Читаем Верхом на раторне (ЛП) онлайн бесплатно

1-й день лета

Диск заходящего солнца коснулся белых вершин Снежных Пиков, зажигая на них потоки огня, которые потекли вниз к затенённым склонам гор, где задержались остатки Предвестий[1]. Светящийся туман курился из высокогорных ущелий, недоступный заходящему солнцу. Предупреждающий холод сумерек скатывался вниз ко дну долины подобно быстрой тени затмения. Листья вздрагивали при его прикосновении, а потом замирали. Песни птиц обрывались на середине ноты. Момент глубокой неподвижности окутал Заречье[2], как будто дикая долина затаила дыхание.

Затем, с высоты, где тёмная бахрома железных деревьев сливалась с голыми скалами, донёсся долгий протяжный крик, начавшийся с высоких тонов и упавший до стона, который стряхивал снег с ветвей и иссушал последние дикие весенние цветы на лугах высокогорья. Так Тёмный Судья приветствовал первую ночь лета: «Всё имеет конец, свет, надежда, жизнь. Приди на суд. Приди!»

Далеко внизу по Новой Дороге цокала почтовая лошадь. Она внезапно остановилась, когда её наездница бросила поводья и натянула капюшон куртки для верховой езды себе на уши. Говорили, что каждый, кто услышит мрачный крик слепого аррин-кена, не мог не ответить ему. Она услышала… но его слышала и вся долина. Возможно, этот призыв относится вовсе не к ней, нервно твердила себе кадет по имени Рута. Она, несомненно, не сделала ничего такого, что заслуживало бы суда, даже в Рестомире, даже Лорду Каинрону.

Просто выполняю приказы, сэр.

Пот затемнил бока её верховой лошади, она была раздражена, а морда взмылена. В этот день они проделали почти тридцать миль, выехав из Общины Летописцев на Горе Албан; стандартный почтовый перегон между замками, но проделать его было не так-то просто, из-за разбитой и заваленной деревьями мостовой. Они были уже около дома, и лошадь знала это, но она всё ещё колебалась, голова высоко поднята, уши трепещут.

Земля раздраженно заворчала, и булыжники задрожали под ногами. Рута схватилась за стремена, чтобы не дать лошади понести. Проклятый зверь должен был уже уяснить, что они не смогут убежать от остаточных толчков землетрясения. Три дня назад могучий Шторм Предвестий[3] ослабил жилы земли от Киторна до Водопадов. Заречье всё ещё сотрясалось, но это должно было скоро закончиться.

— Чёртова Речная Змея, — пробормотала она и сплюнула в воду — мерикитский акт примирения, который переняли кендары её отдалённого замка.

Племена холмов верили, что все землетрясения вызваны великими подземными Змеями Хаоса, с которыми, чтобы их утихомирить, необходимо было сразиться или же насытить их. Рута не находила ничего странного в такой идеи, но ей хватало ума — обычно — не делиться подобными соображениями со своими товарищами кадетами.

Память заставила её заёрзать в седле: Следуй фактам, коротышка, а не фантазии певцов.

Этот проклятый, самодовольный Вант. Кендары Заречья были высокомерным народом, поскольку многое знали.

Но как раз в ночь перед Кануном Лета, мерикитский князёк против своей воли сошёл вниз и насытил великую змею, лежащею под дном реки Серебряной. Рута видела пару ступней, аккуратно отрезанных по щиколоткам, которые от него остались.

Лошадь снова подпрыгнула, когда нечто серебристое упало на берег и забилось на дороге почти перед самым её носом. Извиваясь и изо всех сил закручивая усы, сом самостоятельно привстал на толстых грудных плавниках и продолжил своё мучительное движение в сторону реки. Если вниз с холмов начала возвращаться рыба, подумала Рута, худшее должно быть уже позади.

Она стукнула свою утомлённую лошадь по сведённым от долгой рыси ногам. Солнце садилось. Сумерки окутывали камыши по берегам Серебряной, а затем изливались наружу наступающим приливом ночи. Тени, казалось, заглушали цокот копыт и звон упряжи.

Они поднялись на очередное возвышение и перед ними раскинулся Тентир, училище армейских офицеров рандонов[4].

Рута внимательно огляделась. Вдоль всех извивов реки берег осел вместе с деревьями, мостом и дорогой. Параллельные реке трещины избороздили нижний конец тренировочных полей, некоторые длиной всего несколько ярдов, другие — сотня футов и больше. Половина из них была полна воды, и они отражали красное небо, напоминая собой множество кровавых порезов.

Внешняя защитная стена, распложенная чуть дальше, большей частью обвалилась. Поля внутри неё были пусты и беззащитны.

