Читаем Вето на брак онлайн бесплатно

Потирая ушибленную коленку, Граси едва сдержала крик боли, с досадой оглядывая раскинувшуюся перед ней картину: опрокинутый журнальный столик, осколки некогда стоявшей на нем вазы, цветы в луже разлившейся воды, опрокинутая вместе со всем остальным чашка, валявшаяся теперь на полу рядом с коробкой конфет, медленно впитывающей в себя остатки сладкого горячего кофе.

Торнадо по имени Граси вновь обрушивается на город, грустно подумала она. И почему только такие вещи случаются чаше всего именно со мной? По крайней мере, только у меня руки и ноги сразу же превращаются в лопасти ветряной мельницы, стоит мне хоть капельку заволноваться.

Граси моргала длинными темными ресницами, словно это могло помочь ей справиться с внезапно подступившей тошнотой, и не обращала никакого внимания на доносящуюся из телефонной трубки болтовню своей мачехи Пилар.

Да, Граси могла под действием собственных эмоций превращаться в неконтролируемое оружие, опасное сколь для себя, столь и для окружающих. Но ее неловкость, по крайней мере на этот раз, имела более чем достаточные оправдания. Помимо того, что всего четыре месяца прошло с тех пор, как умер ее отец, ей вскоре предстояло уехать из Мадрида, оставив любимую работу и друзей, чтобы жить вместе с мачехой в Барселоне.

К тому же как раз в этот момент Пилар сообщала падчерице довольно неожиданную новость:

— У меня… у меня есть мужчина, Граси.

Ваза с цветами, стоявшая недалеко от телефонной тумбочки, непонятным образом стала падать, так что Граси пришлось изловчиться и броситься вперед в попытке поймать его, что привело лишь к тому, что в суматохе она задела коленкой тумбочку и через секунду оказалась похороненной под градом валящихся отовсюду предметов.

Будто не замечая шума на другом конце провода, Пилар продолжала беззаботно щебетать:

— Дорогая, он просто чудо! Такой сильный, остроумный, сексуальный…

Поток эпитетов, лившийся в ухо Граси, казался бесконечным. Зажав телефонную трубку между плечом и подбородком, она принялась растирать сильно ноющую от ушиба голень.

— Подожди-ка, Пилар, — сказала она, наконец собравшись с мыслями, — ты сказала, у тебя… есть мужчина?

— Ну да! Молодой… и уже знающий, как по-настоящему проводить время!

— Даже так… — Граси с трудом подавила непроизвольно поднимающуюся волну зависти.

— Дорогая, да он просто играет с жизнью!

Граси задумалась. Эта восторженность обретенным совсем недавно любовником оскорбляла память ее отца, что было, естественно, верхом бестактности. В то же время она в какой-то мере понимала Пилар, которая хлебнула горя в последние недели жизни мужа.

Но… любовник! Граси нахмурилась, пытаясь понять, как именно должна к этому отнестись. Мачехе было, прямо сказать, рановато обзаводится мужчиной: овдовев всего четыре месяца назад, Пилар могла бы и подольше находиться в трауре. Граси тотчас устыдилась своих ханжеских мыслей. Она думала в точности как старая одинокая брюзга, стремящаяся испортить жизнь и другим. Да, с ее стороны было глупой ошибкой попасться на удочку ухаживаний Маноло Морадильо. Отец ведь всегда говорил ей, что она стремится видеть в людях лишь хорошее, вот и оказалось, что Маноло был на самом деле мелочным плутишкой, а не тем мужчиной, о котором она мечтала всю жизнь.

Продолжая страдать из-за трагической размолвки с Маноло, Граси, всегда стремившаяся к независимости, фактически ушла из дому после того, как отец женился в третий раз. Устроившись работать сиделкой, она появлялась в роскошной мадридской квартире, полновластной хозяйкой которой стала, лишь в выходные. При этом ей наравне с мачехой принадлежала квартира отца в Сан-Андрее-де-Паломар, считавшимся одним из самых фешенебельных районов Барселоны.

