Читаем Волчья королева (СИ) онлайн бесплатно

Вам знакомы первые мгновения после того, как все планы и мечты, уже почти воплотившиеся в жизнь, рушатся за несколько секунд? Это чувство растущей пустоты внутри, нехватка воздуха, звон в ушах? Тогда вы примерно представляете, в каком состоянии оказалась я.

— О-ох — только и смогла произнести я, изумленно глядя на отца. — Что ты имеешь в виду?

Я совсем не ожидала такого поворота, когда затевала разговор.

— Женечка, доченька, — произнес отец, ласково проводя рукой по моим тонким медно-рыжим волосам. — Прекрати так смотреть на меня. Что такого ужасного в Сибири?

На этот раз я действительно подумала, что ослышалась. Ещё полгода назад было решено отправиться на семейный отдых в Испанию. Разумеется, отец — сумасшедший археолог — был категорически против, но через несколько дней сдался. Нормального отдыха у нас не было с рождения моей сестры Леры.

Сколько себя помню, отец все свободное время посвящал безуспешным поискам неизвестно чего. Он был заядлым кладоискателем и пропадал неделями в экспедициях где-то в центральной России. Иногда ему удавалось найти что-нибудь стоящее, и это, похоже, мотивировало его все последующие неудачные годы. Хорошо, что он до сих пор не умудрился потерять должность преподавателя археологии и палеонтологии в университете, иначе мы бы давно оказались на улице. Поездки его, конечно, никто не финансировал, так что средства шли из семейного бюджета.

Помню, как однажды отец развернулся по дороге в аквапарк, не доехав пару кварталов, высадил нас у дома и уехал куда-то с такими же сумасшедшими, как и он сам. Тогда мама объяснила мне, обиженной до глубины души семилетней девочке, что недалеко от Москвы была найдена уникальная монета, год чеканки которой так и не удалось установить. Отец не хотел ничего слушать. Он отправился туда, заявив, что вернется с сотней таких же, и мы чертовски разбогатеем.

Появился он через три недели (летом, когда почти не было работы в университете, отец мог вообще не появляться дома). Грязный, небритый и с пустыми руками, но мама все равно приняла его назад. Тогда из-за его одержимости я лишилась праздника, а сейчас этот человек хотел увезти меня в Сибирь, где в лесу меня ждали замечательные каникулы в компании медведей.

Слегка потеснив подступающие к горлу слезы, я произнесла:

— Ну, пап, ты ведь шутишь, да? Какая еще Сибирь? Это же бред.

— Бред? — эхом повторил отец. — Солнышко, я серьезен, как никогда раньше! Вчера позвонил Виталий Геннадьевич и сказал, что в лесах совсем недалеко от Новосибирска была обнаружена монета, которую можно продать за бешеные деньги. А где есть одна, там будут еще, понимаешь? Похоже, клад какого-то помещика. Я читал про это… в какой-то книге. Кроме того, когда я в прошлый раз был там, мне удалось найти бесценные глиняные горшки…

— Пап, — попыталась перебить его я.

— Да, я знаю, что мы их так и не продали. А ещё там были ножи. Их, конечно, обнаружили до меня. Но я уверен, есть еще! Настоящие ножи из камня, которыми…

— Пап! — сорвалась я на крик, вперив в отца взгляд, полный настоящей ярости.

На этот раз мне удалось привлечь его внимание. Мои глаза настолько синие, что, когда я злюсь, кажутся черными, а это довольно-таки жутковатое зрелище. Папа смущенно опустил глаза.

У всех в нашей семье глаза карие, а волосы светлые. Я же — белая ворона с синими глазами и рыжими волосами, которые в комплекте смотрятся далеко не привлекательно. Люди редко смотрели мне в глаза, а друзья всегда подшучивали, что Медуза Горгона ушла на пенсию и я теперь работаю за нее. Как же хотелось, чтобы это было правдой: никого я не хотела превратить в камень так сильно, как сейчас отца.

— Женечка, почему ты так расстроилась?

