Читаем Вначале были легенды онлайн бесплатно

Все дальше и глубже ведет нынче свой поиск археология. Давно прошли те времена, когда вполне серьезно доказывалось, что этой научной дисциплине в лучшем случае определена роль служанки при ее величестве Истории.

Это наука молодая, наука совершенствующаяся, жадно впитывающая в наш век бурного технического развития все новшества, которые она может пустить в дело; наука во многом на стыке других отраслей знания, идущая рука об руку и с этнографией, и с антропологией, и с иными относящимися к человековедению науками.

…С видимых руин и видимых остатков древних цивилизаций начинала она, с описания отдельных древних загадок и случайных находок. Сейчас без археологического исследования ни шагу нельзя сделать ни в средневековой, ни тем более в древней и древнейшей истории. Археология поднимает такие пласты истории, о которых еще недавно и мечтать нельзя было.

Подобно Колумбу, проложившему трассу сквозь Атлантику, подобно тому, как Магеллан после долгого и страшного в своей неизвестности плавания вдоль сплошной стеной стоявшего за бортом материка провел чуть ли не ощупью сквозь мрачный и трудный проход свою флотилию и вышел все-таки на простор бескрайних вод, подобно многим иным великим путешественникам, искавшим ключи от больших и малых залов нашего общего дома — Земли, археологи прошлого проторили пути будущим исследователям.

Но несравненно выросли с той поры задачи — археологии. И поле ее деятельности тоже.

Физика, химия, математика ныне все теснее налаживают дружбу с археологией, и все большее число технических новинок берут на вооружение археологи.

Великий век археологии продолжается. Свой, и значительнейший, вклад вносят в познание прошлого и советские исследователи, осуществившие множество крупнейших открытий, которые позволили не только изучить ранее неведомые страницы истории больших и малых народов, но и уяснить особенности развития этих народов, прогресса их экономики и культуры.

Ряду крупнейших археологических находок последних лет — на Урале, в Хакассии, в Закавказье, в Монголии, Сирии, Греции и других местах, находок, раскрывающих новые горизонты истории, и посвящена эта книга.

…Вначале, во многих случаях, были лишь легенды. Приподнять завесу тайны над теми или иными загадками истории сумела наука.

Башкиры, жившие неподалеку от этой пещеры, немало легенд рассказывали о ней. Они называли ее Шульган, что по-русски значит «опустилась», «провалилась», «исчезла» — имелась в виду речка, протекающая через пещеру. Уже в наше время геолог Г. Ф. Вахрушев установил, что речка и в самом деле «проваливается» — в трех километрах севернее входа в пещеру, потом появляется на поверхность. В двух километрах от входа она вновь глубоко уходит в недра горы…

В январе 1760 года, оказавшись по служебным делам на Вознесенском медеплавильном заводе в Башкирии, член-корреспондент Российской Академии наук (заметим, первый ее член-корреспондент, должность была по представлению М. В. Ломоносова только учреждена), коллежский советник Петр Иванович Рычков в разговоре случайно узнает о том, что сравнительно неподалеку, в двенадцати верстах вниз по реке Белой, находится прелюбопытная пещера.

— Как туда проехать? — спрашивает он.

— О, это нелегко, — отвечают ему. — Сугробы намело изрядные, нет проезда и по реке. Отложить бы надо поездку, лучше всего до лета.

Но Рычков — в командировке, у него неотложные дела, когда снова удастся попасть в эти края — неизвестно. Как быть?

Впоследствии он напишет: «Будучи от Оренбургской губернской канцелярии отправлен в разные Башкирские волости, для некоторого рассмотрения, и быв попутно на оном заводе, побуждаем любопытством, сего 1760 года Генваря 7 числа, нарочно съездить отважился… склонив тутошних, бывших у меня знатных башкирцев лаской и угощением, чтобы верховой своей ездой по глубокому снегу путь мне сделали. Позади их я и бывшие со мной подпоручик, заводской лекарь и еще несколько заводских служителей, также верхами ехали; ибо саньми для глубокого снега проехать никоим образом не можно».

Двенадцать верст — дорога недальняя. Но двенадцать туда и двенадцать обратно — это уже двадцать четыре. Да и ехали, понятно, не быстро, какое уж там. Поэтому в самой пещере Рычков и его спутники провели немногим более трех часов. Но и этого оказалось достаточным, чтобы понять: пещера удивительно интересна. «Для ее великости и особливого ее состояния, — заметит Рычков, — она подлинно этого достойна, чтобы летней порой прилежнее и обстоятельнее ее испытать, измерить и описать». Рычков был человеком дела. И поэтому, не дожидаясь того времени, когда ему удастся все это осуществить, он, что называется, по горячим следам написал большую статью. Называлась она: «Описание пещеры, находящейся в Оренбургской губернии при р. Белой, которая из всех пещер в Башкирии находящихся за славную и наибольшую почитается».

