Читаем Вернуться навсегда онлайн бесплатно

«Вернуться навсегда» — двадцать первый любовный роман Джан Макдэниел.

Она родилась в Детройте, штат Мичиган, но теперь живет в Чаттануге, штат Теннесси, с мужем Брюсом, двумя детьми-подростками и большим количеством собак и кошек.

До того как заняться только написанием романов, Джан работала в газете репортером и редактором.

Джан всегда радуется письмам своих читателей, так что, пожалуйста, пишите ей по адресу:

Общество романистов Восточного Теннесси, почтовый ящик 22193б Чаттануга, Теннесси 37422-2193б США.

Мэтт Роллинз поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить медленно едущую по проселочной дороге белую старенькую «вольво», резко выделяющуюся на фоне темнеющего техасского неба. Когда машина подъехала ближе, его голубые глаза потемнели, сравнявшись с цветом джинсовой рубашки.

Что теперь? — раздраженно подумал он. На сегодняшний день ему неприятностей хватало. Он узнал машину, которую видел сегодня припаркованную в городе, в ней — Сьерру с красивым темноволосым мальчиком.

Она должна была бы сообразить, что не стоит сюда приезжать. С другой стороны, со здравым смыслом у Сьерры всегда было туговато. В противном случае она никогда бы не спуталась с таким, как он. Мэтт не мог позволить себе думать о ней. Он выбросил ее из головы десять лет назад и не собирался снова впускать.

Резкий порыв холодного ветра взъерошил ему волосы и едва не унес шляпу. После теплого ноябрьского дня налетел холодный арктический ветер, способный за несколько минут снизить температуру воздуха градусов на сорок. Перемена в погоде как нельзя лучше гармонировала с его дурным настроением.

Он продолжал смотреть на дорогу, надеясь, что машина проедет мимо. Но она замедлила ход и замигала подфарниками.

— Погода портится, — заметила стоящая рядом с ним у забора сестра. На Лиэнн все еще было воскресное платье, которое она надела, чтобы навестить лежавшего в больнице мужа. От одежды слегка пахло антисептиком.

— Иди в дом, — с отсутствующим видом распорядился Мэтт, бросив взгляд на играющих за домом племянницу и племянника. — Забери детей.

Лиэнн нахмурилась и испытующе взглянула на брата. Она тоже узнала машину и насупилась.

— Черт бы меня побрал! — изумленно воскликнула Лиэнн. — Она думает, что может сюда приехать? Поверить не могу такому нахальству. Ведет себя, будто все ей принадлежит. Ну ладно, у меня есть некоторые новости для миссис Давенпорт…

— Иди, Лиэнн. Я сам от нее отделаюсь.

— После всего что она тебе сделала, Мэтт? Понять не могу, как ты сможешь с ней разговаривать. Ты иди в дом. Ты приехал из-за меня, так что я не позволю ей тебя беспокоить. Скажу, что-нибудь.

Мэтт тяжело вздохнул:

— У нас маленький городок, Лиэнн. Если я здесь на время останусь, рано или поздно столкнусь с ней. Лучше сразу с этим покончить.

Но Лиэнн не отступала:

— Она изменила тебе, Мэтт, сделала выбор, даже не сказав, что полюбила другого, а теперь, когда он умер, она заслуживает свое одиночество.

Он бросил на нее взгляд, так напомнивший отца, что она отпрянула.

— Никто не остается один, потому что этого заслуживает, — заявил Мэтт, но, заметив реакцию Лиэнн, понял, что напугал ее, и смягчил тон. — Уж не думаешь ли ты, моя полоумная сестренка, что после десяти лет брака и рождения ребенка она пришла умолять меня вернуться?

Лиэнн пнула ногой палку.

— Если у нее есть хоть капля здравого смысла, то наверняка. Ты слишком хорош для нее, Мэтт. Так было всегда. Говорила же тебе, ничего, кроме неприятностей, не будет, если путаешься с богатенькими. Неважно, зачем она приехала, я не хочу, чтобы она здесь торчала. Знаешь, когда мы встречаемся в городе, она даже со мной не разговаривает.