Само училище прочно стояло на каменных подошвах Снежных Пиков. Старый Тентир, старая крепость, выглядел также прочно как всегда. Это был массивный трёхэтажный блок серого камня, со щелями тёмных окон над первым этажом, крытый тёмно-синим шифером. И в дополнение, из каждого угла здания торчали тонкие и длинные дозорные башенки. По крайней мере по внешнему виду это было, вероятно, самое примитивное строение Заречья. За ним, окружая пустой квадрат, стоял Новый Тентир, собственно училище. Когда-то девять основных Домов жили в одинаковых казармах, но вековые изменения в их размерах и значимости привели к тому, что некоторые из них прихватили пространство своих меньших соседей. Когда места для расширения границ больше не оставалось, они начали строиться вверх. Результатом таких неравных условий стала зубчатая линия крыш, наподобие челюсти с неровными зубами. По крайней мере, ни один зуб похоже, не пропал, хотя в некоторых крышах зияли дыры. Рута облегчённо вздохнула: она ожидала худшего.

Но что это поднимается с внутреннего двора? Дым?

Сердце Руты сжалось. На мгновение ей, вероятно, представился вид Киторна, и кости его перебитого гарнизона, лежащие забытыми и опозоренными в его тлеющих руинах. Никого из её поколения не было тогда на свете, восемьдесят лет тому назад, но никто из живущих в уязвимых пограничных замках никогда не забывал эту страшную историю или жестокий урок, выученный ими.

Однако для кенциров Заречья это была только старая песня о событиях прошлых и далёких. В конце концов, ни одно племя холмов не осмелиться даже попытаться напасть на них.

Нет. Не дым. Пыль. Что это, во имя Тёмного Порога[5]…?

Почтовая лошадь топнула и нетерпеливо дёрнула узду. Зачем они здесь остановились? Действительно, зачем? Сзади раздался стук подков и гул голосов. Основная группа почти догнала их.

Рута отпустила поводья. Лошадь сорвалась с места и болезненной для костей рысью направилась вперёд — к конюшне и дому.

Копья закатного света падали вниз, внутрь Старого Тентира, через высокие западные окна и дыры в крыше. Пылинки танцевали в них подобно искрам умирающего огня. Воздух, казалось, дрожал. Непрерывный рокот эха в почти пустом огромном зале прерывался треском одного слова, выкрикиваемого снова и снова, смысл которого терялся в общем оглушающем рёве.

Кадет Коман стоял в задней части зала, перед одной из западных дверей, за которой лежали казармы и внутренний тренировочный двор Нового Тентира, военного училища. Его внимание было сосредоточено на сильной суматохе снаружи, а руки сжимали засов, готовые резко распахнуть дверь. Он не слышал стука Руты в парадную дверь на другом конце длинного зала, за которым последовал тяжёлый удар.

Незапертая дверь с треском распахнулась, скрепя на разбросанных обломках, и Рута осторожно заглянула внутрь, держа руку на рукояти длинного ножа, вложенного в ножны на её поясе. Быстрый взгляд сказал ей, что зал пуст или близок к этому. Нахмурившись, она откинула назад капюшон своей грубой куртки, обнажив волосы соломенного цвета, грубо обрезанные и напоминающие собой плохо сложенную соломенную крышу.

— Тентир, у тебя появилась компания! — закричала она в зал. — Кто-нибудь, заберите эту вредную лошадь!

Мгновение спустя она споткнулась на пороге, потому что лошадь ударила её в спину. Затем она попыталась отпрянуть назад, но Рута схватила её и ввела в зал, прикладывая все силы, чтобы держать в узде. В ответ та отвела назад уши и выгнула дугой хвост. Навоз шмякнулся, паря, на плиты пола, уже замусоренного осколками шифера крыши, сломанными балками и упавшими птичьими гнёздами.

Тяжело ступая уставшими от долгой езды ногами, Рута быстро оглядела длинный зал, деливший Старый Тентир на две половины. Несмотря на беспорядок, увиденное вновь поразило её. Всю свою короткую жизнь она мечтала тренироваться в этом военном училище, и вот она здесь, кадет кандидат, присягнувшая самому Верховному Лорду.

Но вот как долго в её подсознании будет нашептывать страх, возникший из-за событий прошлой недели. Рута сжала челюсти. Она была здесь и здесь и должна остаться. Не думай о провале, твердила она себе. Не думай. Смотри.

В галереях на втором и третьем этажах, серебряные цепи ряд за рядом, казалось, плавали напротив тёмных стен. Подвесками каждого сияющего кольца служили пластинки, на которых записывали карьеру их владельцев — какой класс окончили, какие звания и назначения получали, какие награды и в каких битвах заслужили, и в какой битве пали: белые кромки были для фиаско в Белых Холмах, когда Серый Лорд Гант был низвергнут, синие — для Водопадов прошлой ранней зимы, когда его сын Торисен остановил Великую Орду, чёрные — для страданий Уракарна в Южных Пустошах, откуда вернулись единицы, и так далее, и так далее.

Вдоль нижних стен весели знамёна девяти основных Домов Кенцирата, которым служили большинство рандонов. Скачущее пламя, сгорбленный ястреб и рычащий волк на южной стене: Брендан, Эдирр и Даниор. Кулак в рукавице, обоюдоострый меч и змея, пожирающая выводок, на севере: Рандир, Коман и Каинрон. Над двумя западными дверями, открывающимися в Новый Тентир, были сломанное дерево и полная луна Яран и Ардет. Между ними на самом почетном месте над камином висела голова раторна Норфов, которые были верховными лордами Кенцирата в течение тридцати тысячелетий.

