Читаем Веселое и грустное онлайн бесплатно

Человеком, который хотя бы одной ногой ступил на крымскую землю, мгновенно овладевает неудержимое стремление побывать в Севастополе.

Это наблюдение принадлежит не мне, а медицине. Медицина неопровержимо установила, что курортник входит в «норму», душевно уравновешивается лишь после того, как побывает в легендарном городе-герое. А до этого человек мается, просто тает на глазах. Да, он любуется сказочными парками Южного берега Крыма, блаженно вдыхает целительный озон, добросовестно потребляет калории (в пределах стоимости путевки и сверх того), но все же врачи констатируют различные отклонения от нормы. И давление слишком высокое, и пульс слабо прослушивается, и сон беспокойный, и вообще типичное не то.

В таких случаях выручает не врач, а культорганизатор. Даже само объявление о предстоящей поездке в Севастополь мгновенно повышает общий тонус у пациентов санатория или дома отдыха. А после заветной экскурсии и вовсе все приходит в норму: и давление, и пульс, и сон, и общее настроение.

Если вы думаете, что это вступление к диссертации о новой отрасли курортного лечения — севастополетерапии, то грубо ошибаетесь. Речь не о курортниках. Собственно, с таким же успехом мы могли бы начать с командировочных. Они тоже не обходят стороной Севастополь. По пути из Ростова в Феодосию ростовский заготовитель непременно делает пересадку в городе русской славы. Осмотр панорамы Рубо он считает составной частью своей многотрудной деятельности.

Мы уж не говорим о туристах и экскурсантах, которые круглогодично осаждают панораму и диораму, Херсонес и музеи знаменитого города.

Севастополь привлекает всех. Взрослых и детей. Писателей и читателей. Крупных общественных деятелей и скромных членов профсоюза. Жителей юга и севера. Горожан и сельчан.

И вам советуем здесь побывать, если вы еще не видели Севастополя.

Вы, конечно, знаете, что этот белокаменный красавец дважды возрождался из пепла и руин. Вся страна помогала восстанавливать Севастополь, но характер, духовный облик города севастопольцы формируют сами. Они первыми в стране бросили клич о соревновании за город коммунистического труда, образцового общественного порядка и высокой культуры.

К этой большой цели они идут без громких слов и скучных нравоучений. Когда здесь начался широкий поход в защиту зеленого друга, никто никому не докучал сердитыми табличками:

«Не ломайте деревьев!»

«Не ходите по газонам!»

Бросались в глаза призывы делового и даже философского характера. К примеру, такие:

«Каждый человек должен посадить дерево!»

«Комсомолец, сколько ты посадил деревьев?»

И представьте себе, философия больше действует, нежели пресловутое «не ходите по газонам». Не знаю, как на философский призыв отозвался каждый комсомолец в отдельности, но в целом севастопольцы посадили миллион деревьев с добрым гаком.

В свое время (да и сейчас) большими энтузиастами деревонасаждения были жители пригородного Белокаменска (бывший Инкерман). Новопосаженным садам и аллеям работники местной электростанции даже давали названия производственных подразделений; сад топливно-транспортного цеха, аллея тепловой лаборатории.

А ведь красиво звучит: аллея тепловой лаборатории!

Неплохо, чтобы так было по всем городам, поселкам и селам. Чтобы люди с почтением говорили: «Аллея комбината стройматериалов», «Сад ветеранов флота», «Сквер отдела социального обеспечения». Это наверняка повлияло бы и на работу предприятий и учреждений. Ведь зеленый друг — это не только кислород, но и нечто духовное.

Чистота и опрятность Севастополя общеизвестны. Впечатление такое, что он постоянно пребывает в праздничном состоянии или предпраздничном. Я не знаю, кому здесь надо отдать предпочтение — горкоммунхозу с его корпусом заботливых дворников или общественности с ее боевыми санитарными дружинами. Определенно можно сказать лишь одно: все севастопольцы стали ревностными поборниками чистоты. Все до одного. От мала до велика. И если кто-то бросит на Большой Морской или площади Ушакова окурок, то можете не сомневаться, что прописка у него не севастопольская. Вообще, я бы посоветовал севастопольцам при въезде в город установить табличку: «Вытирайте ноги». Впрочем, они этого не сделают, поскольку назидания им противопоказаны.

От чистоты внешней перейдем к чистоте внутренней. Ведь у севастопольцев особая забота о духовном здоровье. Скажем прямо, конфликт семейств Монтекки и Капулетти решился бы в Севастополе быстро и отнюдь не трагически. Глав двух враждующих семейств немедленно пригласили бы на общее собрание жильцов, на товарищеский суд, и непримиримые враги обязательно заключили бы договор о ненападении и неприменении средств взаимного оскорбления.