Естественно, такое наследство не могло не привлекать внимания, и женихи слетались как светлячки на огонек. И вот теперь, получив половину состояния Науреса, Пилар, ее мачеха, снова становится одной из самых привлекательных невест, имеющей в качестве приданого лакомый кусочек — частную клинику с передовыми технологиями и высокооплачиваемыми консультантами.

— И как долго вы с ним знакомы? — холодно поинтересовалась Граси.

— Месяца два. Мне было так одиноко, и вот я встретила его…

— И, разумеется, он искал в этой жизни только тебя!

— Искал… ну да…

— Мне надо бы чаще навещать тебя, — сказала Граси с сожалением, почти извиняясь.

— О, дорогая, у тебя и своих дел хватает, — отозвалась Пилар.

Однако Граси продолжала мучить совесть.

— Я просто забыла о тебе… ведь я могла бы уволиться с работы и жить с тобой, после того как папы не стало…

Однако единственное, о чем Пилар могла сейчас говорить и думать, был ее новый поклонник, и Граси вдруг поняла, насколько изменилась ее мачеха за последние месяцы. Если раньше в ее голосе не звучало ничего, кроме тоски и безнадежной апатии, то теперь он был наполнен чем-то светлым и радостным, будто огромный камень свалился с плеч Пилар.

— Пойми, я никогда не думала, что смогу найти мужчину в моем возрасте…

— В твоем возрасте?! — негодующе воскликнула Граси. — Да тебе всего тридцать два!

— Все равно я постарела. У меня уже морщины…

— Между прочим, морщины есть и у меня, хотя я на восемь лет тебя моложе!

Граси вдруг пришло в голову, что Пилар затеяла любовную интрижку, только чтобы как-то избавиться от одиночества и неуверенности в будущем.

— И только, пожалуйста, не спеши, — попросила она, вклинившись в поток восторгов мачехи.

— Шутишь?! — взвизгнула Пилар. — Да он как динамо-машина! С ним не успеваешь опомниться! Просто сказка! Красиво ухаживает, превосходно танцует и к тому же — обожает магазины!

— Ничего себе! — присвистнула Граси, пытаясь представить дружка мачехи. — Прямо жиголо из фильмов тридцатых годов! Бьюсь об заклад — у него аккуратные черные усики!

Граси ощутила легкое беспокойство: Пилар слишком доверчива, а Барселона буквально кишит охотниками поживиться чужим состоянием. Многие мужчины готовы продать черту душу за возможность командовать богатой и красивой женщиной, носить фирменный пиджак и пару раз поздороваться с какой-нибудь второсортной знаменитостью… Раздумывая, как бы взять развитие ситуации под свой контроль и в то же время не обидеть мачеху, Граси пробормотала ничего незначащее:

— Танцы и магазины… Что ж, очень по-европейски…

— Он же испанец, — ответила Пилар и зевнула, причем, как показалось Граси, не потому что предмет разговора казался ей скучным, а именно от переизбытка танцев и магазинов. — У него атлетическое телосложение, он потрясающе силен, — будто зачитывая список, тараторила Пилар.

Граси понимала, что, овдовев, мачеха больше всего боялась снова оказаться в нищете, и, естественно, нуждалась как в материальной поддержке, так и в уверенности, которую мог ей дать сильный мужчина, находящийся рядом.

— Ну просто мечта любой женщины! — с легкой насмешкой заметила Граси. — Чем же он занимается?

— Тратит на меня деньги, милая! Он такой щедрый! И очень энергичный!

Пилар будто вещала на публику. Граси знала, что ее мачеха была приземленной и к тому же довольно застенчивой женщиной. Так зачем сейчас ломает комедию?

— Пилар, будь со мной откровенна.

— Я откровенна, — отозвалась Пилар, и в ее голосе Граси вдруг почудились тревожные нотки.

— Но почему именно он?

— О вопросы, вопросы! Честно говоря, я устала, дорогая! Мы так славно повеселились, что теперь у меня слипаются глаза. — Пилар снова зевнула. — Какой мужчина! Ты и представить не можешь, с какими людьми мне довелось встретиться!

