Читаем Великий поход онлайн бесплатно

Меж подсвеченными косыми лучами заходящего солнца древесными стволами промелькнула гибкая тень. Силуэт существа, несущегося с поражающей воображение быстротой, мелькнул в кустах, густо растущих перед ручьем, затем на противоположном берегу, на склоне холма. Наконец тонкая фигура на мгновение замерла на самой вершине взлобья, и ее осветил розовый закат. На фоне заходящего где-то по ту сторону болот потускневшего светила обозначился темный контур иир'ова, мутанта кошачьего вида, в длинной лапе которого мелькнул кривой нож.

Существо вытянулось на камнях и с непринужденной расслабленностью настоящей кошки предалось краткому отдыху, чутко наблюдая за дальним берегом ручья. Над лесом, который только что миновал иир'ова, взлетело целое полчище растревоженных летучих мышей. Погоня шла буквально по пятам. Мутант срезал ножом веточку и принялся беззаботно чистить шерсть, в которой застряли частички ломких кустарниковых игл. Закончив туалет, мутант бросил палку на раннюю весеннюю траву склона, спрятал нож в кожаное гнездо на тонком поясе и потянулся, раскачивая из стороны в сторону похрустывающий позвоночник. Принюхавшись, иир'ова заметил сливающийся с поросшими мхом камнями птичий тайник. Подойдя к нему, беглец безразлично отбросил пустое гнездо, разбил о камень верхушку первого яйца и с наслаждением выпил содержимое. Издав горловой удовлетворенный звук, весьма напоминающий человеческую речь, он быстро расправился и со вторым яйцом. Зажав третье в лапе, лемут кинул последний взгляд на дальний лес. Оттуда уже слышалось хриплое завывание и треск ветвей. Миг, и тонкая фигура беглеца вновь замелькала между деревьями. Бежать со склона было легко и приятно, и иир'ова развлекался, подбрасывая яйцо и ловя его на бегу лапами. Вскоре он нырнул под корни древесного гиганта, создавшие изящную природную арку, совершил в сыром полумраке несколько гигантских скачков, вырвался на полянку и вскоре растворился в роще.

К ручью спешила погоня. Шесть громадных тварей, более всего напоминавших огромных мохнатых обезьян, едва поспевали за рвущейся с поводка норкой, которая визжала от охотничьего возбуждения и неслась вперед, опустив в траву оскаленную морду. Шипастый ошейник из отсвечивающего синевой металла на шее и клеймо на плече зверя в форме спирали, обернувшейся вокруг зеленой стрелы, не оставляли сомнения в том, кому принадлежала хищница.

Зеленый Круг, самый могущественный в Темном Братстве, преследовал иир'ова давно. Однажды молодой самец по имени Ирм уже очутился в плену у Нечистого, пока цепь случайностей и везения не вырвала его из лап наместника Тьмы во Флориде, свившего свое гнездо в опорной крепости под названием Мертвая Балка.

Погоня, во главе которой находился бывший морской разбойник с берегов Внутреннего Моря, державший норку на поводке, оказалась у воды. Норку трудно сбить со следа такой жалкой уловкой, как переход водоема. Тварь порыскала по камням, потрещала в кустах и вскоре вытащила на обозрение пирата несколько веток, на колючках которых красовались клочья шерсти беглеца.

— Вперед! — вскричал пират и на всякий случай дунул в маленький серебряный свисток, который носил на шее. Волосатые Ревуны тут же ступили на скользкие камни ручья. Совершая грандиозные прыжки, обезьяноподобные мутанты вскоре форсировали преграду и рванулись по склону вверх. Вожак группы, подняв морду к темнеющему небу, издал характерный трубный рев, распахнув усаженную клыками внушительных размеров пасть. Этот клич во Флориде знали — несколько поколений колонистов выросли уже под пятой Зеленого Круга. Прошли те времена, когда на звук охотящейся своры лемутов сбегались охотники и ополченцы, стараясь спасти беглеца от тварей Нечистого. Теперь во всех окрестных поселках, куда долетел хриплый рев вожака, спешили затворить ставни и вознести молитву, отгоняющую беду. Даже после недавних событий вокруг Мертвой Балки, когда ополчение колонистов изрядно пощипало карательный корпус Круга, охотники и лесорубы Северной Флориды предпочитали послушаться своих жен, умоляющих не вмешиваться не в свое дело. Даже собаки в хуторах и поселках заползали поглубже в свои конуры, тихонько скуля от страха и опасаясь лаять: Волосатые Ревуны известные любители собачатины. При старом и месяц как убитом наместнике, мастере С'муге, лемуты частенько ходили по хуторам, выкрадывая собак, пожирая их и делая себе подстилки из собачьего меха.

Пират едва поспевал за рвущейся вперед норкой, его же могучим помощникам подъем по склону давался нелегко. Один даже уронил свою усаженную каменными осколками дубину и получил от вожака хорошую затрещину по мохнатому загривку. Очутившись на вершине склона, погоня остановилась. Норка закружилась между камнями, шумно нюхая воздух, отставший нагнал отряд, волоча оброненную дубину.