В Севастополе бытует такое выражение: «привести в меридиан». Это значит — призвать человека к порядку, ежели он скандалит, пьянствует, нарушает спокойствие соседей. Практически это выглядит следующим образом. Скажем, заметили, что гражданин нехороший часто заглядывает в бутылку, устраивает семейные скандалы.

К нему на квартиру приходят члены секции по борьбе с пьянством. С гражданином нехорошим ведут хороший разговор по душам. Хмельной собеседник куражится, даже голос повышает: «Не лезьте в мою личную жизнь!» И тогда ему напоминают некоторые сведения географического порядка. В частности, о том, что Севастополь — это культурный, исторический центр с трехсоттысячным населением, которое категорически не переваривает пьяниц и дебоширов, если они хулиганят даже в собственном доме.

Ежели домашний урок географии не помогает, беседа переносится на общее собрание жильцов, на товарищеский суд. Вопрос ставится в лоб: или-или. Или «Шумел камыш», или «Севастопольский вальс». Как правило, предпочтение отдается «Севастопольскому вальсу».

Граждане даже в возрасте от двух до пяти знают, как тяжело тянуть бегемота из болота. Лучше не допустить его туда. А каким образом? Об этом севастопольцы задумались всерьез. Конечно, они имели в виду не натуральных, а фигуральных бегемотов. Тех, которые иногда 15 суток работают не по специальности, и тех, что 15 рублей платят за ночлег в гостинице, которая в старину называлась холодной. Да, закоренелого хулигана трудно превратить в благородного рыцаря, а пьяницу в убежденного трезвенника.

Ломая голову над тем, как этого добиться, севастопольцы решили воспользоваться опытом медиков, которые в своем деле на первый план ставят профилактику. И, как в сказке, в один прекрасный день на предприятиях Севастополя появились советы профилактики. Разумеется, не медицинской.

Так что же это за штука — совет профилактики? О, это очень действенный орган. Во главе его стоит директор завода или фабрики. Под его началом функционируют секции: по борьбе с пьянством, хулиганством, хищениями и прочими малопривлекательными деяниями. Между прочим, никому не возбраняется пойти дальше Севастопольцев и учредить при советах профилактики секции по борьбе с взятками и приписками, блатом и матом, хамством и чванством, карьеризмом и бюрократизмом…

Однако оставим в стороне секции фантастические и перейдем к реальным. На севастопольских предприятиях их возглавляют передовые рабочие. Такие, что не только могут, но и имеют моральное право и научить и потребовать. На каждого нарушителя заведена профилактическая карточка. Вроде истории болезни. Как правило, записей в карточках немного. Потому что кто хоть раз попал на совет профилактики, тот сразу убеждается, что с художественным советом это ничего общего не имеет и о повторном визите сюда он уже не мечтает. И если у забияки уж больно чешутся руки, он немедленно направляется в другие секции — бокса или самбо. Начинающие выпивохи после знакомства с членами совета профилактики молниеносно переключаются на томатный сок.

Из этого вовсе не следует, что все севастопольцы поголовно перешли на самбо и томатный сок. Увы, в городе еще бывают стычки, исход которых определяется не количеством набранных очков, а статьями кодекса — как гражданского, так и уголовного. Дело в другом. Кто-то сказал, что лучший способ борьбы с преступностью — воспитать человека, который не может совершить преступление. Вот этот способ севастопольцы и берут на вооружение.

Мало проклинать «зеленого змия». Надо вносить духовное начало в жизнь тех, кто пристрастен к рюмке.

В связи с этим кажутся отнюдь не случайными севастопольские патрули: книжные, зеленые, музыкальные. Если зеленый патруль опекает нежную флору, то музыкальный в свое время очищал от сорняков репертуар ресторанных оркестров. Нынче эстетический патруль имеет солидное подкрепление в виде различного рода самодеятельных музыкальных коллективов и дискотек. Можно смело утверждать, что вокально-инструментальный ансамбль «Орион» Дома культуры Балаклавского рудоуправления имени М. Горького не только прививает хороший эстетический вкус, но и отбивает у некоторой части молодежи вкус к пьянству и праздности. То же самое можно сказать о клубе «Диско» на Морском заводе и дискотеке клуба «Бригантина» приборостроительного института. Где уж там думать о хмельных забавах, если ребята не только слушают музыку, но и сами формируют репертуар музыкальных вечеров, сами читают лекции о композиторах и сами оформляют помещение.

Может, это из другой оперы, но хочется назвать еще один клуб, где не слышно звона бокалов, но зато слышны прекрасные мелодии, хотя этот клуб и не музыкальный. Называется он «Оптимист». Здесь собираются те, кому уже за тридцать, кому в более молодые годы не удалось найти своего суженого или суженой. Здесь соединяются сердца, здесь обретаются потерянные надежды. В уставе клуба имеется один любопытный пункт: кто стал женатым, тот выбывает из числа членов клуба. За первый год было зафиксировано шесть выбывших пар. Велосипедисты сказали бы: «Такую гонку с выбыванием можно только приветствовать». Между нами говоря, «Оптимист» рожден не административным актом, а волею активистов-общественников. Существует он на членские взносы. Оказывается, без дотаций и субсидий тоже много можно сделать, если есть благородная цель и добрая душа.

