Читаем Властелин молний онлайн бесплатно

Узкое высокое здание, окна освещены, дверь в чугунной ограде палисадника приоткрыта. Небо затянуто тучами, скрывающими звёзды, отчего островерхая крыша и овальные окна в мансарде кажутся особенно мрачными.

Улица, где стоит дом, покрыта точно такой же брусчаткой из тёмного порфира, какой вымощена площадь Святого Петра в Риме. По обе стороны её тянется непрерывный ряд припаркованных машин. В конце виднеется небольшая протестантская церковь, а затем улица спускается к Темзе, вода которой цветом не отличается от асфальта.

Подъехавшее такси остановилось точно напротив входа в дом.

Левая дверца машины приоткрылась.

— Вы уверены, что адрес точный?

Дверца открылась ещё немого, ровно настолько, чтобы пассажир мог оглядеться. И тут, словно отвечая на его призыв, из тени у ограды выступила фигура и направилась к машине.

— Добро пожаловать, барон Войнич! — прозвучал скрипучий голос.

Руку, что придерживала дверцу, украшал массивный золотой перстень.

— Ждите здесь, — приказал таксисту барон Войнич.

И только когда подошедший человек открыл ему дверцу, вышел из машины.

Встречавший отступил на шаг и протянул было руку, желая поздороваться, но тут же опустил, вспомнив, что барон Войнич никогда никому не подаёт руки. Подождал, пока Поджигатель наденет котелок и упрёт в землю зонт.

— Ужасное место, — произнёс барон Войнич, осматриваясь.

— В самом деле так считаете? Но ведь это один из самых престижных районов…

Зонт взлетел в воздух.

— Фу! Буржуазная архитектура со множеством всяческих излишеств! Все эти завитушки не укрывают от дождя или холода. Пойдёмте внутрь, посмотрим на вашу бесполезную находку…

Человек пропустил его вперёд — в открытую дверь ажурной ограды.

— Речь идёт о произведениях господина Фарринора… — прошептал он, протягивая барону визитную карточку, на которой значилось:

— И что же?

— Мне показалось, это интересно.

Зонт снова взлетел вверх.

— Интересно. Это уже звучит как объявление войны.

— Вы сами оцените, барон Войнич.

Войдя в палисадник, человек миновал небольшой фонарь в палисаднике, указывая путь Маляриусу Войничу, от которого почти ничем не отличался: тоже невысокий, в чёрном пиджаке и таких же брюках, с безупречным тёмным галстуком и в точно таком же котелке.

— Господин Фарринор ожидает в гостиной. Он приготовил чай… — сообщил человек.

— Я не пью чая, только настой ревеня, — с раздражением произнёс Маляриус Войнич.

Оба направились в дом, не обмолвившись больше ни словом. Миновали красивую просторную прихожую с пустой вешалкой и вошли в гостиную, где им навстречу тотчас поднялся с дивана господин Фарринор.

— Барон Войнич! — с волнением произнёс он. — Никогда бы не поверил, что буду иметь честь…

Маляриус Войнич снял котелок, положив его вместе с зонтом на столик, осмотрелся и сказал:

— Не утруждайте себя излишней вежливостью, господин Фарринор. Мы оба знаем, зачем я здесь.

Господин Фарринор, весьма худощавый человек, заметил:

— Конечно, самый великий литературный критик в мире не станет приезжать только из вежливости.

— Совершенно верно, — кивнул Маляриус Войнич. — Итак, покажите ваши произведения.

— Они перед вами, на столе, — сказал господин Фарринор. — Я назвал их «Шкатулки, полные приключений».

Маляриус Войнич сделал знак встретившему его помощнику и, злобно усмехнувшись, сказал:

— Скромно, господин Фарринор, не так ли?

Не ожидая ответа, подошёл к столу и принялся рассматривать лежащие на нём разной величины изделия, весьма похожие на книги, а на самом деле деревянные шкатулки в виде книг.

Маляриус Войнич повертел в руках экземпляр «Летательного путешествия Ветряной семьи», рассматривая изящную работу. С лёгким щелчком шкатулка открылась. В ней лежали какая-то рукопись и картинки, похожие на старинные открытки.