Одна десятая этого времени была проведена здесь, в Ратиллиене, последним из ожерелья пороговых миров, оборонявшихся и впоследствии потерянных Триединым народом во время его долгого и горького отступлении перед Темным Порогом по Цепи Сотворений.

История училища началась тысячу лет назад, когда форты Заречья были переданы Кенцирату. С тех пор каждый кадет добавил свой стежок к соответствующему знамени, расширяя его, хотя его обратная сторона гнила из-за сырых стен. У некоторых, как, например, небольшого дома Даниор, между голыми основными нитями проглядывали пятна каменной стены. Флаги других, особенно Каинрона, выглядели как неуклюжие висячие наросты.

Ничем не отличаясь от самого Калдана, Лорда Каинрона, подумала Рута с усмешкой.

Лошадь остановилась и прянула назад, чуть не сбив её с ног. Мгновением позже из-под земли раздался слабый гул и зал задрожал. С крыши посыпался шифер. Птицы ринулись наружу через дыры в кровле. Лошадь попятилась, вращая белками глаз и вырывая поводья из рук кадета. Прежде чем та успела опять её схватить, лошадь стрелой пролетела через зал и дальше вниз, по боковому пандусу в подземные конюшни. Её встречало испуганное ржание лошадей, уже находившихся в стойлах.

Рута подошла к кадету рядом с дверью.

— Ты разве не слышал мой окрик? — строго спросила она, стараясь перекричать шум. Ей также пришлось поднять глаза, поскольку собеседник был на добрую голову выше её, как и большинство кендаров её возраста. — Ты знаешь, что наружный двор без охраны и дверь зала не заперта? Я была почти уверена, что племена холмов разрушили и разграбили это место. Где все?

Кадет Коман бросил на неё рассеянный взгляд и поморщился: молодой лорд его дома, основываясь на своей эмблеме, установил моду носить вместе с формой в качестве серьги маленький обоюдоострый кинжал, не подумав о том, что при каждом неосторожном движении он будет ранить своего владельца. — Я слышал тебя, но не мог оставить свой пост. Нет, стража не выставлена. Мы всё ещё не пришли в норму ни со времени последнего сильного толчка, ни того, что было перед этим.

— Ха, — сказала Рута.

Насколько она могла видеть, Тентир ещё дёшево отделался. Для сравнения, некоторые участки горы Албан начали смещаться и проделали весь путь до Южных Пустошей, затем попали на север, в Киторн, и, в конце концов, рывком вернулись на своё основание. Отдельные части здания всё ещё отсутствовали. Во время отъезда Руты этим утром, женщины и летописцы со всё возрастающей настойчивостью и тщательностью искали уборную верхних уровней.

Коман вздрогнул, когда над их головами что-то сдвинулось. Сверху на его задранное лицо посыпался гравий.

— Мы провели неделю, — быстро сказал он, — покрываясь испариной в нижнем зале, с тлеющим железным деревом, и каждую минуту ожидая, что весь замок рухнет нам на головы. Давно известно, что старые постройки безопасны, поэтому никто не осмеливался выйти наружу, из страха быть унесённым Предвестиями, но всё же… все новые кадеты-кандидаты сгрудились вместе — Ардеты, Каинроны, Норфы, остальные… Никакой дисциплины. Драки. Что до мерикит, то я даже хочу, чтобы они пришли! Сейчас Тентир — настоящее осиное гнездо, которое просто ждёт какого-нибудь дурака с палкой.

— Ей, там, тащите его! Тащите! — заорал громоподобный голос снаружи, перекрывая общий шум.

Коман рывком распахнул дверь. Кадеты прогрохотали мимо, ряд за рядом, ноги стучат по деревянному настилу. Они бежали, строго соблюдая ритм, задаваемый, ставшими теперь различимыми, криками тренирующих их саргантов, стоящих в середине тренировочного квадрата:

— Бегом! Бегом! БЕГОМ!

Коман дождался промежутка между отрядами и стрелой выскочил наружу. Рута, вытянув шею за дверь, увидела, как он достиг кадета, который, запинаясь, упал и был затоптан прежде, чем его товарищ смог его подхватить.

— Вниз! — прокричал командир приближающегося отряда.

Спаситель и жертва упали на землю. Командиры десяток попарно окружили их, напоминая движением своих поднимающихся и опускающихся голов рябь воды над скрытой скалой, счастливые, что ни один из них не споткнулся. Затем они отошли в сторону. Коман, хромая, поддерживал упавшего кадета. Они успели вытянуться вдоль стены как раз тогда, когда следующий отряд прогрохотал мимо, а затем, пошатываясь, вошли в дверь. Рута выскочила в проём и втащила их внутрь. Все трое кучей малой рухнули на каменный пол зала.

— Слезь с меня! — хрипло сказал кто-то в куче.