Читаем Виртуальный роман онлайн бесплатно

— Опять этот драндулет посреди дороги!

Я с досадой хлопнула по рулю своей старушки «киа». Устала как пёс, хочу побыстрее оказаться дома и нырнуть в ванну с душистой пеной, а тут ни пройти ни проехать! Какой-то хмырь оставил роскошный «харлей» аккурат в узеньком месте под аркой нашего дома.

Тот раскорячился, нахально поблескивая холёными боками, и приличным дамам его никак не обойти, хоть плачь! Не первый раз вижу это чудо в перьях, и всегда в неподходящем месте. Где же его хозяин? Он, вообще, хоть иногда думает головой?

Я начала раздражённо подавать звуковые сигналы и — вуаля! — из подъезда под аркой выскочил здоровенный детина под два метра ростом. Ухмыльнулся, пакостник такой, сверкнув в мою сторону белозубой улыбкой, отвесил шутовской поклон, вскочил на своего боевого коня и стремительно рванул с места. Только мелькнула его чёрная бандана. Я едва успела погрозить кулаком. Однако кто это заметил? Хмыря уже и след простыл.

Надо будет сделать внушение наглецу. Что за вселенский пофигизм! А если бы мне требовалось срочно проехать, а он бы, например, дрых у себя дома? Или ещё что-нибудь делал и не слышал? Чем там молодёжь увлекается? Музыку слушает? В общем, придётся заняться его воспитанием.

Ладно, хватит ворчать, как бабулёк на лавочке. Путь-то свободен — пора домой баиньки. Я припарковалась на своём законном месте в «кармане» у дома, вытащила тяжеленные сумки с продуктами и, пригибаясь к земле, словно нагруженный ослик, засеменила к подъезду.

На звук открываемой двери в коридор выглянула взлохмаченная голова моего тринадцатилетнего Ромки. В наушниках, конечно.

— Привет, ребёнок! — крикнула я погромче.

— Я не ребёнок, — недовольно буркнуло дитя.

Надо же, услышал! Сквозь оглушительную какофонию звуков.

— Кому как, а мне ребёнок… — резонно заметила я. — Сумки разгрузи…

— Чё-чё? — Ромка сделал вид, что не слышит, и уже собрался ретироваться в свою комнату.

Вот так вот. У нас, оказывается, избирательный слух! Что хотим — слышим, что не нравится — пропускаем мимо ушей.

— Поди-ка сюда, — я демонстративно поманила его рукой.

Тут уж деваться некуда. Кто не спрятался — я не виновата. Сын поплёлся ко мне.

— Отнеси сумки на кухню и разложи продукты по местам! — я отдала распоряжение как заправский военачальник.

— Ну мам… — заныл Ромка.

— Давай-давай, пошевеливайся… — тоном, не терпящим возражения, проговорила я. — Любишь кататься — люби и саночки возить!

Это я в том смысле, что поесть-то все любят, а как повозиться с продуктами, так нет никого. Вообще-то, по образованию я филолог и знаю много всяких пословиц и поговорок. Они у меня припасены на разные случаи жизни. Просто вылетают автоматически, я и опомниться не успеваю. Раз — и крылатая фраза! Мы в универе даже конкурсы устраивали — кто кого переиграет по части пословиц и поговорок. Как ни крути, филологи.

Ромка потащил сумки на кухню и стал раскладывать продукты, при этом ни на минуту не расставаясь с наушниками. Как он выдерживает весь этот кошмар, который у него называется музыкой? Я и на расстоянии поёживаюсь, потому что до меня доносятся жутко скрипучие звуки, сменяющиеся ужасающим грохотом.

— Смотри, Ромка, — пугаю его я, — вот оглохнешь от этих наушников, тогда узнаешь!

— Чё-чё? — снова спрашивает он, освобождая одно ухо.

— И не «чёкай», — морщусь я. — Русский язык так красив и разнообразен, а ты, кроме своего «чё», ничего придумать не можешь…

— Нормуль, мамуль, — улыбается мой сын.

Ну вот как это называется? Объясняется двумя-тремя словами.

— Ты что, Эллочка-людоедка? — с досадой спрашиваю его я.

— Чё-чё? — непонимающе смотрит на меня Ромка. — А кто это?