— А ты встречаешь ее с распростертыми объятиями?

— Не верю своим ушам, ты ее защищаешь!

— Я хочу лишь все забыть. Видит Бог, если смог я, ты наверняка справишься. Все быльем поросло, стоит ли вспоминать. Мое возвращение не имеет к ней никакого отношения. А теперь иди к детям. Хочу поговорить с ней наедине. Я приду через минуту.

Лиэнн скептически посмотрела на него и неохотно двинулась к дому.

— Будь осторожен. А то она заставит жалеть себя.

Мэтт выпрямил плечи. Ему никогда не хотелось снова видеть Сьерру Давенпорт или представлять ее в объятиях Бена Давенпорта, вспоминать, что он зачал ей ребенка. Но машина уже остановилась в нескольких ярдах от забора. Какого черта она приперлась?

Поборов внезапное желание закурить, он глубоко вздохнул и пошел к машине. Каждый шаг приближал прошлое, то самое, которое, как он считал, осталось далеко позади.

Сьерра остановила машину и уставилась на приборную доску, сомневаясь, сможет ли она пройти через все это. Черт бы побрал Сэма! Зачем только он ей сегодня позвонил? Наверняка хотел как лучше: мол, никто не разбирается в лошадях так, как Мэтт Роллинз. И Сэм слышал о ее затруднениях. Он здорово расстроился, когда его внук отказался взять на работу такого трудолюбивого человека, как Мэтт, тем более что все в городе знали, что муж его сестры лежит в больнице святого Антония с перебитыми ногами. Но он не стал спорить с Данканом, который утверждал, что Мэтт просто визитер и нанимать его не стоит. Кроме того, Сэм уже почти передал ранчо в руки Данкану, да и дела шли ни шатко ни валко, и к тому же все нужные работники были уже наняты.

Сэм не стал бы звонить ей из Хьюстона, кабы это не было для него чрезвычайно важно. Она чувствовала себя обязанной помочь старику выполнить данное Мэтту обещание. Да и выбора у нее, по сути, не было.

Последние восемь месяцев она во всем полагалась на своего управляющего, Тома Уэйлинга. Для нее было настоящим потрясением, когда вчера приехал шериф Боулдер и арестовал его. У нее до сих пор сжималось в груди при мысли, что она пригрела самого известного на юго-западе уголовника и позволила ему жить рядом с собой и Уиллом. Воспоминание об этом заставило ее поежиться. После трагической смерти Бена она и без этого чувствовала себя достаточно уязвимой.

К счастью, она все еще находилась под впечатлением внезапной смерти Бена, чтобы обратить внимание на такого красивого мужчину, как Том. Сьерра могла думать лишь о сыне и о том, как управиться с конюшнями. Меньше всего ей был нужен еще один мужчина в жизни. Том же, по-видимому, выбрал ее ферму, чтобы спрятаться. Она не знала, что он увивался за богатыми женщинами, пользовался их деньгами, и восприняла предположение шерифа насчет того, что он надеялся поиметь что-то и с нее, как дурную шутку. Все ее достояние — пустой кошелек, таящий счет в банке, старая машина и несколько акров земли.

После ареста Тома она осталась с конюшней, полной лошадей, требующих постоянного ухода, с группой обучающихся верховой езде — уроки должны начаться завтра — и с недоверием к посторонним.

Такое больше не повторится. На этот раз она сама изучит дело и не будет ни от кого зависеть. Всю жизнь она от кого-то зависела — от отца, Бена, Тома, чувствуя себя беспомощной перед их причудами. Но теперь все! Ее единственным настоящим богатством был Уилл, и она твердо собиралась сама содержать себя и своего сына.