— Видите ли, барон Войнич… от бумаги к дереву… и от дерева к бумаге… Это в некотором роде как бы путешествие во времени вспять, в какое-то определённое воображаемое место. Дерево, чтобы напомнить о первоначальном материале для письма, ставшего основой искусства повествования. Дерево, чтобы защитить воображение, и…

— И дерево, чтобы развести хороший костёр, — сухим тоном закончил фразу Маляриус Войнич.

Господин Фарринор еле заметно вздрогнул.

— А, конечно. Дерево, чтобы развести костёр, безусловно, чтобы согреть сердце…

Маляриус Войнич сделал нетерпеливый жест:

— Кончайте со всеми этими глупыми художественными теориями! Когда говорю об огне, господин Фарринор, я имею в виду огонь, который сжигает, который уничтожает всё бесполезное и оставляет немалую гору пепла! — Он со злостью посмотрел на деревянные книги, лежащие на столе.

— Мои «Шкатулки, полные приключений» не нравятся вам…

— Вовсе нет, господин Фарринор, — возразил Войнич. — Я нахожу их ужасными… ужасно необычными. — Он побарабанил пальцами по шкатулке с другой книгой под названием «Путешествующий город», потом взял её в руки и открыл: там лежали не только исписанные страницы, но ещё конверт и компас.

— Вы обратили внимание, как скрипнула крышка? — робко спросил господин Фарринор. — Я добавил эту деталь, чтобы создавалось ощущение таинственности. И потом, разумеется, компас понадобится читателям, которые захотят отправиться на поиски Путешествующего города.

Маляриус Войнич резко захлопнул шкатулку.

— Хватит! — отрезал он. И спросил: — Это единственные экземпляры или есть другие?

— Других нет, а эти все ручной работы.

— Отлично! — Барон Войнич принялся ходить по комнате, рассматривая обстановку. — Если не ошибаюсь, вы любите путешествовать, господин Фарринор?

— О да, барон…

Его помощник выразительно покашлял.

— Я хотел сказать… Когда удаётся… Когда удаётся.

Маляриус Войнич остановился возле африканской маски, висевшей над камином, в котором потрескивал огонь.

— Догон, — заметил господин Фарринор.

— Что вы сказали?

— Маска, которую вы рассматриваете… Ритуальная маска племени догонов. Это народность в Центральной Африке, которая…

Маляриус Войнич обернулся:

— Вы смеётесь надо мной, господин Фарринор? Я не путешествую. Я ненавижу путешествовать. Путешествие — это неудобства, разные непредвиденные и неожиданные обстоятельства. Попусту потраченное время. А я не могу терять времени. Особенно теперь, когда нужно проверять таких, как вы. Есть одно обстоятельство, которое, однако, удивляет меня, если говорить откровенно. Вы ничего не придумали. В деревянных шкатулках не только… тексты, но и некоторые предметы. Конкретные вещи. Вы играете с реальностью.

— Совершенно верно, барон Войнич! — обрадовался господин Фарринор. — Вы совершенно точно выразились! Я играю с реальностью. У меня идея превратить приключение в…

— У вас идея! Идея! И вы называете это идеей? — гневно произнёс Маляриус Войнич. И более спокойно прибавил: — Сколько вам лет, господин Фарринор?

— Через неделю исполнится двадцать два.

— Вот-вот! И вы всерьёз полагаете, что можно иметь какую-то идею в двадцать два года? Полагаете, будто можете… писать книги и вырезать шкатулки, играть с реальностью… в двадцать два года?

— Я…

Схватив со столика зонт, Маляриус Войнич нацелил его прямо в лицо господина Фарринора.

— А знаете ли вы, молодой человек, что с реальностью не играют?

Зонт опустился. Свирепый литературный критик повернулся на каблуках, взял свой котелок и быстро направился к выходу из гостиной.

— Следуйте за мной, господин Фарринор, — бросил он на ходу.

— А куда?

— За мной! — прогремел критик, выходя в сырую лондонскую ночь.

