень выплюнула бы несколько стрел и арбалетных болтов, после чего лодка поплыла бы по течению, пока её не перехватили.
Заросли оборвались, открыв овальный заливчик, вдающийся вглубь острова. Его берега были утыканы кольями, к которым были привязаны полтора десятка больших и малых лодок. Ещё несколько лодок лежали на берегу. Трое путешественников подвели свой чёлн почти вплотную к берегу и один за другим соступили в воду. Здоровяк подобрал палицу и вскинул на плечо короб, аристократ с девицей вытащили за борта нетяжёлую лодочку на берег.
К путешественникам приблизились двое оборванцев, до сих пор незаметно державшихся в тени деревьев. Один поигрывал палицей, другой держал в руке маленький одноручный арбалет со стальными "плечами".
- Передай Партайну, что мне надо поговорить с ним в доме совета. Наедине. Немедленно, - негромко бросил аристократ вместо приветствия.
Один из стражей побережья кивнул и заспешил вглубь острова. Следом за ним неторопливо двинулись трое путешественников.
Остров был обитаем. По обеим сторонам широкой грунтовой дороги, по которой шагали путешественники, были в беспорядке разбросаны дома: и бревенчатые избы, и хижины из жердей да тростника, с крышей из просмолённой шкуры водного быка. Возле домов стояли сушильни и коптильни, увешанные кусками рыбы и мяса - их островитяне заготовляли на пропитание и на продажу, здесь же сушились сети. Под навесами на решётках из жердей распялены шкуры. Возле домов на вбитых в землю жердях скалились звериные черепа, которые должны были показывать охотничью удаль хозяев и отпугивать злых духов.
То, как был построен дом, указывало лишь на меру трудолюбия и упорства его хозяина, но никак не на его состоятельность. Здесь не водилось ни беспросветной нищеты, ни задыхающегося от жира богатства. Тут жили сильные, крепкие, лёгкие на ходу люди, которые всю жизнь ели досыта, и не боялись тяжёлой и опасной работы. Едва ли на каждом десятом из жителей этого посёлка, встреченных путешественниками, были сапоги, но одежда островитян - порты и рубахи у мужиков, платья у женщин - была ладно пошита из добротной домоткани либо из кожи. Отделкой одежды местные жители пренебрегали, а вот пояса - пошире у мужчин, поуже у женщин - были щедро украшены: у мужчин - серебряными и золотыми бляшками, у женщин - цветной вышивкой. Украшены были и ножны поясных ножиков, которые здесь носили все, кто старше семи-восьми лет. Встречные приветливо здоровались с путешественниками - видно было, что знатный воин здесь в почёте.
- Дядя Гилмор! Дядя Гилмор! - Путешественников окружила стайка ребятишек, от шести до десяти лет. Они скакали, тянули взрослых за рукава и верещали без умолку. - Дядя Гилмор, а куда ты ездил? Дядя Буян, дядя Буян, а что у тебя в ларце? Дядя Гилмор, а ты видел на реке Крокодилью Смерть? Дядя Гилмор, а когда ты к нам снова придёшь?
Знатный воин улыбнулся - улыбка вышла страшноватой из-за шрама и выбитого когда-то зуба, но мелюзга ничуть не боялась - и потрепал по головёнкам двух сорванцов.
- Пустельга, ну-ка раздели между народом сокровища, - сказал он. Девица, сопровождавшая его, достала из поясной сумочки горсть конфет и, посмеиваясь, стала раздавать в тянущиеся к ней чумазые лапки. Поднялся визг, толкотня, кому-то в горячке дали по уху, тот не остался в долгу, однако потасовка закончилась, не начавшись - знатный воин, которого детишки по-свойски звали "дядя Гилмор", растащил драчунов за уши.
- А ты, Ланни, отчего в сторонке жмёшься? - спросил он долговязую белобрысую девчонку, в короткой рубашке. Она прибежала весте со всеми, но в весёлой давке за конфетами не участвовала... хотя ей явно хотелось.
- А Ланни наказана! - радостно наябедничал курчавый бутуз.
- Да ну? - Аристократ подошёл к "наказанной", присел на корточки. - Ну-ка, расскажи, что ты натворила!
