Читаем Владелец пятой печати (СИ) онлайн бесплатно

Из архива дворца архиепископов Нарбоннских.

Фрагмент неотправленного письма к Верховному

Инквизитору Франции, кардиналу Гильому

Меричи от члена Трибунала Sanctum Officium в

Нарбонне, квалификатора Роберта ле Вуграйе,

сентябрь, 1441 г.

"… Сообщаю, Ваше Преосвященство, о докладе аббата из прихода Сен па Жерми, что недалеко от замка Рен — ле — Шато. Сей приход, отнесен к приорату виконтства Норбоннского, а вашим верным слугой — отцом Лекором, производится пастырство овец Святой Церкви. Докладывает верноподданный Ваш, что дьявольским образом исчез маяк этой деревни, который был отстроен почти пятьдесят лет назад, поглотив с собой известного Вам рыцаря ордена Алькантара — Дальента дес Хизе, что был послан в те края с делегативной1) миссией Sanctum Officium2). Вместе с сим рыцарем пропал и служитель маяка — Соджер Громби, более известный под именем чернокнижника Ирменга Борнуа из Тулузы. Чему вышеозначенный аббат был свидетелем, а в правдивости слов его усомниться не дают два очевидца, которые были ранены преступником и тщательный их опрос представителем Святой Инквизиции в этих краях — младшим инквизитором Пель-Ди-Гемцоном. К сему исчезновению были причастны и трое нотириев3) деревеньки, которых допросили с пристрастием, и установив их виновность, передали в введенье Тулузы, для проведения казни. Копии протоколов допроса я прилагаю с данным эпистолярием. Так — же опросили и всех жителей поселения, но еретиков больше не обнаружили. На месте маяка сейчас — глубокая яма, которая светится дьявольским огнем, наподобие огней святого Эльма, когда наступают сумерки. Вокруг стоит оцепление из стражи Рен — ле — Шато и прихожан аббатства. Умоляю, Ваше Преосвященство, направьте к нам старших делегатов Святой Инквизиции и подпишите индульгенцию на все деяния нашего капитула. В том числе, и на привлечение к ответственности младшего виконта — сына Пьера Гильома Третьего — незаконнорожденного Готье, хозяина ле Шато, весьма богатого поместья, а ценности, найденные в его замке послужат на благо нашей Святой Матери — Церкви".

1) — Делегативная, депутатская миссия — тайное, секретное задание от инквизиции

2) — Sanctum Officium — Святая Инквизиция

3) — Нотирий — грешник, совершивший тяжкое преступление, заочно приговоренный к сожжению на костре

Конец лета в этом году выдался очень холодным. В Скандинавии и на севере Франции дожди поливали через день, уничтожая посевы и превращая дороги в непролазную грязь, обрекая крестьян на голодную зиму, пережить которую предстоит далеко не всем. Голодные черные вороны довершали дело, разоряя поля, вызывающе крича подле дохлых туш коров и тощих быков, предрекая смерть измотанным от борьбы с непогодой землепашцам. Голые ветви деревьев, с которых ветер и дождь сорвал последние листья, походили на вытянутые руки скелетов, взывающих к небесам о снисхождении.

С востока шли вести о моровой язве, великой битве с Антихристом, в которой Войско Церкви потерпело поражение, Нормандия и Бретонь, не успев оправиться от кровавых событий коронации Карла Седьмого в Реймсе, напряглась в ожидании неминуемой катастрофы, истово молясь и жертвуя Церкви Папской свои последние сбережения. Год назад закончился мятеж знати, безумное время Прагерии4). Шли слухи о бегстве Папы и о том, что собирается новый крестовый поход…

Рыбаки деревни Сен па Жерми, так — же как и все в округе — проклинали непогоду и торчали в своем трактире с дурацким названием — "Рваный Невод" не обращая внимания на слухи и сплетни. Правда, дураками они себя не считали, а по сему в море не ходили, предпочитая весело проводить время вынужденной передышки мерно чокаясь глубокими кружками, наполненными горячим вином, справедливо считая "что в такую погоду не то, что треску, а и дохлую селедку не поймаешь!". Им это казалось смешным, и они громко ржали, щупая двух дородных официанток, разносивших вино и жареную рыбу между столами.