Вход в пещеру, говорилось в статье, между двух высоких гор, которые, «разделяясь одна от другой крутостями, или утесами своими, делают небольшое ущелье от р. Белой с правой стороны по течению ее прямо, не далее тридцати пяти или сорока саженей. И в то ущелье, и в самую пещеру проходить и заезжать не только на лошадях, верхами, но и колясками свободно; вместо сухого пути от десяти до пятнадцати сажень надлежит ехать по текущей из пещеры речке».

Речку, писал Рычков, местные жители называют Шуллюган. А по ней и всю пещеру именуют они Шуллюган-Таш, т. е. каменное строение.

Двенадцатью днями позднее, 19 января того же года, в далеком Санкт-Петербурге, в канцелярии Академии наук был подписан указ. Один из пунктов указа гласил: «Быть Ивану Лепехину студентом, дать ему шпагу и привести к присяге».

Помимо шпаги двадцатилетний солдатский сын Иван Лепехин получил зеленый суконный кафтан и камзол.

Зеленый кафтан полагался хорошим студентам. Нерадивых обряжали в кафтаны серого цвета.

Лепехин учился отменно. В 1762 году для дальнейшего совершенствования в науках его отправили за границу. Пятью годами позже в Страсбурге он получил диплом доктора медицины, а потом возвратился в Россию. Он станет крупным ученым, будет избран академиком.

В конце 60-х — начале 70-х годов XVIII века он совершил длительное научное путешествие по России.

Путешествие началось 8 июня 1768 года. И уже первого сентября состоялась встреча Лепехина с жившим в своем имении Спасском на левобережье Волги П. И. Рычковым. Незадолго до того местные ревнители просвещения отказали знаменитому ученому в скромной просьбе: назначить его на свободное место директора Казанской гимназии. («Я не могу быть таков, как они: черное не называю белым, — писал Рычков. — Вот… причины тому, для чего я выдерживаю огорчения и возбуждаю противу себя ненавистников добру».)

Петр Иванович Рычков принял Ивана Ивановича Лепехина «с особливой, как впоследствии писал последний, благосклонностью и лаской».

Можно не сомневаться: интересовавшемуся, помимо иного, происхождением и историей пещер Лепехину Рычков, несомненно, рассказал и о своем посещении пещеры Шуллюган-Таш.

27 мая 1770 года Лепехин и сам побывал в этой пещере.

Весь день он и его спутники бродили по подземным «палатам» и «переулкам». Нагромождения камней, пугающая темнота. Спертый и влажный воздух. Капли воды, отделявшиеся от высоких сводов и падавшие на камни. В своей вышедшей в 1771 году в Петербурге книге «Дневные записки путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства» ученый подробно рассказал обо всем этом. Привел Лепехин некоторые цифры, упомянул, что ему и его спутникам удалось побывать и на втором этаже этой огромной двухъярусной пещеры. Особое впечатление произвел на него один из небольших подземных гротов:

«Сей грот, — писал он, — весьма был удивителен и походил на баснословное царство мертвых: капающая вода делала особливый тихий и жалостливый звук. Стены грота… переменяя белый цвет с черным, приумножали пасмурность сего подземельного места. Посреди вертепа накипел белый четвероугольный столб, вышиной человеку в груди, длиною в три с половиной, а шириною в полтора аршина… Из вертепного свода, который над сим местом был понижен и только саженях в полутора отстоял, висели разновидные капи: иные представляли большие сосули, другие были тонки… иные над столбом стройной работы представляли балдахин».

«Воды, подчеркивал ученый, создали эту великолепную пещеру, подземные воды, и произошло сие в давным-давно прошедшие времена». Из-за «капей», так считают многие специалисты, пещера и получила русское название — Капова.

Бывали здесь ученые и после Лепехина. Иногда это были отдельные лица, чаще — небольшие экспедиции. Так, в 1896 году здесь работали члены Оренбургского отделения Русского географического общества.

В советское время изучение пещеры продолжается. В 1923 году ее обследовал Г. Ф. Вахрушев вместе с тремя студентами. Побывал Вахрушев в Каповой и в 1931 году: проводил геологические и гидрогеологические исследования.

Пещера теперь находилась на территории заповедника. И хотя мало-мальски благоустроенных дорог здесь все еще не было, и добирались к ней по-прежнему сложно, иногда в нее забредали и туристы.

