Читаем Война Львов[СИ] онлайн бесплатно

Не так давно на гербе королевства Страндар красовались два льва рампан — белый и золотой, — однако мир и спокойствие под сенью этих хищников страна жила долго, но не вечно. Около пятидесяти лет назад Уильям Нагль сместил с трона своего кузена Георга V Фолкса, умершего через несколько лет при невыясненный обстоятельствах, объявив себя королём Уильямом III Наглем и взяв себе гербом вздыбленного белого льва. Впрочем, править спокойно ему было не дано, измученный внутренними усобицами, баронскими мятежами и страшной болезнью — проказой; он через пятнадцать лет передал корону своему сыну — Уильяму, ставшему после вступления на престол — Уильямом IV. Уильям IV был молод, талантлив и невероятно удачлив, он сумел сладить с мятежными баронами и гордыми графами, усмирил полудиких горцев севера страны, разгромил адрандцев в нескольких битвах, хотя на стороне последних было преимущество в живой силе и технологии — они активно, но достаточно бестолково применяли мушкеты. Итогом войны за проливом Апонтайн стало то, что король Страндара фактически становился адрандским королём. Лишь одного сделать он не смог, точнее не успел — вырастить достойного наследника.

Его сын Уильям V был коронован в полугодовалом возрасте. Тотчас же был созван Регентский совет, возглавляемый герцогом Визским, правой рукой которого стал герцог Итаи (частенько заменявший его из-за того, что Визу являлся ещё и вице-королём Адранды).

А тем временем за Апонтайном назревали крайне неприятные для Страндара события. Дофин Эжен объявил о независимости Адранды, нарёк себя королём Эженом X и возобновил войну. На его стороне выступало не только обиженное новой островной властью по большей части безземельное дворянство, но почти весь народ. Воплощением их чаяний стала Анна из Лиажа — простая девушка, дочь ткача, которой по легенде явился святой Габриэль и призвал её спасти Адранду. Она отличалась отвагой и сама, надев доспех, ходила в бой и одной из первых взбиралась на стены осаждённых городов, а также была беспощадна к тем, кого считала предателями народа. Прибыв в Толь, где находилась резиденция тогда ещё дофина, она убедила его объявить себя королём, дабы у страны появился правитель и народ поднялся против поработителей под знаменем короля-адрандца. Военоначальники страндарцев Ольгот и Фалстоф потерпели сокрушительные поражения ведомыми Анной войсками, первый попал в плен, второй — позорно бежал на родину и стал там объектом насмешек и издевательств. Не спасло страндарцев даже то, что вскоре после этого в результате предательства, сама Анна была захвачена, предана суду и сожжена, как еретичка и ведьма. Всего через полгода после этого могущественный герцог Фиарийский объявил себя вассалом Эжена X и выставил свои отлично обученные и вооружённые войска против основательно потрёпанных страндарцев.

В том же году умер герцог Визу и регентом Страндара стал Александр Руанский. Как только Уильям V стал достаточно взрослым, его женили на Елизавете — дальней родственнице Эжена X, в приданое отдав последние владения Страндара на материке. Король Уильям рос юношей набожным и практически безвольным, им как хотели крутили окружающие его придворные, за глаза редко именуя не иначе как "пустым местом" или "куклой на троне". В тихой войне, ведомой вокруг трона, победу одержала партия мира с Адрандой во главе с графом Скрианом, поддержанная влиятельным епископом Престонским, позднее кардиналом Страндарским, — Брефордом. Скриан, объединив усилия с королевой Елизаветой, вёл активную политику, подминая под себя всё и всех и вскоре умудрился настроить против себя как дворянство, так и измученный непомерными налогами народ. От изгнания его не спасла ни любовь короля, ни поддержка кардинала, ни даже связь с королевой. На материке граф Скриан был убит и никто не пришёл на его могилу. Однако изгнание и смерть гордого графа не принесла облегчения многострадальному народу Страндара, ибо преемник Скриана — граф Аредин, позднее добившийся пожалования себе герцогского титула, оказался ничем не лучше. Поборы росли, а с ними и недовольство простых людей и мелкоземельного дворянства.

Этим и решил воспользоваться решительный и мудрый политик — Александр Руанский, высланный вице-королём на мятежный север и лишённый титула регента. Он решил, что достаточно наводил порядок в отдельных графствах и пора навести его во всём королевстве. Золотой лев вновь стремился к власти.

День приезда в наш родовой замок Тор-Фарроу герцога Руана мне не забыть никогда. Я много слышал о благородном и отважном воспитаннике отце Александре герцоге Руанском, по праву носившим прозвище "Золотой лев" — и не только из-за фамильного герба. Алекс воевал под знамёнами отца за Апонтайном, громил адрандцев и фиарцев, водил в бой мейсенских, билефелецких и виистских наёмников. Недолго он был фактическим правителем Страндара, но его властолюбие и нетерпимость к королевскому фавориту графу Скриану привели к тому, что он был выслан из Престона якобы для наведения порядка на мятежном севере. И он его навёл, и даже более, — сумел заработать уважение и горцев-берландеров, и их предков — буйных и разгульных эрландеров. Сейчас, почуяв, что власть слабеет, Алекс рискнул тайно покинуть север и двинулся по стране, подбивая верные золотому льву рода к открытому мятежу. Первым к кому он приехал был мой отец.