— Книги надо читать! — взвилась я. — Понимаешь — хорошие книги! Я же давала тебе, а ты вместо этого музыку свою дурацкую слушаешь! И, вообще, сейчас же сними наушники, Роман, мне надо с тобой серьёзно поговорить.

Когда я называю сына полным именем, он понимает, что лучше меня не злить. Послушно стаскивает их с головы и выжидательно смотрит на меня. Долговязый такой, как большинство подростков, нескладный, вихрастый…

«Надо будет его подстричь…» — машинально мелькнула мысль.

— Во-первых, ещё раз тебе повторяю — от такого грохота ты можешь банально оглохнуть, — начала я воспитательный момент. — Ну если не оглохнуть, то слух испортить точно…

— Да ну, мам, это вряд ли… — недоверчиво шмыгнул носом сын. — Никто пока не жаловался…

— Ключевое слово — «пока», — продолжала я гнуть свою линию. — Сейчас не жалуются, зато потом пожалуются… Жизнь-то длинная. Ты ведь не будешь молодеть, будешь становиться только старше. А о здоровье надо думать смолоду. Не успеешь оглянуться — вот уже и старость подкрадывается, и аукнутся тебе грехи молодости…

— Какая старость, мам? — удивлённо распахнул на меня свои васильковые глаза Ромка.

Ему в тринадцать лет, видно, казалось, что он будет вечно юным. А старость — это что-то запредельное, не про него.

— Обыкновенная, человеческая… — назидательно проговорила я. — Она ко всем приходит. Если, конечно, повезёт.

Для Ромки, похоже, эти мои слова — как об стену горох.

— В общем, так, чадо, — подытожила я. — Ограничь хотя бы время таких прослушиваний. Иначе будешь ходить со слуховым аппаратом. Вот твои приятели повеселятся!

Я решила его немного припугнуть. Для его же пользы. У Ромки слегка вытянулось лицо, когда он представил себя с такими штуковинами в ушах. То-то же!

— И, во-вторых, — я решила быть последовательной занудой до конца. — Вчера на родительском собрании на тебя жаловалась классная руководительница. Мол, Волков слишком рассеян на уроках…

— Я что, я — нет… — стал оправдываться сын.

— А тройку по русскому языку кто схлопотал? — ехидно поинтересовалась я.

— Ну не двойку же… — резонно заметил мой ребёнок.

Вот и поговори с ним. На всё найдётся ответ.

— В общем, тройку исправить и на занятиях быть внимательнее! — строго потребовала я. — Обязательно проверю. И с учительницей ещё поговорю. Иначе придётся принимать меры, — добавила с важным видом.

Правда, пока не знаю какие. Лишь его сладкого, что ли? Или музыку эту отобрать? Мамка-деспот. Не получится. Большой он уже. Ох, как же трудно воспитывать парня без отца! То есть отец-то у него, слава богу, жив-здоров, но мы в разводе, и он является кем-то вроде воскресного папы с подарками и мороженым. Ну да, так и есть. Мама — тиран, а папа — праздник.

Отец с Ромкой видится нечасто. И ему, похоже, не с руки при встречах ругать сына за разные проделки. Борис — мой бывший — как бы старается загладить перед ним свою вину за наш развод и больше его задабривает, а не воспитывает. Парню бы каждодневное отцовское влияние, отцовский пример и всё прочее. Но не получается.

Ромка, опустив голову, старательно выжидал, когда закончится мой воспитательный момент. Ему страсть как хотелось улизнуть в свою комнату и опять врубить эту жуть.

— Ладно, — смилостивилась я. — Сейчас чуток в ванне поплаваю и будем ужинать. А то я что-то притомилась. У нас ещё котлеты остались?

Он кивнул и рванул к себе. Приняв по-быстрому ванну, я накрыла на стол и позвала сына. Ужин прошёл, как говорится, в тёплой дружественной обстановке. А поздно вечером позвонила моя близкая приятельница Вера. Мы с ней общаемся ещё с универа (ха, прямо стихами заговорила — Вера с универа!), теперь вот вместе работаем.

— Ну как ты там, Наташ? — вкрадчивым голосом поинтересовалась она. — Не спишь ещё?

— Не сплю… — отозвалась я.

С недавних пор Вера чувствует свою вину передо мной. Борис перед сыном лебезит, а Вера — передо мной. И всё по одной причине. Но об этом чуть позже.