Было бы грешно перед истиной подчеркивать преимущественную роль народных дружин, товарищеских судов, советов профилактики, дискотек в формировании нравственности севастопольцев. Могут обидеться и школы, и лектории, и агитпункты, и народные университеты, и театры, и музеи. Но главная нравственная школа — это труд. Не случайно каждый шестой севастополец — ударник коммунистического труда.

В условиях социалистического соревнования за коммунистический труд и образцовый общественный порядок имеется много различных пунктов. Из них хочется выделить один. Он гласит: «Каждый севастополец должен знать историю своего родного города».

Согласитесь, что севастопольцам легче, нежели кому-либо, изучить историю своего города. Она везде — куда ни глянь. Славная. Величественная…

Памятник на месте Альминского боя… Памятники на месте первого бастиона, второго, четвертого, пятого…

Памятники флотоводцам Корнилову, Нахимову, Истомину, матросу Петру Кошке, Тотлебену… Улицы в честь героических полков — Полтавская, Смоленская, Суздальская…

Все это — священная история времен первой обороны Севастополя.

Памятник на Кладбище Коммунаров комиссару морских сил республики И. Д. Сладкову… Памятник 49 коммунистам-подпольщикам… Это—нетленная память о борьбе за власть Советов в годы гражданской войны.

А это — история, которая еще не зарубцевалась в сердцах современников.

Памятник пяти морякам-черноморцам Фильченкову, Цибулько, Красносельскому, Паршину, Одинцову. Героям, преградившим грудью путь фашистским танкам.

Памятник пулеметчице Нине Ониловой…

Памятник разведчице Алле Оношко…

Памятник артиллеристам… Морским пехотинцам… Летчикам.

Памятники героям отдельных дивизий и армий, освобождавшим Севастополь от фашистского ига…

С благоговением снимаешь шляпу. На каждом шагу. Ибо вокруг слава прошлого, величие сегодняшнего и порыв в будущее. Стремительный и вдохновенный.

Если вам тон этих строк покажется несколько восторженным для сборника сатиры и юмора, так знайте: в этом виноват не я, а Севастополь. Я его слишком люблю. В чем и признаюсь. Самым восторженным образом.

Что-то подзабылась дискуссия по поводу идеального литературного героя. Впрочем, в настоящий момент меня это не волнует. Интересует другое: существует ли идеальный коллектив? Не в литературе, а в жизни.

Спросите, к чему я клоню?

Вот уже лет двадцать слежу за крымским колхозом «Дружба народов» и ни разу не слышал ни слова критики в его адрес. Ни в прессе, ни с трибуны, ни сверху, ни снизу. Только хвалят, отмечают и награждают. Напряженно думаю: может ли быть такое, чтобы в наше динамичное время с его высокими скоростями и высокой требовательностью не было никаких отставаний, сбоев, отклонений, нарушений или хотя бы маленьких пятнышек, которых и на солнышке хватает?

Дабы установить истину, беру командировку в руки, и айда в Красногвардейский район, в село Петровку, где расположена центральная усадьба ордена Ленина колхоза «Дружба народов».

Приезжаю на место и скептическим глазом сатирика обозреваю окружающую действительность. Обостренное внимание сразу же фиксирует первое несоответствие: разве это село? Многоэтажные жилые дома с лоджиями. Модерные здания школы и концертного зала, музыкальная школа с библиотекой, спортивный комплекс с бассейном и искусственным катком, бар, гастроном, универмаг, почта, бытовые мастерские, правление колхоза в трехэтажном здании из стекла и бетона…

С почтением поднимаюсь по ступенькам мраморной лестницы. Длинные коридоры, светлые просторные холлы. Блеск паркета. Узорчатый линолеум. Актовый зал. Анфилада кабинетов. Читаю на дверях таблички, и закрадывается сомнение: что это — колхозная контора или министерство? «Торговый отдел», «Пенсионный отдел», «Юрист», «Начальник строительства», «Отдел механизации», «Отдел расчетов с организациями», «Материальный отдел» — и еще немало служб, которых не приходилось наблюдать в колхозах.

Переступаю порог традиционного планового отдела. Затеваю разговор и, кажется, нащупываю искомое. Словом, пахнет очковтирательством. Для верности прошу экономиста повторить сказанное. Не моргнув глазом, он еще раз мне отвечает:

— Среднегодовой доход колхоза — сорок пять и шесть десятых миллиона рублей.