Небольшая кавалькада всадников в простых доспехах и серых плащах въезжала в ворота замка. Я в то утро стоял на башне вместе с Джеком — стражем, дежурившим там.

— Кто это? — спросил я стража. — Я не знал, что отец ждёт гостей.

— И никто в замке не знал, — пожал под кольчугой плечам Джек. — Ступай, погляди кто там. Вижу, тебе не терпится.

Мне не нужно было разрешение старого вояки, учившего меня фехтованию, конному бою и премудростям караульной службы, однако его благословения я только и ждал. Джек в то время был едва ли не кумиром для меня — четырнадцатилетнего мальчишки. Я бегом промчался по лестницам, чуть не сбив с ног Нану — служанку, отвечавшую в замке за постельное бельё, она командовала несколькими молоденькими девушками, на которых я уже начинал всерьёз засматриваться, несшими тюки с этим самым бельём. На бегу я умудрился улыбнуться и помахать рукой девушкам, заработав гневный взгляд Наны. Перед выходом во внутренний двор Тор-Фарроу я остановился, одёрнув одежду и наскоро пригладив всклокоченные волосы, и услышал весёлый смех за спиной. Обернувшись, увидел старшего братца Кристиана.

— Братишка, ты начал учиться на своих ошибках, — отсмеявшись сказал он. — Молодец.

— Угу, — буркнул я, — после прошлой отповеди отца, когда он пригрозил мне поркой…

— Вы что тут встали?! — окрикнул нас Майлз — самый старший из нас, спустившийся как раз по лестнице. — Отца испугались?

— Ничего подобного, — горячо возразил ему я. — Просто ждём тебя, чтобы всем вместе выйти.

Так мы и сделали. Во дворе мы увидели отца крепко обнимающего высокого человека, предводительствовавшего людьми в серых плащах. Узнать его не представлялось возможным — лицо его полностью скрывала могучая спина отца. Остальные серые также спешились и стояли вокруг них. Разжав, наконец, могучие объятья, отец выпустил предводителя и повернулся к нам.

— Мои дети, — представил он нас гостю, — Майлз, Кристиан и Эрик.

— Золотой лев, — тихонько произнёс Кристиан. — Вот это да.

— Эй, парни! — крикнул нам отец. — Чего встали в дверях? Идите сюда.

Мы подошли и я наконец рассмотрел нашего гостя. Это был высокий человек средних лет, не могучего, как отец, но отнюдь и не хилого телосложения, по всему было видно, что он привык к доспеху, а движения выдавали в нём бывалого воина.

— Славные ребята, — кивнул он нам, — у меня такие же подрастают.

— Я слышал о трагедии твоего младшего сына, — тихо произнёс отец. — Он ведь как раз ровесник моего Эрика.

— Примерно, — кивнул герцог Руанский. — Он уже понимает своё уродство и даже собирался покончить с собой, но теперь вроде взялся за ум — изводит себя упражнениями.

— Это правильно, — кивнул отец, — значит, у парня есть характер. А как Джон, тоже изменился к лучшему.

— Куда там, — горько усмехнулся Золотой лев и сразу стало ясно, что он не хочет и вспоминать о третьем сыне — Джоне, которого уже тогда называли за глаза "позором Руанов" — из-за любви портить юных служаночек и жительниц окрестных деревень. — Ну да ладно, пора нам обсудить дела не для замкового двора.

— Идём, Алекс, — кивнул отец. — И ты, Майлз, тоже. Ты — мой наследник, так что готовься принимать дела. Мой срок не за горами.

— Отец, не начинай, — кисло протянул брат.

— Все в роду Фарроу чувствуют когда подходит их срок отправляться на встречу с Господом, — нравоучительно прогудел отец. — Ты ещё слишком молод, чтобы почувствовать это, но пройдёт лет сорок.

— Бертрам, — перебил отца герцог, — оставь сына в покое, да и дел у нас слишком много, куда больше чем времени.

— Хорошо, Алекс, идём, — кивнул отец. — Кристиан, Эрик, помогите гостям освоиться в замке.

Гости оказались людьми ещё более интересными нежели их предводитель. В отсутствии герцога за старшего у них остался молодой человек, не старше Кристиана, представившийся нам как Генрих граф Орвик — близкий друг и соратник герцога Руанского. Сопровождали его дружинники из Орвикшира пополам с рыжеволосыми эрландерами, главным среди которых был Хэмфри Богарт, которого все называли не иначе как Бородач (и вправду, лица его было почти невидно за длинной кустистой бородой).

— А вот и наши проводники здесь, — рассмеялся молодой граф.