- Мамка велела лещей к обеду зажарить, пока она стирает, а я лещей потрошила, и у одного желчный пузырь проколола, - проговорила "наказанная". - Я не заметила, так и пожарила. А лещ горький получился. А мамка меня отшлёпала и не велела у тебя гостинцы просить, как приедешь.
- Дела-а, - ухмыльнулся "дядя Гилморн", поднимаясь. - Ну что ж, мамку надо слушаться. Но... - он подмигнул девчонке, - ты ведь у меня ничего не просила, так?
- Так... - сказала Ланни, и в её глазах засветился огонёк надежды.
- Так вот. А Пустельга сама тебе решила дать гостинец. А ты вежливая девочка и не можешь отказаться от подарка. Правда?
- Правда... - проговорила Ланни, принимая леденец от Пустельги, и немедленно запихала его за щёку.
- Ах, вот ты где, горе моё! - К собранию поспешала жилистая баба очень решительного вида. Её косы были скреплены резным черепаховым гребнем, за который в столице модница-аристократка отвалила бы золотой, но островитянкам такие украшения стоили куда дешевле, благо "сырьё" для гребней в изобилии паслось в протоках, озёрах и болотцах. - Ланни, я что тебе говорила? А? - Ланни надула губы и попятилась за спину доброго дяди Гилмора, понимая, что в его присутствии мать не решится задать ей трёпку. - Дуэннон, зачем ты мне малую балуешь? Ведь никакого сладу с девкой, одно озорство на уме! День-деньской носится по улицам, с парнишками на палках дерётся! А чтоб матери по хозяйству помочь, так днём с огнём её не сыщешь! Выйди, выйди на свет божий, не прячься, пусть люди на тебя полюбуются, несчастье моё! Десятый год дурёхе, скоро замуж, а кто такую возьмёт? Ты же не хозяйка в доме, а...
- А я не хочу быть хозяйкой! - топнула ножкой Ланни. - Я хочу быть девой-воительницей! Как дуэнна Бриалатар из песни! Или как Пустельга!
- Вот! Вот слышишь, дуэннон, что несёт?
- Я! Я тоже хочу! - завопил рыжий мальчишка на пару лет моложе Ланни.
- Тоже хочешь быть воительницей? - усмехнулся в усы знатный воин, которого мелюзга звала "дядя Гилмор", а взрослые величали "дуэннон".
- Дурак! - оскорбился малец под общий хохот. - Я хочу быть воителем! Меня Динг байстрюком дразнил, а я ему за это зуб выбил, потому что я не байстрюк! Мой батя - дуэннон Гин Маоллнахт, он с тобой на войну ходил! И я с тобой пойду, когда ты снова пойдёшь вышибать дерьмо из жирного короля!..
Что-то промелькнуло в глазах дуэннона, губы тронула улыбка - не то чтобы очень добрая.
- Ладно, храбрые воины, кыш! - сказал он. - А ты, Ланни, запомни, что настоящие воители слушаются начальников, а твой начальник сейчас мамка, и ты ей не перечь. И поучись готовить рыбу. Пригодится.
Распрощавшись с боевитой мелюзгой, дуэннон и его спутники отправились дальше. Скоро они вышли на площадь, которую местные жители звали Куриный Следок: там улицы сходились наподобие куриного следа, и это место было средоточием общественной жизни. На этой площади рос священный ясень, возле которого народ островов испокон веков возносил моления Небесным Богам, и по праздникам у его корней забивали, смотря по обстоятельствам, жертвенного кабана, крокодила или водяного быка, которого потом дружно съедали. Там собирались, чтобы всем миром решить важные дела, там играли свадьбы и прощались с ушедшими, там во все дни сходились поплясать, выпить, подраться и просто покалякать о том о сём.