Я сморщилась и отвернулась, чтобы не разрыдаться у него на глазах. Почему, ну почему мой папа никогда ничего не понимает? Разве было похоже, что я всего лишь «так расстроилась»? Да я была в ярости! Мне было больно и обидно, по большей части от того, что отец делал вид, словно ничего страшного не происходит.

— Женя, посмотри на меня, — ласково попросил отец, касаясь моего плеча.

Я развернулась и сделала все возможное, чтобы голос не дрожал.

— Пап, я перевелась в эту чертову гимназию, училась целый год, как проклятая, почти не гуляла с друзьями, ходила ко всем репетиторам, к которым ты просил меня ходить! В следующем году я выпускаюсь из школы. Неужели я не заслужила отдых, который хочу?

— Женя. — В его голосе уже чувствовались нотки раздражения. — Почему мама и Лера не закатывали мне таких скандалов?

— Да потому что ты обещал мне! — крикнула я. — Обещал, что мы полетим в Испанию! Что ты будешь с нами! Что отдохнешь от своей чертовой работы хоть на месяц!

— На этой чертовой работе я заработал деньги, чтобы купить тебе профессиональный фотоаппарат, который ты выпрашивала у меня неделями напролет и клялась, что будешь примерной девочкой до конца жизни! — ответил папа, тоже поднимаясь на крик. — В чем дело, юная леди, язык проглотила? Я оплачиваю нашу поездку, и я буду решать, где она будет проходить!

— Но папа! — закричала я, возмущенно всплескивая руками прямо у него под носом. — Почему ты ведешь себя, как чертов эгоист? Ясное дело, что ты получишь отпуск своей мечты, ну а мы чем должны заниматься, пока ты будешь день и ночь бродить по лесам со своим идиотским металлоискателем? Это не только твой отдых, черт возьми!

— Довольно, Евгения! — грозно ответил мне отец. — Решение уже принято, и ты не изменишь его своими демонстрациями. Ты еще не доросла, чтобы поднимать голос на отца. Сейчас договоришься и вообще будешь сидеть дома до конца лета.

Он смерил меня фирменным взглядом, а-ля «я тут главный», давая понять, что разговор закончен.

От его взгляда к горлу подступила тошнота. Я была готова кинуть в него что-нибудь, но тут щелкнул дверной замок, и в квартиру вошли мама и Лера. Малышка бросилась в радостные объятия отца, мама же смерила нас подозрительным взглядом. Я опустила голову, не желая встречаться с ней глазами.

— Витя, а что у вас тут происходит?

Я просто не могла держаться дальше.

— Мама, это все он! — проговорила я, и слезы градом хлынули из моих глаз. — Почему, мама? Я не хочу в Сибирь!

Из-за слез мне было плохо видно, но я услышала шаги, а потом нежные руки мамы ласково обвили мою спину. Она крепко прижала меня к себе и поцеловала в голову. Судорожно рыдая, я пыталась что-то сказать ей, объяснить, но мама тихо шикнула мне в ухо, давая понять, что все понимает.

— Женя, не расстраивайся, — примирительно сказала она, продолжая гладить меня по голове. — Папа всего лишь хочет объединить отдых и работу, чтобы после отпуска мы не испытывали недостатка в деньгах.

— Пусть копает в Испании, почему именно…

— И к тому же, — перебила меня мама. — Нам не придется мучиться с твоей чувствительной кожей. Ты прекрасно знаешь, что сказал врач. Как мы будем справляться с твоими ожогами в Испании?

У меня с детства был фотодерматит — аллергия на солнце — так что я не могла долго находиться на прямых солнечных лучах, рискуя к вечеру покрыться жуткими волдырями. И даже эти волдыри никогда не превращались в загар. Кожа слезала, и я опять становилась бледной, как поганка. Это, в компании с цветом глаз, и отличало меня от нормальных людей. А для ненормальных как раз подходил тот отдых, что мне уготован.

— Как тебе такой аргумент? Тебе в Сибири будет намного лучше. Там ведь свежий воздух, природа и…

— Как мне такой аргумент? — эхом переспросила я, не давая ей закончить. — Я хотела эти дурацкие ожоги! Да хоть бы я вся ими покрылась, неважно! Я уже просто не могу без моря! Папа пообещал нам поехать в Испанию только потому, что хотел отвязаться! Ему все равно, куда мы хотим поехать. Не хочу я слышать, что так будет лучше! Достало! Я ухожу к Софье.