Смотритель местного маяка — Соджер Громби — объявил гулякам, что с него достаточно, иначе он не сможет сосчитать все ступени до площадки, на что ему резонно возразили, что "сосчитать он может, только головой вниз", после чего последовал взрыв хохота, стук кружек, пьяные вопли с пожеланиями доброго пути и отборные морские ругательства.

Громби — низкорослый, седой в висках, когда — то бывших брюнетистыми, с признаками близорукости, изрытой оспой лицом, длинными худыми руками и огромной золотушной залысиной на лбу, допил свою кружку и, покачиваясь, пошел к выходу.

Дверь за ним хлопнула, он с жадностью вдохнул мокрую прохладу ночи и легкий морской бриз, наполненный грозовой свежестью. Спустился со ступенек, возле конюшни справил малую нужду и отправился к распахнутым воротам таверны, причем с таким галсом, что не каждый шкипер рискнул — бы положить свою шхуну в столь опасный фордевинд.

Покачиваясь, как истинно пьяный человек, смотритель прошел через деревню, лес и скальную тропу, ведущую к маяку, прибыв на свое рабочее место примерно через час, после того, как покинул своих товарищей. Повозившись, он с трудом открыл дверь башни и вошел внутрь.

Через несколько шагов стало понятно, что алкоголь, столь сильно затруднявший его передвижение, куда-то испарился. Громби осторожно засветил лампу и пошел наверх, в фонарную комнату, по привычке отсчитывая 98 ступенек к небу. Там он принялся за работу: зажег несколько широких чаш с маслом, прикрыл фитили стеклянными колпаками, пламя разгорелось, ярко вспыхнуло и теперь его можно было увидеть за несколько морских миль.

Выполнив, первую часть своих повседневных обязанностей, смотритель вернулся вниз и прошел в жилую пристройку, где была кухня и спальня. Разжег очаг, сходил на улицу, повесив фонарь на штырь, сел на стул возле окна, отогнул небольшой кусочек бычьего пузыря и начал чего-то ждать, вглядываясь в пелену моросящего дождя.

Через некоторое время, снаружи послышались тихие, осторожные шаги, замершие подле порога на несколько долгих минут. Громби напрягся и, близоруко щурясь, пытался разглядеть своего гостя. При свете фонаря было видно, как тот медленно оглядывался, будто что-то искал. Наконец, раздался стук, и смотритель облегченно вздохнул. Сигнал был условным.

Он подошел к двери.

— Ты не убоишься ужасов ночи?5)

— Нет. Демонов я посадил на цепь.

Громби отодвинул засов.

— Немного поздновато для визита, Грегор. Входи, рад тебя видеть.

Ночной гость вошел в башню, откинул капюшон и начал стягивать с себя плащ. Окончив это занятие, он обнял смотрителя

— Привет тебе, брат. Я тоже рад нашей встрече.

— Как прошла дорога?

— Легко. Тех, кого я интересую, в пути не попалось, поэтому было даже немного скучновато. Как на счет кружки подогретого вина?

— А ты принес, что я просил?

— Ну конечно!

— Тогда проходи на кухню, располагайся возле очага, а я сейчас позабочусь, — Громби сделал приглашающий жест. Гость видимо не раз бывал в этом доме и сразу сориентировался. На кухне он выложил два мешочка. Один из них тяжело стукнул по доске металлом, а другой, по всей видимости, был наполнен чем-то мягким и сыпучим. Через некоторое время появился хозяин, неся в руках большую оплетенную бутыль.

— Ирменг, там небольшой подарок — четверть унции корицы и цикория, — Грегор показал на стол кивком головы.

— Отлично. Это подсластит ту кислятину, которую я глотаю в этой глуши, — смотритель поставил бутылку, достал пару кружек, и разлил вино. Быстро расправившись с первой порцией, они приступили к беседе, неспешно потягивая ароматный напиток из уже подогретых, дымящихся посудин.