Но пока ей снова придется еще раз поклониться людям, на этот раз Мэтту. Как он, наверное, ее презирает. Она боялась встречаться с ним. Но ему она доверяла, а с незнакомыми людьми связываться страшилась. Когда-то давным-давно Сьерра не задумываясь доверила бы ему свою жизнь. Но что сейчас об этом — только осложнять себе задачу. Любовь к Мэтту была ее самой большой ошибкой. И не потому, что, по словам отца, семья Мэтта была неприемлемой с социальной точки зрения. Нет, она знала, прежде чем отдалась ему сердцем, душой и телом, что ей его не удержать. Но Сьерра тогда была молода и беспечна, будущее ее не волновало.

Она выросла в стерильном отцовском доме с чередой безликих экономок, и ей всегда хотелось иметь много детей. Когда она рассказала о своей мечте Мэтту, тот возразил, мол, ее воображаемая большая и любящая семья — чистая фантазия. И вообще поклялся никогда не иметь детей. Тогда между ними возникла стена. Но Сьерра понимала, что вряд ли сможет выйти замуж за Мэтта, так что по молодости его заявление ее не остановило. Сьерру слишком привлекали его грубая мужская аура, нежность, которая проявлялась лишь в самые интимные моменты, целеустремленность и решительность. Она могла думать лишь о тех украденных часах, когда он посвящал ее в тайны любовных игр, давал то, чего не могло дать все богатство ее семьи.

Когда же Сьерра поняла, что не может представить будущего без Мэтта, она стала молиться, чтобы, открыв ей свое сердце, он понял, сколько в нем любви, которой можно поделиться. Но ее время быстро истекло, возникли непреодолимые помехи. Возможно, самой судьбой им предопределено быть врозь.

Теперь, резко подняв голову, она смотрела на приближающегося Мэтта. Он был мрачен, но весь его вид пробудил в ней противоречивые эмоции, на которые, ей казалось, она давно была не способна. Несмотря на страх, тело потеплело, будто в нем жили отдельные воспоминания.

Ее поразила перемена в его внешности. Если бы Сьерра не узнала Мэтта по решительной походке и высоко поднятой голове, то вполне могла бы принять за бродягу. Красивое лицо закрывала кустистая борода, скулы заострились. Рубашка и джинсы — поношенные и выгоревшие. Погас свет в глазах.

Когда он приблизился к машине, Сьерра ощутила его силу и мужественность. Здесь ничего не изменилось. Мэтт Роллинз сохранил в себе то ценное и гордое, что редко кто давал себе труд заметить. Она всегда это чувствовала и не понимала, почему он старается скрыть свое благородство.

Внезапно она почувствовала, что больше не может просто сидеть и ждать. Открыв дверцу, Сьерра вылезла из машины.

Несмотря на внешнюю невозмутимость, она дрожала, когда Мэтт подошел. От такого знакомого запаха мускуса и кожи с небольшой примесью табака у нее закружилась голова. В быстро остывающем воздухе она ощутила жар его тела, увидела презрение в ясных, как весенняя вода, глазах, которые когда-то смотрели на нее с удовлетворением и гордым обожанием.

Ей стало жарко. Она знала, что заслуживает все то презрение, которое он готов на нее излить. Ей лишь хотелось, чтобы скорее все осталось позади.

— Сьерра, — безразлично приветствовал он несколько хрипловатым голосом, но не коснулся полей своей шляпы, надетой слегка под углом поверх вьющихся каштановых волос.

Налетел резкий порыв ветра.

— Привет, Мэтт, — ответила Сьерра, напомнив себе, зачем сюда явилась. Она не должна ничего чувствовать после целой жизни в качестве жены Бена Давенпорта. Но, наверное, от первой любви что-то остается с тобой навсегда, как бы печально она ни закончилась. Тоска по прошлому — что-то вроде старой песни по радио. Впрочем, как бы ни хотелось, она не могла делать вид, что он всегда был ей безразличен.