На мгновение остановившись, он обернулся к следовавшему за ним помощнику.

— Невероятно опасный мечтатель. Впишите его имя в Список Опасных Людей и очистите площадку, — приказал ему Маляриус Войнич.

Человек послушно кивнул и уточнил:

— Утечка газа?

В небе над городом прогремел гром.

Маляриус Войнич посмотрел на грозовые тучи и сверкнувшие молнии.

— Нет. Лучше знакомый, испытанный удар молнии.

— Вот и я! — воскликнул молодой автор, подходя к ним.

Маляриус Войнич пропустил его вперёд к такси, которое ожидало возле дома. Они расположились на заднем сиденье и покинули престижный район.

— Какая досада! — посетовал господин Фарринор, как только машина тронулась с места. — Я забыл ключи от дома!.. Я часто забываю их, когда тороплюсь, — усмехнулся он.

— Вы один живёте, господин Фарринор? — поинтересовался Маляриус Войнич.

— Да. А что?

— Нет. Ничего, простое любопытство.

— Кстати, мне тоже было бы любопытно узнать, куда мы едем так поздно ночью?

— Вы знаете, кто такой Уильям Тёрнер, господин Фарринор?

— Художник?

— Именно. Думаю, вам известно его знаменитое полотно «Пожар Лондонского парламента».

— Я видел эту картину десятки раз.

— А можете ли сказать, почему вспыхнул тот пожар, господин Фарринор?

— Нет. Думаю, что не смогу ответить на этот вопрос.

— Потому что кое у кого появилась идея, — пояснил Маляриус Войнич и крепко сжал рукоятку зонта.

Такси двигалось быстро, пока ночь медленно превращалась в утро. Рик Баннер всё время смотрел в окно.

Он чувствовал себя красной рыбкой, которую выбросили вдруг из аквариума в море.

Море в данном случае — это Лондон, столица. И огромный железнодорожный вокзал. На парковке множество такси, похожих на железных животных с фарами вместо огромных глаз. И потом все эти улицы, здания, бесконечный поток транспорта, небоскрёбы, неожиданно возникавшие по ходу движения, подобно каким-то персонажам из стекла и цемента. Множество светящихся вывесок, пешеходы, бредущие в темноте. Темза. Биг-Бен — башня с часами.

— Вот это да! — воскликнул Рик, откинувшись на спинку сиденья. — Не думал, что Лондон такой огромный.

В салоне такси его многое раздражало: на стекле, отделявшем пассажиров от водителя, множество телефонов, карты города, устав ассоциации таксистов, перечень прав пассажира и даже реклама лучшего индийского ресторана столицы Великобритании. Слишком много информации.

— Тебя не поражает этот город, такой огромный? — обратился Рик к Джейсону.

— Да нет, — покачал головой сидящий рядом Джейсон. — Я же здесь вырос.

— И не скучаешь по нему?

— Немного, пожалуй… Но я не расстался бы с Килморской бухтой, чтобы вернуться сюда.

— Правда?

— Думаю, да, — ответил Джейсон и замолчал.

Юный Кавенант испытывал странное чувство. Нет, не грусть. Нечто среднее между печалью от какой-то утраты и гордостью, что принадлежит к чему-то лучшему — крохотному и бесконечному миру Килморской бухты. Внезапно послышался звук приближающейся сирены. Где-то в городе вспыхнул пожар.

Рик посмотрел на часы:

— Сколько нужно времени, чтобы добраться до аэропорта?

— Минут двадцать.

— Хорошо, — кивнул рыжеволосый мальчик. — Если ничто не помешает, приедем заранее.

— Да… — согласился Джейсон, внимание которого привлекла сирена.

Две пожарные машины догоняли их такси, освещая всё вокруг сине-красной мигалкой. Таксист притормозил и прижался к тротуару, пропуская пожарных, а потом, когда они скрылись за поворотом, поехал дальше.

— Плохи дела, — произнёс Рик, подумав, как и Джейсон, о Клубе Поджигателей.

— Может, едут спасать кошку, забравшуюся на дерево?

— Или старушку, забывшую ключи от дома.