— Какие новости из Ордена? Как дела у Белеша в Дрездене?

— Хорошо. Та заваруха, которую подняли с казнью герцога Жиля де Ре 6), нам очень на руку, хоть с тех пор и год прошел. Дознание продолжается. Sanctum Officium и церковники на нас практически не обращают внимания. Схватили мошенника Антуана де Палерми из Ломбардии, теперь будут идти по ложному следу еще долго. Тут еще и прагерия… А Белеш уже закончил все пять инклюзов7), и даже смог переправить их в Сицилию, на наш второй проект.

— Я рад. Что с записями Луллия8)?

— Патрик продолжает расшифровку. Тебя ведь интересуют расчеты по тяжелому золоту?

— Да, как и все последнее время. Выделить и очистить металл тяжелее аурума — это одно, а вот определить его вес, нужный для разрыва и скачка в течение переносящего потока — нечто совершенно иное, — смотритель громко икнул и подсыпал в кружки корицы.

— Все переживаешь о катастрофе на острове?

— Честно говоря, да. То, что рассказал покойный Вержер о гигантской воронке, звучало устрашающе. Мне, как и многим, больше нравится версия о мощнейшем взрыве, но никак не о пространственном переносе модели.

— Я понимаю, — гость вздохнул. — Пока все, что удалось выяснить, это что Луллий тогда использовал тяжелый аргентум, а не аурум. Не так давно наш гений — Белеш, придумал интересное объяснение случившемуся. Он утверждает, что тяжелое серебро не подходит для разрыва, так как его молекулы движутся с другой скорость, нежели течение нашего пространства. И это привело к резонансу Вездесущего, как если бы ты ткнул пальцем в бурдюк с вином: он заколыхается, втягиваясь и выпячиваясь, но его оболочка остается целой.

— Действительно, интересная мысль. Белеш сам придумал?

— Отчасти. Нечто подобное упоминалось в записях старика. Еще, Белеш подсчитал, что той массы тяжелого золота, которое мы заложили в основание наводящей спирали, должно хватить с избытком. Он смог доказать формулами, что чем выше вес аурума, который больше критического, тем дальше будет пространственный прыжок. Это как выстрел из аркебузы — количество пороха, необходимого, чтобы пуля выскочило из жерла — это запускающая доля, а потом, чем больше пороха, тем дальше летит снаряд. Просто, как и все гениальное.

— Главное, чтобы казенник не разорвало, — Ирменг тяжело вздохнул. — Не нравится мне все это. Что говорят Иерархи о начале опыта?

— Тоже, что и всегда, — гость поставил на стол пустую кружку, — Пока не наберем количество металла, нужного для возврата, начинать они не будут. Тем более, что осталось выплавить всего два стержня. Наберись терпения, Ирг!

— Да, конечно. Просто хотелось определенности.

— Пока не хватает руды. Наши немецкие и швейцарские рудокопы стараются изо всех сил, но ты же знаешь, как трудно найти нужную породу, а тут еще и Инквизиция мешает работать, в Дофине схватили несколько мастеров… Думаю, что Иерархи назначат опыт на сезон весенних гроз, которые здесь очень сильны.

— Да поможет нам Вездесущее! Жаль, что магистр Фламель не дожил до этого дня. Шестнадцать лет работы, маскировки, притворства… Я бы столько не выдержал.

— Ты здесь уже пару лет?

— Что-то около того.

— Ну, тогда полгода еще вполне сможешь потерпеть. Какой подарок, или инструмент, мне принести в нашу следующую встречу? — гость сделал хороший глоток, шумно глотая спиртное, отдающее перепрелым виноградом.

— Пожалуй, что ничего. Шлифовальня теперь у меня есть, — смотритель кивнул на сверток, — закончу подгонку вставок инклюза, и буду ждать от тебя известий и указаний.

— Кстати, Ирменг, по поводу указаний… — гость подвинул к себе вновь наполненную кружку и сделал следующую пару глотков. — К тебе поручение от Иерарха Симона.

К сожалению не очень приятное, — он порылся в складках плаща и достал запечатанный конверт.