— У меня, наверное, и фантазии не хватит, — поддакнула Граси, понимая, что разговор может затянуться на целую вечность, если Пилар начнет перечислять всех увиденных ею знаменитостей, обыкновенно составляющих цвет любой вечеринки. — К тому же у меня сегодня ночное дежурство. — У меня тоже!

Граси с удивлением обнаружила, что последняя реплика показалась ей отвратительной. Она не смогла бы объяснить почему, ведь у Пилар было полное право распоряжаться собой, в том числе и в сексуальной жизни.

— Что ж, рада за тебя, — постаралась она произнести как можно более равнодушно, — но, извини, Пилар, у меня сейчас нет времени разговаривать. Дашь мне подробный отчет, когда увидимся. Завтра я заканчиваю работу, даю прощальную вечеринку, заезжаю домой за вещами и мчусь на самолет. Кстати, ты обещала оставить для меня твою машину в аэропорту Барселоны.

— Ну не брать же напрокат какую-нибудь проржавелую кастрюлю! Конечно, я дам тебе свою. Мне стоит только пальцами щелкнуть, как мой водитель…

— Звучит довольно приторно, — заметила Граси, вновь настораживаясь.

— Зато как удобно! Ты же знаешь, я не дам себе пропасть! Да, так он отгонит машину в аэропорт и оставит для тебя ключи у стойки регистрации. Ключи от квартиры найдешь в бардачке. Когда ты приедешь, меня скорее всего не будет, так что входи и чувствуй себя как дома.

— А я-то рассчитывала застать тебя… — Даже глухой расслышал бы в голосе Граси нотку тревоги и волнения. — Понимаешь, это мой первый день в Барселоне после стольких лет отсутствия, что-то вроде начала новой жизни, и оставаться на ночь одной…

— Знаю, детка, но ничего, отметим твой приезд в любое время. Маноло как раз обещал мне романтический ужин у него на яхте…

Граси стало трудно дышать. Маноло… Маноло!

Тщетно пытаясь схватить ртом хоть глоток воздуха, она чувствовала лишь глухой звон, оставшийся в ушах от этого имени, и пустоту, холодом разливающуюся по телу.

Потрясенная Граси чуть не плюхнулась мимо кресла, ударившись об его твердый край, прежде чем почти без чувств соскользнуть на мягкое сиденье. Нет, она определенно сходила с ума. Маноло? Граси ощутила, как под тонкой тканью юбки трясутся колени. Волна паники и безотчетного страха все же захлестнула ее. Только не это! Это же невозможно… невозможно! Только не он. Только не Маноло и Пилар! — будто умоляя кого-то, мысленно причитала Граси.

Она словно оказалась вне времени и пространства и могла слышать лишь учащающиеся удары собственного сердца и чувствовать вкус крови, сочащейся из нечаянно прикушенной губы.

Не один же Маноло на всю Испанию, пыталась успокоить себя Граси, в то время как сжавшееся в смутном предчувствии сердце говорило ей, что в ее жизни всегда был и будет именно один на всю Испанию Маноло, и это тот самый Маноло — лживый, коварный и бессердечный.

Граси отчетливо, будто и не было этих шести лет, помнила, как Маноло влетел в их дом, едва не сбив с ног ошеломленную служанку.

— Наурес!!! — заорал он в исступлении. — Наурес!!!

Забывшись в бешеном приступе гнева, он не сразу заметил ее. Граси стояла наверху лестницы, и ее распущенные волосы были всклокочены, а некогда пленявшие его своей красотой глаза покраснели и ввалились.

Маноло застыл в изумлении и только и мог что смотреть на свою бывшую невесту, потрясенный столь разительной переменой в ее внешности. С тех пор, как они виделись в последний раз, прошло ровно три месяца, и за это короткое время Граси изменилась до неузнаваемости. Некогда блиставшая красотой молодая женщина, которой не составило большого труда завладеть его сердцем, теперь поразила Маноло бледностью отекшего лица и заношенной безобразной одеждой. От столь ошеломляющей перемены Маноло содрогнулся.