Мальчики посмеялись, хотя на самом деле им было совсем не весело. Оба снова приклеились носом к стеклу, высматривая пламя или дым. Но ничего не заметили.

Когда приехали в аэропорт Хитроу, моросил мелкий дождичек.

— Вас устроит, если расплачусь золотыми монетами? — обратился Джейсон к водителю такси, роясь в рюкзаке, куда Нестор уложил его экипировку Путешественника-фантазёра.

Таксист ответил ему на смеси индийского и английского языков. Джейсон решил, что это не тот случай, когда стоит шутить, достал из бумажника несколько фунтов стерлингов, которые оставались у него, и оплатил поездку.

— Квитанцию, пожалуйста, — попросил он, прежде чем вышел у входа в зал международных отправлений. Рик стоял рядом, подняв голову кверху.

— Хочешь насквозь промокнуть или всё же войдём? — спросил его Джейсон.

Рик всматривался в небо.

— А что, самолёты всё равно взлетают, несмотря на дождь?

Джейсон рассмеялся:

— Ну что ты, Рик, это разве дождь. Конечно взлетают.

Рик, похоже, успокоился. Поправил рюкзак на плече и вошёл вслед за Джейсоном в стеклянные двери, которые с лёгким шорохом открылись при их приближении. Оказавшись в просторном зале аэропорта, Рик ухватил друга за руку.

— Прежде чем что-либо сказать или сделать, имей в виду, Джейсон, что я ещё никогда в жизни не летал на самолёте.

— Ну и что? Я тоже.

— И тебе не страшно?

— Нет.

— Счастливый. А мне ужасно страшно.

— Страшнее, чем в земле Пунто, в Египте? Или в Саду священника Джанни?

— Ну, нет, конечно, потому что там всюду… Там ты словно в сновидении находился, разве не так? Как будто мы уснули на борту «Метис», а потом проснулись… спустя некоторое время. Там всё выглядело не таким… реальным. Чтобы приехать сюда, мы ведь не входили в Дверь времени. И у нас нет с собой тетради Улисса Мура, которая подсказывает, куда идти.

— Мы всего лишь сели на паровоз тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года, который всю ночь двигался по железным дорогам Англии.

— А потом в самое обычное такси.

— И приехали сюда.

Друзья осмотрелись.

— А дальше что? — спросил Рик, отпуская наконец руку Джейсона.

— Не волнуйся. Я знаю, куда идти. Нужно отыскать на табло наш рейс. Вот на этом, видишь?

— И какой же у нас рейс?

— Лондон — Тулуза.

Рик всмотрелся в табло с расписанием вылетов. И вскоре нашёл.

— Регистрация у стойки номер пятнадцать. Что это значит?

— Что нужно представить наши документы и багаж вот той даме, которая зевает у пятнадцатой стойки, чтобы она убедилась, что мы действительно собрались лететь.

— А что, можем и не полететь?

— Да что с тобой, Рик? Ты никогда раньше не задавал столько вопросов.

Подойдя к небольшой очереди у стойки номер 15, Джейсон и Рик достали паспорта.

— Покажи, какой ты получился на фотографии, — попросил Джейсон.

Рик отодвинул руку с паспортом подальше.

— И не спрашивай! Нестор сделал ужасный снимок.

— Надо же, и в самом деле, — согласился Джейсон, всё же рассмотрев фотографию.

— Вот чего я никак не могу понять, почему нужно иметь кусок бумаги, на котором написано, что я — это я.

Джейсон зевнул:

— Тайм-аут, Рик. Это слишком сложный вопрос для четырёх часов утра.

— Уже пять.

— Сколько бы ни было. Предлагаю, когда пройдём паспортный контроль, подождать Аниту в кафе. Большая чашка горячего шоколада и кекс с изюмом тебя устроят?

— По-моему, отличная идея.

— Будем надеяться, что примут золотые монеты, — со смехом сказал Джейсон.

«Вру своим родителям», — думала Анита Блум, когда её отец подъезжал ко входу в зал международных отправлений аэропорта Хитроу. Дождь лил с такой силой, что едва виднелись огни впереди идущих машин.