С этими словами я почти выбежала из комнаты, сунула ноги в любимые сиреневые кеды, схватила ключи и ушла, громко хлопнув дверью. Никто и не подумал останавливать меня.

Я быстро зашагала по лестнице, временами перепрыгивая через несколько ступенек сразу и выбралась на улицу с выражением лица, будто несколько лет провела в тюремном заключении. Вдыхая теплый сухой воздух, я едва снова не разрыдалась.

Нужно было срочно отвлечь себя, поэтому я, как и сказала родителям, направилась в сторону виднеющегося вдали желтого дома. Несколько песен успели сменить друг друга в плеере, прежде чем я неторопливо остановилась возле подъезда Софьи и набрала номер её квартиры. Послышался щелчок, дверь открылась, и я молнией взлетела на третий этаж.

Подруга стояла на пороге в длинной отцовской футболке, и я вдруг с ужасом осознала, что сама убежала в потертых домашних шортах и в футболке с бабочками, которую мне подарили лет шесть назад. Софья усмехнулась, увидев эту футболку, и пустила меня в квартиру.

— Ну и что у тебя на этот раз? — прямо спросила она, словно я каждый день прихожу к ней со своими проблемами.

— Меня увозят в Сибирь, Совушка! — выпалила я, назвав подругу прозвищем, которое наш класс дал ей, когда мы были совсем детьми.

— Вместо Испании? — удивленно спросила подруга, мгновенно поняв, о чем я говорю.

Мне оставалось только кивнуть, потому что глаза снова были на мокром месте. Вот так всегда — дашь волю слезам, а потом не можешь остановиться, хотя плакать уже нет смысла.

— Держись, Женька, — сочувственно проговорила Совушка, хотя я так и не ответила на её вопрос. — Я знаю, как сильно ты ждала эту поездку. Ну, убиваться так уж не надо. Ты выглядишь так, будто кто-то умер. Подумаешь, Сибирь. Я уверена, ты преувеличиваешь.

Я изумленно взглянула на Софью. Вот тебе и поддержка. Я пришла в надежде услышать, что мой отец совершенно не прав и я обязательно должна получить отпуск своей мечты, а в итоге мне предлагали смириться и наслаждаться тем, что имею. Возможно, я дала бы такой же совет на ее месте, но смотреть со стороны и выдавать умные мысли — это одно, а быть вынужденной отступить и признать поражение — совсем другое. Слезы хлынули из глаз, и я принялась бессильно вытирать их тыльной стороной ладони.

— Соф, я так не могу! Мне достался самый ужасный отец на свете!

— Не правда, — покачала головой подруга, вставая и подсаживаясь в мое кресло. — Все бывает гораздо хуже. Некоторые люди не могут позволить себе даже в Сибири отдохнуть.

— Лучше бы мы дома остались, — покачала головой я и шмыгнула раскрасневшимся носом. — Вот что я там буду делать? Ловить рыбу в ледяной реке? Играть в догонялки с медведями? Или пойду с папой лес искать эти идиотские монеты?

— Не говори ерунды, Женя, — протестующе покачала головой Софья. — Вы ведь не будете жить в какой-нибудь избушке посреди лесной чащи. Только представь, вы поселитесь в деревушке, по соседству будет жить потрясающий парень. Шикарная фигура, белая сверкающая улыбка, до тошноты милый характер. Вы вместе будете коротать вечера, потом влюбитесь, ты, наконец-то, первый раз поцелуешься, а когда вернешься домой, будешь еще полгода плакать и рассказывать, что он твоя судьба и тебе нужно срочно в Сибирь. Хотя кому я тут рассказываю! Ты знаешь, как это обычно бывает.

— Очень смешно. Ты прекрасно помнишь, что романтика — это не по моей части.

— Это потому, что ты до сих пор ни в кого не влюбилась!

— Да причем тут это вообще?