— Ты ведь понимаешь, что при любом исходе нашего опыта, то, что произойдет, обязательно привлечет внимание Инквизиции?

— Да, было бы удивительно, если они обойдут такое событие стороной!

— А их настойчивый интерес нам совсем не нужен. Иерархи и наблюдатели смогут покинуть это место быстро и незаметно, но здесь останутся наши волонтеры. И Симон думает, что божьи псы, или их пособники, смогут выйти на наш след.

— То есть он предлагает их ликвидировать? Всех пятерых?

— Правильно думаешь! Неизлечимая болезнь, разбойное ограбление, несчастный случай… Не мне тебе объяснять. Сделать это необходимо к середине зимы. Справишься?

— Конечно! Ведь это приказ Ордена, а не моя личная прихоть.

— Тогда мне пора, — Грегор допил вино. — Загляну через три недели, в это же время. Может, все-таки, тебе что ни будь принести из Тулузы?

— Нет, благодарю. Теперь у меня есть не только работа, но и развлечение. Думаю, что встречу тебя хорошими новостями.

— Тогда договорились. Ирменг, будь осторожен, недалеко от Нарбонны я видел Орденца!

— Здесь ему делать нечего.

— Этот рыцарь — дес Хизе, тайный эмиссар.

— Тот самый?

— Да, тот самый. И не забывай про тридцать сребреников. Змея предательства всегда сидит на груди человека, и, только и ждет возможности ужалить.

— Хорошо, я не буду торопиться с приказом и инклюзом несколько дней.

— Это будет правильно. Ну, все, до встречи! — они обнялись, и гость растворился в завесе мелкого дождя.

А Ирменг — Соджер — Борнуа — Громби, еще долго сидел у окна, безуспешно пытаясь высмотреть незаметную фигуру, бредущую в полумраке ночи, опустившейся на Лангедок.

4) — Прагерия — мятеж в 1440 г. французской знати против централизаторской политики королевской

власти; подавлен королем с помощью городов

5) — "Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем" — цитата из Псалома 90; 5

6) — Жиль де Ре — герцог "Синяя борода", маршал Франции, сподвижник Жанны Дарк. Казнен в

1440 г.

7) — Инклюз — волшебный предмет, артефакт, странный прибор непонятного назначения

8) — Раймунд Луллий — ок. 1235–1315, Пальма-де-Мальорка — поэт, философ и алхимик, один из

наиболее оригинальных представителей средневекового миросозерцания с положительной его

стороны. Сторонники Луллия, бывшие довольно многочисленными уже в последние годы его

жизни (в одном Парижском университете нашлось 50 магистров и докторов, заявивших письменно

полное одобрение его учению), образовали после его смерти целую школу, особенно

процветавшую в XV веке. Написал несколько алхимических трактатов, из которых "Завещание"

("Testamentum"), "Сборник правил, или путеводитель по алхимии" ("Codicillus, seu vademecum")

и "Опыты" ("Experimenta") приобрели громкую славу

Дальент дес Хизе, рыцарь Алькантара9), тайный агент Великого Магистра Гутиэро де Сотомайера, приор командорства и регент Ордена в Нарбоннской епархии, а заодно комиссар и inquisitor a Sede Apostolica specialiter deputatus10), проклиная погоду пробирался по лесной тропе к деревушке Сен па Жерми.

Уже темнело, когда он выбрался на опушку и в сгущающихся сумерках разглядел домики у подножья скалистого утеса. Усталая ездовая сразу пошла веселее, почувствовав скорый отдых, а тяжеловоз чалый, нагруженный дорожными вьюками и оружием, и всю дорогу плетущийся в арьергарде, всхрапнул и стал рваться вперед. Подъехав ближе, рыцарь сориентировался и направил коней к деревенской церкви, окруженной фруктовым садом и невысоким каменным забором. Калитка была заперта, за ней переливчато лаяла собака. Комиссар громко постучал, через несколько минут из-за забора послышались шаги, и кто-то скрипуче спросил:

— Кого там принесло, на ночь глядя?

— Benedictum nomen lesu!11) К отцу Лекору — ответил храмовник.