Летом 1959 года зоолог Александр Владимирович Рюмин с несколькими спутниками отправился на Южный Урал. Цель — Капова пещера. Рюмин уже бывал здесь. Но на сей раз его занимали не рачки, не многоножки, хотя, конечно, при случае он, наверное, не упустил бы любопытный экземпляр

Можно ли в этой крупнейшей на Урале пещере, о которой писали еще П. И. Рычков и И. И. Лепехин, пещере, вошедшей во все энциклопедии, учебники, справочники, найти следы людей палеолита, каменного века — вот что интересовало Рюмина. Жили ли тут некогда люди или хотя. бы изредка навещали эти стены? Теоретически это казалось вполне возможным: пещера большущая, в основном сухая, ничем, во всяком случае, не хуже, чем многие пиренейские, в которых еще в прошлом веке нашли доказательства пребывания древних людей. Но вот практически…

Предстояло отыскать следы пребывания людей, следы их деятельности: орудия труда, утварь или, если они есть, росписи, сделанные рукой древнего человека. Такие, какие были обнаружены в Юго-Западной Европе, в пещерах Испании и Франции. Это было бы тем интереснее, что на территории СССР подобных пещер — с росписями, относящимися ко временам верхнего палеолита (15–20 тысячелетий назад), никто еще никогда не находил.

Более того, многие зарубежные ученые высказывали сомнение, существуют ли в Восточной Европе, да и вообще где-либо еще в мире расписные пещеры.

Задачу, следовательно, можно было бы сформулировать так: жили ли на Урале во времена верхнего палеолита люди? А если жили, то были ли у них расписные пещеры, знали ли они, подобно своим современникам в Западной Европе, высокое реалистическое искусство, которое так много говорит и человеку нашего времени?

В этой, огромной, со множеством гротов, обрывов, переходов пещере побывало немало народа. Но еще никто не сумел разглядеть здесь что-нибудь похожее на рисунки. Впрочем, может быть, и не искали?

…Вы входите в гигантскую — высотой метров двадцать! — самой природой вырубленную в скале арку. Широкий проход ведет вглубь. Бежит, плещется неглубокая речка Шульгановка. Гулко отдаются ваши шаги. Сначала даже вполне светло. Темнота начинает сгущаться чуть позже, когда вы пройдете немного вперед. На 300 метров тянутся галереи нижнего этажа. Здесь сыровато, в особенности когда идут дожди и тают снега. Примерно в полутораста метрах от входа слева несколько круто поднимающихся скальных глыб образуют своего рода каменный колодец высотой метров тридцать.

Он ведет на второй этаж.

…Попеременно при свете фонариков рассматривают исследователи стены — на нижнем этаже и на верхнем, пытаясь за осклизлыми подтеками, за бесконечной сеткой естественных трещин и царапин найти хоть что-нибудь похожее на древние рисунки.

И, представьте себе, находят. Иные рядом с вполне современными надписями о том, что здесь побывали такие-то туристы.

Едва ли не полтора десятка изображений насчитывает Рюмин.

Сведения о его открытии появляются в газетах, журналах.

Правда, некоторые изображения вызывают сомнение. Ну откуда бы тут взяться саблезубому тигру? Если даже это чудище когда-нибудь здесь и водилось, то ко временам верхнего палеолита — а именно к этим временам, как мы уже упоминали, относятся подобные росписи в Западной Европе, давным бы давно полагалось ему исчезнуть!

И все же доклад, сделанный Рюминым осенью в Институте археологии в Москве, был выслушан с большим вниманием.

Для проверки выводов Рюмина и проведения дальнейших работ решили снарядить специальную экспедицию. Ее возглавил известный знаток археологии Урала Отто Николаевич Бадер.

…Один за другим археологи входят под мощные своды скалистой арки. Не спеша идут они.

Все основательней нависают каменные потолки, дневной свет сменяется полумраком. Потом становится темно. Фонарик освещает известняковые подтеки, им навстречу снизу тянутся столбы и столбики ледяных сталагмитов.

Вот и стена большого зала на первом этаже. На нее сейчас направлены мощные переносные лампы. Внимательно всматривается руководитель экспедиции, придирчиво, подолгу разглядывает те места на стене, где, по словам Рюмина, изображены тигр и другие звери.

Увы! Нет тут изображений зверей! Рюмина, вероятно, ввела в заблуждение игра темных и светлых пятен, причудливое переплетение натеков…

И все-таки экспедиция продолжает поиск.

И вот оно! Какой-то нанесенный красной краской знак: трапеция, в которую вписан треугольник. Еще одна трапеция. И еще знак, напоминающий по форме лестницу. Конечно, это не изображения зверей, это вообще похоже на какие-то символы. Но символы нанесены на стену рукой человека, побывавшего тут очень давно. Краска побурела, сами изображения еле видны под слоем натеков.

Нелегко было ученым проникнуть на второй этаж. Мы уже упоминали о вертикальном естественном колодце высотой в добрых 30 метров. К тому же колодец был еще и широким, а стены влажные, и это, конечно, только осложняло дело.

Но удача! Кто-то из посетителей, побывавших здесь ранее, оставил небольшую приставную лестницу. Она была не очень надежной, но все же можно было хоть как-то продвинуться вперед.

А дальше — словно при подъеме на скалы: здесь выступ, там выемка. И спасительный конец свисающей сверху мокрой, грязной, в узлах, кем-то закрепленной веревки: с ее помощью удается наконец взобраться наверх.