— Нет, ну какова наглость? — воскликнул пират, разглядывая клочья шерсти, срезанную ножом веточку и осколки яичной скорлупы, найденные норкой. Осмотрев примятую траву, на которую шипела маленькая хищница, и поняв, что иир'ова лежа отдыхал, поджидая преследователей, морской разбойник принялся грязно ругаться на нескольких языках одновременно, а потом сказал, обращаясь к вожаку Ревунов:

— Слышишь, волосатая обезьяна, я сам, лично вырву этому коту кишки! Ваше дело поймать его и обезоружить. Можете помять, но не убивайте, ты понял?

Вожак смотрел на человека хитрыми маленькими глазками и скалился. Он был неплохо выдрессирован адептами Нечистого и, обладая зачатками разума, как и многие лемуты, понимал несколько десятков слов. Еще лучше он разбирался в оттенках голоса. Но когда ему было нужно, вожак умел делать вид, что он — простое животное, пригодное лишь для погони или жестокого боя. Он, в ответ на слова старшего, оглушительно чихнул и принялся шумно чесаться. Это разъярило пирата еще больше:

— А ну встать, обезьяна! Будешь перед вашими колдунами выкобениваться. Я по роже вижу, что ты понял. Ты что же думаешь, что ты умнее моей корабельной крысы? У нее точно такая же физиономия, когда мне нужно отлучиться, а она знает, что в незакрытом ящике остался кусочек сахара или сыра. Встать, и вперед! А если убьете наглеца, с самих шкуру спущу!

Погоня ринулась дальше. Издав очередной охотничий вопль, вожак уже представлял себе детали расправы над иир'ова, умудрившимся подкрасться к ним ранним утром и чиркнуть по горлу часового острым, как бритва, когтем. Задремавший на часах Ревун сидел, точно живой, но когда вожак тронул его за плечо, повалился на бок, словно тряпичный. Из вскрытой когтем артерии кровь давно ушла в лесную почву. За каждого члена своей своры лемут был готов мстить беспощадно. Пожалуй, настоящий дрессировщик Круга или адепт Темного Братства высшей степени посвящения смог бы образумить разъяренного Ревуна, но не этот жалкий двуногий, приданный патрулю новым наместником. Вожак решил, что, в случае чего, удавит изрядно поднадоевшего ему пирата собственными лапами и свалит все на проклятого кота. И где этот мутант-перебежчик научился так носиться. Ведь с утра они пробежали вдоль болот огромное расстояние, но не приблизились к беглецу ни на волосок.

Нестись вниз по склону с норкой на поводке показалось морскому волку сущим безумием. «Только раскрою себе башку о камни, если споткнусь», — подумал пират. Он отстегнул длинный ремешок от шипастого ошейника, и тварь, визжа и подвывая, ринулась вниз, подобно темной молнии. Остальные лемуты изрядно отстали. Пират, и сам не большой мастер бегать по суше, видел, что его солдаты вымотаны до предела. Вперед их вел лишь серебряный свисток, да желание отомстить за члена своры, погибшего на часах, так и не проснувшись. Прекрасные бойцы ближнего боя, крупные и мощные, Волосатые Ревуны имели посредственный нюх, отвратительное зрение и короткие задние ноги.

«Эх, будь у меня Люди-Крысы, а еще лучше, десяток людей с луками и пара хороших травильных собак, и кот бы уже мяукал, стараясь запихнуть свои вывалившиеся кишки во вскрытый клинком живот. С этими коротколапыми чудищами удобно только лес валить и устраивать драки в портовых кабаках, а не преследовать легконогого мутанта», — с досадой думал разбойник, вбегая под сень арки из древесных корней. Норка уже растаяла в полумраке леса, даже воя ее и визга было не разобрать в причудливых звуках просыпающегося к ночному бдению леса Северной Флориды.

В глубине леса норка почувствовала близость добычи. Наглый беглец опять валялся на траве, сожрал еще одно яйцо, напился из ручья… Норка обнюхала нижнюю ветку хвойного дерева, коротко взвыла и принялась в бессильной ярости драть кору передними лапами. Ну, это уже слишком!..

Проклятый кот оставил свою пахучую метку! Он не только не делал попытки заметать следы, но даже совершал массу действий, позволяющих погоне ни в коем случае не потерять его. Норка переметила ветви дерева и с рыком бросилась дальше с твердым намерением схватить негодяя за горло и трепать, пока не вытрясет из него дух. И никакие двуногие слуги Круга не остановят ее!

Имей она не зачатки разума, а ясное мышление, то обратила бы внимание на то, что иир'ова вел свору по широкой дуге, намереваясь во тьме вернуться едва ли не к исходному пункту, с которого стартовала погоня. Ревунам, вообще, не свойственно было вникать в поведение своих жертв, а пират слишком устал, чтобы заметить, что в этом лесу они уже были, только в другой его стороне, несколько дальше от великих топей Внутренней Флориды, путь к которым он и его дозор призваны были охранять.