— На работе-то как, нормально? — задала она дурацкий вопрос.

— Верк, ну ты же и так знаешь! — ехидно заметила я. — Мы ведь с тобой сегодня пересеклись и всё обсудили. Давай, колись, чего звонишь!

— Да я это… — неловко мнётся она.

— Опять, что ли, жениха мне нашла? — без церемоний спросила я.

Не люблю все эти расшаркивания — не имею такой привычки.

— Да ну, какой там жених… — смутилась приятельница. — Просто хочу пригласить тебя в субботу ко мне в гости…

Вера усиленно пытается наладить мою личную жизнь. Можно сказать, прямо с ног сбилась. Спит и видит, как бы снова выдать меня замуж! Ну или хотя бы гражданского мужа найти. В общем, пристроить. Тогда она могла бы вздохнуть со спокойной совестью.

А оно мне надо? Меня, вообще, кто-нибудь спросил? От этих личных драм уже так колбасит, что мама не горюй. Я о Ромке забочусь — и этого вполне достаточно. А ублажать ещё какого-то мужика на фиг надо! Ещё неизвестно, как Ромка воспримет чужака. Ой, это же такие заморочки начнутся! Нет уж, спасибо, я пешком постою.

— Ну так об чём спич? — подкалываю её я. — Что там за новый прЫнц выискался?

— Скажешь тоже — прЫнц… — обескураженно проговорила Вера. — Придут две-три приятельницы с мужьями… Ну, мой Герка будет, конечно. Обыкновенные дружеские посиделки…

— Ох, Верка, не темни… — усмехнулась я. — Знаю тебя. Опять кого-то мне подыскала…

— Но я же о тебе беспокоюсь! — воскликнула приятельница. — Что ты всё одна да одна, ещё и с ребёнком…

— Ну и что? — удивилась я. — Мне хорошо, понимаешь, хорошо! И никого больше не надо.

— Это ты просто передо мной бравируешь… — с недоверием отозвалась она. — А сама, небось, по ночам слёзы льёшь в подушку…

— Да не лью я никаких слёз! — вскричала я. — Успокойся.

Вера была из тех женщин, которые не представляли своей жизни без мужика. Даже не в смысле секса, хотя и он тоже не сбрасывался со счетов. Но самым главным для неё было физическое присутствие мужчины в квартире. Вот чтобы, скажем, лежал тот на диване и смотрел телевизор. Или пусть хоть у компа сидит или в свой смартфон уткнётся — тоже подходяще. А уж если гвоздь забьёт или мусор вынесет — тут уж настоящий праздник!

— Ты, Вер, меня с собой не сравнивай, — назидательно проговорила я. — Мы с тобой разные. Мне и одной хорошо. И, вообще — тебе любой мужик сгодится, лишь бы мужик, а у меня свои требования имеются…

— Вот ты с этими требованиями и будешь встречать старость в одиночестве… — обиженно засопела приятельница. — Не девочка ведь уже. Пора спуститься с небес на грешную землю. А ты всё прЫнца на белом коне дожидаешься…

— Никого я не дожидаюсь! — с досадой вскричала я. — Можешь ты это понять?

Видно, не может. Невдомёк моей любвеобильной Верочке, что вполне реально быть самодостаточной женщиной и счастливо прожить одной. Или мне всё это только кажется? А Вера видит меня насквозь и понимает то, чего я пока не осознаю?

— Ладно, Верк, спасибо за приглашение, — миролюбиво проговорила я. — Может, приду.

Мы распрощались, и на меня нахлынули воспоминания.

Вообще-то, к своим тридцати пяти годам я успела уже дважды побывать замужем. По нынешним меркам, это совсем немного. Можно даже сказать, почти ничего. В смысле опыта и всего такого.

Первый брак, как водится, был студенческим. С Серёгой мы вместе учились в универе. Мало того, ещё и на одном факультете. Ну и Вера тоже. В первый же день смотрю — возле гардероба топчется какой-то парень. Молнию на куртке у него заклинило. Он её дёргает, а она ни в какую. Парень не знает, что делать, и беспомощно озирается.

— Давай помогу! — тут же подскочила я.

Меня хлебом не корми — дай порешать чужую проблему. Ну, руки-то мои были приделаны, как надо, не то что у этого несчастного недотёпы. Он посмотрел с благодарностью. Я чуть подвигала молнию, где надо растянула, где надо подогнула, и — пошла родимая!