И сейчас площадь Куриный Следок полна народу. Вот жонглёр Нико - пьяница, хвастун и забияка, несколько лет тому назад еле спасшийся от ревнителей благочестия и нашедший приют на островах. Сейчас он показывает своё искусство, подбрасывая в воздух три остро отточенных топора. Зрители - стайка мальцов и девчат - только рты разевают от изумления. Чуть поодаль расположился его конкурент, Кунэ, со своими марионетками. Положил на козлы две сбитые доски, выстроил на них из тонких щепок подобие замка, который при необходимости превращается в горы, дремучий лес или владения подземного короля, и показывает свои комедии, которые выдумывает на ходу. Тут и надутый король, и министры - бестолковые да вороватые, и спесивые аристократы, и обманщики-купцы, и придурковатая деревенщина, и рогатые мужья с неверными жёнами, и всяческая нечисть, и варвары, которые по-людски могут выговорить только одно - "застрэлю!", а так лопочут несуразицу - животик надорвёшь... Зрители - и детвора, и большие - то хохочут, то ахают от ужаса, то изумляются хитрым проказам, а то, бывает, кое-кто порывается надавать по ушам кукольнику, когда в корячащихся на "сцене" деревянных человечках внезапно узнаёт себя. Но остроязыкого Куно здесь никто не даст в обиду. Это не благословенный Арканар, где добрые горожане едва не спровадили его на костёр.
Вот компания бородачей расположилась прямо на земле вокруг костерка, жареного целиком крокодила и бочонка с самогоном. Трое ведут меж собой обстоятельную беседу непонятно о чём, двое пытаются подраться и ещё трое их разнимают. А семеро, обнявшись за плечи, горланят балладу про дуэннона Рестаннэ и его возлюбленную Эзилль. А здоровенный пузан, всё убранство которого составляют кожаные штаны с тесаком на поясе, лежит на земле и храпит, как зверь Пэх на случке.
А вот и пляски. Полтора десятка пар кружатся с притопом под тягучую, но заводную музыку. Музыкантов пятеро: один звенит в кочергу, другой стучит деревянными ложками, третий дует в связки тростниковых трубок, четвёртый бренчит на гуслях с корпусом, обтянутым кожей, а пятый дудит в крикливую дудку.
Дудит, дудит, а потом отнимает от губ дудку и поёт надтреснутым, но верным голосом забавную чепуху:
Снова рожок к губам и проигрывает пару куплетов, пока придумывает новый:
Дуэннон со свитой не спеша обогнул плясунов. Хотя знал - вздумай он пройти сквозь толпу, люди расступились бы перед ним. Не из страха - из уважения. Но зачем? Пускай веселятся... Какой-то пьяный парень с соломенными волосами до плеч выхватил из-за пояса тесак, с которым мужчины на островах не расстаются с десяти-двенадцати лет, и, потрясая оружием, заорал: "Слава дуэннону Кэссиу! Эй, дуэннон! Веди нас на пестряков! Сколько можно на заднице сидеть!"
Дуэннон весело покосился на воинственного горлопана и усмехнулся в усы. Великан с дубиной дружелюбно хлопнул крикуна по плечу, а девица в штанах прошествовала мимо и не удостоила его взглядом даже после того, как он ущипнул её за задницу.
- Дура ты, Пустельга! - гаркнул ей вслед соломенноволосый парень, плюнул и принялся пихать тесак в ножны.
Троица подошла к хижине, выделявшейся на фоне прочих строений большими размерами, а также тем, что возле крыльца торчали двое молодцев, похожих на сопровождавшего дуэннона великана, вооружённых палицами и тесаками. Завидев дуэннона, стражи приосанились. Не потому, что показалось начальство, и полагается напустить на себя деловой и бравый вид - а просто потому, что рады его видеть. Дуэннон Кэссиу знал это. Вон, у того, что слева, щетинистая физиономия сама собой расплылась в ухмылке.
- Здорово, братцы, - сказал дуэннон. - А где мой добрый друг?
- Внутри ждёт, дуэннон, - ответил улыбчивый парень.
Трое путешественников поднялись на крыльцо и вошли в избу.
В просторной комнате рослый косматый мужик средних лет, похожий на медведя, обряженного в кожаный кафтан, поднялся из-за стола, чтобы обняться с дуэнноном.
- Слава Хранителям, ты вернулся! - сказал он.
- Я всегда возвращаюсь, мой добрый друг, - сказал дуэннон, усаживаясь за столом; Буян и Пустельга сели чуть поодаль. - Налей-ка доброй огнёвки... за возвращение и за удачу. Она нам скоро понадобится.