Ирм, меж тем, совершив неплохой даже для представителя своей породы рывок, вновь отдыхал. Предел сил существует и у жителя открытых саванн! Он сделал все, что был должен: отвлек патруль Нечистого от охраны тропы, заставил попетлять по перелескам и вернулся в хвойный лес, растущий на мысе, далеко вдающемся в плоть омутов и болот. За время, пока Ревуны пугали местных жителей оглушительным ревом, друзья иир'ова успели пройти по тропе, замести следы и углубиться в торфяники. Остается только сбить погоню со следа. Или уничтожить ее.

Как ни был остер слух мутанта, он не различил никакого шума, лишь колыхнулась одна из игольчатых лап над тропой, и появился высокий рыжий лемут с вытянутой хищной мордой и забавными мохнатыми ушами, все время шевелящимися и как бы ощупывающими пространство вокруг. Ушан издал приветственный звук и на всякий случай миролюбиво помахал хвостом. Тем не менее Ирм не смог удержать в горле подкатившего рычания. Они были знакомы уже месяц, но житель саванны все не мог научить себя спокойно реагировать на Желтого. Тот относился к рефлексам иир'ова с философским спокойствием, изредка подтрунивая над товарищем по отряду, направлявшемуся в самое сердце Внутренней Флориды.

Ушан, в отличие от Ирма, не умел внятно и связно разговаривать без слов. Его таланты лежали в несколько другой области. Зато его вполне развитый мозг позволял передавать чужие мысленные картины. Удостоверившись, что иир'ова спрятал когти и шерсть на загривке у него пригладилась, Желтый закрыл глаза и приглашающе шевельнул своим великолепным пушистым хвостом. Настроившийся на восприятие Ирм увидел картину, вложенную в голову посланца отцом Вельдом.

На несколько условно изображенном болоте двигались стилизованные фигурки пятерых людей. Двигались они строго на юг быстрым шагом. Вот одна из них остановилась и увеличилась. Теперь все, что видел внутренний взор иир'ова, заслоняла сияющая белая борода старого эливенера. Отец Вельд обратился к нему на том языке, на котором члены Братства Одиннадцатой Заповеди уже много веков разговаривают со всеми живыми существами.

Мутант понял, что от него хотят немедленного отступления в болото. Отец Вельд, единственное существо, которое в состоянии помочь Ирму вернуться когда-нибудь к своему народу, прислал Желтого, чтобы прикрыть отход. Эливенер будет ждать мутанта у пышного желтого цветка, плавающего в топях и издающего дивный звук, слышный далеко над ликом торфяников.

Беглец потянулся, по привычке поймал лапами падающий с ветвей листок и погонял его в воздухе, словно играя с живой бабочкой, и гигантским прыжком растворился в чаще. Проводив его насмешливыми глазами, Желтый Ушан прислушался. Один враг, не очень большой, стремительно приближался. Остальные, огромные и сильные, но смертельно уставшие, несколько отстали.

Желтый лемут не стал притрагиваться к короткой сабле, висящей на его широком кожаном поясе, когда появилась визжащая от ярости норка. Та рванулась пробежать мимо, приняв поначалу единственное живое существо на поляне за дикого зверя, но метко брошенная шишка, попавшая ей прямо в нос тут же заставила гончую Зеленого Круга слепо кинуться в атаку. Ушан уклонился от мелькнувшего в воздухе гибкого тела, подхватил норку под передние лапы и направил в дерево. Оглушенная тварь сползла на влажную землю, но тут же вновь пошла в атаку, косолапя и сильно припадая на ушибленную конечность. Желтый отбежал в сторону и принялся метать в нее разбросанные вокруг шишки. Не помня себя от злости, норка опять прыгнула. На этот раз ее встретила сабля. Ушан ударил снизу, на том же движении, которым обнажал клинок. Единственное существо в патруле, которое могло бы взять след отряда, приземлилось на траву с разрубленной шеей. Она, хрипя и кашляя кровью, сорвала с головы аккуратно разрезанный ошейник и попыталась лапой заткнуть бьющую фонтаном кровь, но подскочивший враг точным уколом в сердце положил конец ее мучениям.

Мохнатые уши шевельнулись, уловили треск ветвей, с которым ломились сквозь чащу запыхавшиеся лемуты. Некоторое время Ушан размышлял. Определив по звуку количество участников погони, он прикидывал свои шансы остаться в живых в случае прямого столкновения.

Он свеж, а волосатые обезьяны смертельно устали. Он спокоен, а их душит ярость и желание отомстить…

Нет, пронесся в мозгу Желтого единственно верный ответ, их все равно слишком много. Уничтожить весь патруль нового наместника за один раз — вещь заманчивая, но неосуществимая. Вот вместе с котом можно было попытаться. Но того уже и след простыл.