— Хорошо, — пожала плечами Софья. — Давай продолжим искать плюсы. Я уверена, в Сибири живут крутые ребята. С ними рыбу ловить будет куда веселее. К тому же, какая там природа! Привезешь нашей биологичке пару жучков.

Я закатила глаза и провела рукой по выпавшей из хвостика пряди волос. Я была далеко не самой тихой девочкой в классе, но в новой компании мне всегда было сложно начинать разговор. Представляя картину, как я пытаюсь познакомиться с полудикими жителями из какой-то полудикой сибирской деревни, я прослушала все, что говорила Софья, и очнулась только тогда, когда она помахала рукой у меня перед лицом.

— Евгения, ты неисправима, — фыркнула Софья и резко схватила меня за ногу.

С громким визгом я съехала с кресла, но быстро спохватилась и всем телом навалилась на подругу, уже готовившуюся прыгнуть на меня. Совушка укусила меня за плечо, вывернулась, схватила с кровати подушку и сильно ударила меня ей по голове. Не успев ни за что схватится, я с грохотом старого дубового стола упала на спину.

— Ох!

С победным криком Софья хотела сесть на меня сверху, но я снова быстро вскочила, схватила её за обе ноги и опрокинула на кровать. Выхватив подушку из рук подруги, я закрыла ею ей лицо и села на ноги.

— Сдавайтесь, сер! — радостно воскликнула я.

Софья смеялась и безуспешно пыталась вырваться из моих рук.

— Стерва! — фыркнула Софья, когда я, наконец, слезла с нее.

Я с удовольствием снова приземлилась в свое измятое кресло.

— Воронова, ты весишь тонну!

— Кто бы говорил! Мне кажется, у меня сотрясение.

— Зато теперь ты не выглядишь так, словно тебя сейчас вырвет.

После такой встряски, мысли встали каждая на свое место. Больше не было безумного роя, который так и норовил разорвать мою голову на тысячу маленьких головок. Теперь я могла хотя бы думать и не начинать снова реветь, как последняя тряпка.

— Ну? — спросила Софья, будто прочитав мои мысли. — Ты больше не истеричка-комнатный фонтанчик?

— Ох, не знаю, — глубоко вздохнула я, прикрывая глаза. — Все кажется таким нереальным, что даже думать об этом не получается. Я не могу представить, что со мной будет в Сибири.

— Но ведь это так здорово! — удивленно воскликнула подруга. — Зачем вообще нужно это море, где все тысячу раз были и куда можно съездить в любое время года? Тебя же ожидает полное приключений путешествие в неизвестный мир!

Я фыркнула, недовольно косясь на Совушку. Она с таким энтузиазмом расхваливала Сибирь, словно готова была сейчас же позвонить родителям и заявить, что вместо Греции едет со мной. Я же с каждой секундой все больше и больше чувствовала, что привычный мир начинает рушиться, а все знакомые и любимые возводят перед собой защитные стены, не желая пропускать меня сквозь свою идеальную броню. Никогда еще я не чувствовала себя такой маленькой и всеми покинутой. Мне хотелось забиться в какой-нибудь угол и ждать там, пока обо мне все забудут.

С другой стороны, во мне просыпалось что-то, похожее на интерес. Совушка была права: меня ждал совершенно неизвестный мир. Все могло пойти очень плохо, но и очень хорошо тоже могло, и я уже начинала осознавать, что не хочу терять эту возможность.

— Ладно, поеду я в эту Сибирь, — сказала я, глядя в глаза подруге. — Будь, что будет, да? На море мы можем поехать следующим летом.

— И правильно, — кивнула Совушка. — В следующий раз твой папа точно не посмеет увезти вас не понятно куда, теперь он будет тебя бояться.

Возможно, она была права, а пока мне придется радоваться тому, что есть. Лишний год ничего не изменит. Море не высохнет, и солнце не исчезнет.

— Ладно, Совушка, — вздохнула я, поднимаясь с кресла. — Ты, как всегда, меня успокоила, и теперь я пошла дальше разбираться с родителями. Не знаю, что они там решили, но, судя по всему, мы уезжаем через несколько дней.