Мы представились друг другу, причём сразу было видно, что эрландеру все наши церемонии казались просто смешными и нелепыми. Мы проводили гостей в комнаты — солдат поселили вместе со стражей замка, а Орвику и Богарту выделили отдельные апартаменты. После того, как вещи графа с эрландером были доставлены по назначению, за чем следили и мы и они, мы все вместе отравились обедать. Отец с герцогом и Майлзом так и не пришли составить нам компанию, они в тот день до самого вечера просидели в отцовском кабинете, но нам вполне хватило и Орвика с Богартом. Граф рассказывал нам о войне на севере и усмирении непокорных горцев. Богарт принадлежал к тому клану, что всегда был лоялен власти и потому эрландер с упоением поведал о битвах и сожжённых деревнях мятежников, пускай те и принадлежали к его собственному народу. Меня это несколько покоробило, однако, замечавший всё Орвик, сказал мне:

— Для эрландеров в жизни главное клан и семья, а народ в общем — не столь уж и важен. Эрик, а ты чем собираешься жить дальше?

— Я хотел бы стать настоящим рыцарем, как мой отец, и служить Страндару, как должен всякий Фарроу.

— Хорошие слова, — усмехнулся Орвик. — Тебе бы пора стать чьим-нибудь оруженосцем? Или ты уже?

— Нет пока, — покачал я головой, — но на будущий год я поеду в Академию Гартанг, а после того, как закончу обучение, то стану оруженосцем у какого-нибудь из знатных дворян.

— Новая система, — усмехнулся Орвик снова. — Я предпочитаю простую. Не один век так жили и многих славных рыцарей воспитали.

Мы проговорили до позднего вечера, а следующим утром гости покинули замок. Отец запретил нам говорить кому-либо об этом визите, а когда мы принимались осторожно расспрашивать его о том, что они обсуждали с герцогом, отец лишь отмахивался и менял тему разговора. Майлз же всё чаще отсутствовал в замке, защищая окрестности и всё графство от распоясавшихся банд разбойников и дезертиров. Время было тяжёлое, налоги росли, по стране шлялись дезертиры и обычные грабители, целые деревни уходили в леса, под знамёна Робина Гуда, слывшего едва ли не народным избавителем и могильщиком богачей. Вскоре праздности перестал предаваться и Кристиан — он всё больше проявлял интерес к управлению нашими землями, что старший брат считал недостойным, а у отца на всё не хватало сил. Поэтому я всё чаще чувствовал себя одиноким, лишённым общения с братьями и отцом, и буквально считал дни до отъезда в Гартанг. И вот так долго ожидаемый день настал.

Утро выдалось солнечным и тёплым для середины апреля. Я уезжал из дому на долгие три года и это была самая долгая моя отлучка. Провожали меня отец с Кристианом. Майлз, как всегда, отсутствовал, разбираясь с разбойниками в наших лесах. Мы обнялись и я вскочил на специально для этой поездки купленного жеребца, дав ему шенкелей. По наказу отца я ни разу не обернулся. Сопровождал меня в этом путешествии слуга и телохранитель Грегори — человек с тёмным прошлым, фанатично преданный нашей семье. Его привёз едва живым старший брат из одного из рейдов по графству. За время нашего путешествия он не произнёс и двух десятков слов, зато в нескольких стычках с разбойниками, как на дороге, так и в гостиницах, он проявил себя наилучшим образом. Также он учил меня не слишком-то честным приёмам фехтования и рукопашного боя, которые могут пригодиться в жизни. Не раз я в душе был благодарен ему за эту науку.

И вот перед нами лежал Престон — столица Страндара. Мы въехали в него к концу мая, как раз к началу приёма в Гартанг. В то время Золотой лев вновь воцарился в Страндаре, добившись того, что из-за бездетности короля Уильяма, парламент назначил его наследником престола, а сущности он был полновластным правителем. Именно этот факт, как я после узнал, и стал решающим для приёма меня в эту элитную военную академию, но тогда, жарким маем, я искренне радовался этому факту и строил планы своей будущей военной карьеры.

Гартанг располагался в пригороде Престона и представлял собой средних размеров замок. Подъехав к его воротам мы с Грегори остановил коней и мой спутник прокричал:

— Эрик Фарроу, сын графа Бертрама Фарроу, прибыл для обучения в Академию Гартанг!

Ворота медленно отворились, литая решётка поднялась и голос изнутри произнёс:

— Пусть Эрик Фарроу, сын графа Бертрама Фарроу войдёт. Один.

Грегори кивнул мне и я направил своего коня в разверстый зев Академии Гартанг, показавшийся мне тогда пещерой сказочного великана-людоеда. Грегори махнул мне на прощание и бросил:

— Я буду ждать тебя в "Еловой шишке".

Развернув коня, он уехал в город, а я снова толкнул своего, направляя его в замок. Когда я миновал ворота, решётка за моей спиной как-то обречённо звякнула о брусчатку. Створки медленно, но верно сомкнулись. Передо мной вырос страж в кольчуге и протазаном в руках, положив древко на плечо он протянул мне ладонь в перчатке, чтобы помочь мне слезть со слишком высокого для меня жеребца.