Мэтт рассматривал стоящую перед ним изящную женщину с внимательными карими глазами, обрамленными пушистыми ресницами, овальным хорошеньким личиком и губами Цвета спелой малины. Густые темные волосы с рыжим отливом уже не струились по ее спине, а были модно подстрижены и едва доходили до плеч. Она напомнила ему маленькую девочку, старающуюся казаться взрослой, — туфли на низком каблуке, серая юбка и серебристая блузка, слишком тонкая, чтобы защитить ее от холодного ветра. На золотой цепочке висел круглый кулон с бриллиантовой крошкой, хорошо видный в вырезе ее блузки. Он уловил исходящий от нее аромат жасмина и имбиря.

Обжигающий жар в паху убедил его, что физически он хочет ее не меньше, чем раньше. Господи, отказаться от нее труднее, чем от наркотиков. Но у него были свои принципы и гордость. И, как он сказал сестре, вдова Давенпорт наверняка приехала в такую даль не в поисках развлечений.

— Ты классно выглядишь, — заметил он без воодушевления.

Чтобы защититься от холода, Сьерра сложила руки на груди. Соски затвердели, и она не была уверена, что виной тому лишь резкое похолодание.

Она оценивающе посмотрела на него.

— А ты выглядишь как старый тертый геолог, слишком долго пробывший в поле.

В его глазах появился огонек, уголки губ слегка изогнулись. Он поднял руку и потер заросший подбородок. Она всегда отличалась прямотой и ехидством. Но он не намерен сегодня играть в эти игры.

— Вряд ли ты приехала, чтобы обсудить, как я слежу за собой, — заметил он.

Встретившись с ней взглядом, он понял: что-то в ней изменилось, кроме новой прически и одежды, которая ее старила. Она всегда легко смеялась, была открытой и любящей, импульсивной, как дикий мустанг. Теперь же была подавленной и тихой, как наказанный ребенок.

— Верно, — согласилась она. — Сэм Бурк сказал, что ты ищешь работу.

Он воинственно поднял подбородок:

— Сэма даже в городе нет.

— Данк сказал ему, что ты сегодня будешь здесь. А Сэм звонил мне из Хьюстона.

Мэтт пожал плечами:

— Ну и что? — Да, ему не удалось получить работу, на которую уверенно рассчитывал. Зачем напоминать? Разве не обещал ему Сэм, что, если потребуется, даст ему эту работу? Сэм был одним из двух людей, кто когда-либо что-то обещал ему, и уж точно не был первым, кто его подвел. Сэм остался для него единственным человеком, на которого, он думал, можно положиться. Наверное, давно пора перестать полагаться на честное слово.

— Ну так у меня есть работа. — Она поежилась от холода.

— Шутить изволишь.

— У нас неприятности — мой управляющий исчез. Нужен кто-то вместо него. Никто не знает лошадей лучше тебя.

Он сжал губы:

— Да нет, Сьерра, вряд ли ты думаешь, что я пойду к тебе в наемные работники. Мне не нужны подачки и деньги Давенпортов. И будь я проклят, но не собираюсь облегчать тебе муки совести, работая на тебя. Я вернулся лишь из-за сестры и ее семьи. Как только буду уверен, что Лиэнн и дети в порядке, уеду. Не надо меня оскорблять. И себя. А теперь уезжай. Лиэнн не хочет тебя здесь видеть.

Сьерра не тронулась с места. Она и не надеялась на сердечную встречу.

— Высказался, теперь послушай меня. Я знаю, что ты должен обо мне думать, и не приехала бы, будь у меня другой выход. Я не в состоянии сейчас заниматься благотворительностью. Бен нам почти ничего не оставил. Мне уже пришлось продать двух лошадей. Больше не хочу продавать. Все изменилось в моей жизни. Мне надо растить сына. Как ты не понимаешь, я прошу от отчаяния, а не по прихоти? Думаешь, мне нравится стоять здесь и выдерживать твои презрительные взгляды?

Кожа ее приобрела синеватый оттенок. Пусть стоит пока не замерзнет, если ей так хочется, решил Мэтт. Его самого холод почти не беспокоил. Он сомневался, что ей действительно туго приходится, ведь в ее распоряжении деньги отца и семейства Давенпортов.

И все же он слегка смягчился:

— Почему ты не попросишь помощи у семьи?