Граси знала, что выглядит ужасающе, но знала также, что причиной всему был Маноло. С тех пор, как он объявил, что между ними все кончено, ее жизнь превратилась в бесконечное чередование дней и ночей, наполненных тоской и слезами. Но даже если она и считала его виновным в том, что он разбил ее жизнь, она продолжала любить его… Если бы кто-нибудь только знал, как сильно!

Она побрела вниз по лестнице, тяжело опираясь на позолоченные перила. Будто не заметив Маноло, прошла в небольшую гостиную и оглянулась, но лишь затем, чтобы встретиться взглядом с его темными глазами, откровенная ненависть которых пронзала ее насквозь.

— Уходи, — сказала наконец Граси тихо, но Маноло успел заметить, как дрожит ее голос. — Уходи, прежде чем я вызову полицию!

— Где он? — Его слова больше походили на сдавленное шипение, порожденное яростью, исходящей из каждого звука.

— Вон! Вон, слышишь?! Немедленно уходи отсюда!

Маноло выругался и крепко сжал кулаки.

— Ну и трус же он! Не мог же он не знать, что рано или поздно я приду за ним сюда.

— Ты и не особо спешил, — холодно заметила Граси, — вот уже месяц прошел, как закончилось расследование. А ты все уверен, что мой отец будет сидеть и ждать, пока ты явишься и сообщишь ему о своих обидах.

— Обидах?! — Маноло сорвался на крик, не в силах больше сдерживать поднимающийся внутри вихрь эмоций. — Да ты хотя бы представляешь, что случилось с моим отцом?

— Нет, и, по правде говоря, не хочу ни знать, ни думать об этом. — Эти жестокие слова вырвались у Граси вместе с отчаянием и горечью видеть Маноло таким, каким он стоял перед ней сейчас: чужим, оскорбленным и ненавидящим.

Маноло отпрянул, будто только что получил удар в лицо.

— Не думаю, что это действительно так… — только и смог хрипло прошептать он.

И действительно, то, что произошло с отцом Маноло, не могло быть безразлично Граси. Она глубоко уважала Альберто. но не могла простить ему, что он поссорился с ее отцом и пытался оклеветать его.

Беда случилась три месяца назад, когда отец Граси, Энрике Наурес, заявил, что отец Маноло вовсе не является главным инвестором открытой им недавно частной клиники. Почуяв неладное, Альберто Морадильо немедленно организовал финансовую проверку. Результаты расследования оказались неожиданными. В течение двух месяцев удалось подтвердить отсутствие поступлений каких-либо средств на счета клиники. Наурес был оправдан, а Морадильо заклеймен как лжец и мошенник.

— Если репутации твоего отца и был нанесен ущерб, то, поверь, мне действительно очень жаль. Но он не должен был заявлять, будто это он финансировал клинику. Это было, по меньшей мере, нечестно.

— Ты ошибаешься! Я просто уверен в этом! — буркнул Маноло с плохо скрываемым раздражением.

Граси поняла, что дальнейший разговор будет лишь пустой тратой времени. Они оба уверены в правоте своих родителей. Она знала, что ее отец не мог лгать, когда отрицал, что Альберто Морадильо когда-либо финансировал его клинику. Да и результаты расследования подтвердили это. Все обвинения Маноло просто смешны! Но зачем он старается отстоять то, что принципиально не поддается никаким доказательствам?

Маноло не мог не верить отцу и поэтому должен был отвергать даже те факты, которые представлялись абсолютно очевидными. Пытаясь оправдать честь своей семьи, он превратил свою жизнь в непрекращающийся кошмар.

Худой, отощавший, с впавшими щеками и торчащими скулами Маноло выглядел не намного лучше своей бывшей невесты. Некогда ровный лоб теперь усеивали легко различимые морщины, а тени под глазами ясно указывали на долгие ночи, проведенные в бессоннице.