— Ой, спасибо, — смущённо потупил глаза парень. — А то я не знал, как быть…

Ну прямо дитё малое! Или тут, в филологическом, все парни такие?

— Тебя как зовут-то? — улыбнулась ему я.

На свою голову!

— Сергей, — представился он. — А тебя?

— Наталья. Можно, конечно, просто Наташа. Или даже Тала.

— Тала — как здорово… — снова улыбнулся он. — Прямо как вода талая…

Вот тебе романтик! Ну, филолог же. Серёга сразу потянулся ко мне, словно был-был, маленький, один, а тут вдруг нашёл прибежище.

— Ты домой? — деловито поинтересовалась я, интуитивно почувствовав, что с этой минуты взяла над ним шефство.

— Да. А ты? — тут же спросил он, потрусив рядом со мной, как заблудившийся щенок.

— Я тоже. Ну, пошли вместе.

И мы направились в сторону метро.

«Вообще-то, он ничего, — подумала тогда я. — Симпатичный». В филологическом универе парней можно по пальцам пересчитать. У нас в группе их было всего двое — один высокий худющий ботан в очках, а другой — здоровяк необъятных размеров, которому больше подошло бы вагоны разгружать, а он отчего-то подвизался в аудиториях сидеть и литературоведением заниматься. А Серёга выглядел вполне прилично — рослый, широкоплечий, вот только робкий какой-то, и от этого возникало невольное желание его опекать.

— А ты с какого факультета? — спросила я.

Он назвал. Ба, так и я с того же! Но почему-то его не заметила. Вполне возможно, ведь сегодня был лишь первый день учёбы. Хотя парни, конечно, в женских коллективах всегда на виду. Оказалось, мы будем учиться в разных группах. Услышав, что мы с одного факультета, Серёга ужасно обрадовался. С чего бы это?

— Я тут никого не знаю… — удручённо проговорил он.

— Так и я никого не знаю, — беспечно махнула рукой я. — Подумаешь! Узнаем. С тобой-то ведь уже познакомились.

— Жаль только, что мы в разных группах… — заметил он.

Ну, правда, вот есть маленький мальчик! И, похоже, ему надо за кого-то зацепиться. Так, болтая, мы и дошли до метро. Но нам оказалось не по пути.

— Ладно, до завтра, — попрощалась я. — Смотри не опаздывай. И молнию свою проверь, чтобы больше не заклинивала.

Похоже, уже вошла в роль то ли старшей сестры Серёги, то ли его заботливой мамаши.

— Ага, — улыбнулся он. — Пока.

Серёгу, видимо, очень даже устраивало, что кто-то о нём ежеминутно печётся. Тогда он чувствовал себя в своей тарелке. Чуть позже я смогла в этом окончательно убедиться.

А на следующий день мы познакомились и подружились с моим Веруном. Учились в одной группе и все последующие годы просидели бок о бок. Как-то сразу понравились друг другу и нашли общий язык, несмотря на то, что были совершенно разными: Вера — томной пышнотелой брюнеткой, а я шустрой худенькой блондинкой. Моя новая приятельница всех представителей мужского пола старше восемнадцати рассматривала как потенциальных кандидатов в мужья, а я о замужестве, вообще, не думала. И вот ведь игра судьбы — не собиралась замуж, а выскочила одной из первых, Верун же спала и видела услышать марш Мендельсона в свою честь, а ничего у неё не получалось. Но это я немного забежала вперёд. Пока мы болтали и, к нашей радости, находили много общего.

На большой перемене открылась дверь, и в аудиторию бочком просочился Серёга.

— Привет, — поздоровался с нами.

Мой Верун сразу сделала «стойку» и принялась сканировать новый объект.

— Вер, это Сергей из соседней группы… — провела я нехитрую процедуру знакомства. — А это Вера.

— Очень приятно… — нараспев произнесла она, кокетливым жестом протянув ему руку.

Серёга её пожал и молча кивнул. Верун, видно, ожидала более оживлённой реакции на собственную персону и чуть надула губы. Вот ведь люди! Некоторым кажется, что все должны буквально терять от них голову и сами в штабеля укладываться.

— Есть хочешь? — без церемоний спросила своего подопечного.

— Ага… — живо откликнулся тот.