Читаем Великие рогоносцы онлайн бесплатно

Annotation

Для того чтобы стать любовницей короля, все средства хороши. Великие монархи — Людовик XVI, Генрих II, Наполеон Бонапарт, — оказавшись во власти греховных желаний, пускались в такие любовные авантюры, что небеса дрожали. Порочные страсти, разнузданные эротические влечения, любовные интриги и коварные измены были обычным делом в королевских семьях. Кокотки, авантюристки, интриганки, нежнейшие влюбленные — все они добивались любви великих мужчин, используя и лесть, и обман, и предательство.

В оформлении переплета использован рисунок художника С. Люлько

Содержание

Добровольные рогоносцы

Дю Барри

Флагеллиция

Аллея отрубленных голов

Рогоносцы-короли и подданные

Болезни королей

Тайные рогоносцы

Шлюхи — великая сила

«Рогоносец» Грабовский

«Добродушный рогоносец» Адам Чарторысский

Сумасшедшие короли

Главные рогоносцы государства

Генрих IV

Исповедь обманутых королев

Месть рогоносцев

Рогоносец Казанова

Королевские шалости

Романтические лесбиянки

Феномен Марысеньки

Кровожадные рогоносцы

Наказание «трех сестер»

Рогоносец Дон Кихот

Нимфоманки и их рогатые мужья

Жозефина

Мария-Луиза

Рогоносцы в любовных треугольниках

Любовный треугольник Марии Медичи

Ведьмы

Библиография

notes

1

2

Содержание

Эльвира Ватала

Великие рогоносцы

Любовь не только низводила королей с престола, но даже лишала человеческого достоинства, превращая его в животного.

Кондратий Биркин

Роскошные апартаменты Версальского дворца.

 лагочестивый буржуа восемнадцатого века блуду предавался тяжело и натужно. Раз в неделю со стыдливым румянцем на щеках «бочком» хаживал в близлежащие бордели, а потом долго в бане мылся — грех смывал и к жене шел спать как положено: в длинной ночной рубашке.

* * *

А вот короли во все времена и народы блудили не только охотно, но и совершенно открыто. Они там не будут своих фавориток, как красиво тогда любовниц называли, с черного хода во дворец препроваживать. Нет, они в карету ее вместе с женой-королевой посадят, как подружек закадычных, и те будут любезностями обмениваться. А если фаворитка на сносях и вот-вот от короля понесет, то королева еще ее успокаивать будет, утешать и нюхательные соли ей под нос подсовывать: «Успокойтесь, милочка, рожать, ведь это совсем не страшно, я семь раз пробовала».

* * *

Пробовала-то она пробовала, да многие выкидыши из этой пробы получались, а подлинного сексуального наслаждения она королю не давала. Наслаждение могла ему дать только фаворитка с ее молодым, гибким телом. А жена-королева для деторождения служила. И вообще, скажите на милость, какое наслаждение она может дать королю, если тело у нее дряблое и растолстевшее (любила голубушка покушать и раз съела за один присест сто восемьдесят устриц и выпила огромное количества пива, а зубы гнилые, шоколадом изъеденные!).

Нет, наслаждение давало королю прекрасное тело фаворитки. Ее любовное мастерство, ее умение понять натуру монарха, который, истасканный малость от любовных утех и неумеренного к ним аппетита, требовал изысканных наслаждений: смеси невинности с распутством, что является коктейлем весьма трудным и не каждой фаворитке доступным.

* * *

Но находились такие барышни, которые сие сложное искусство очень даже хорошо освоили, хотя им было на роду писано «в своей красоте только мечтать о богатстве», все же в жизнь воплотили. Уж больно они угождали королям в сексуальных услугах.

* * *

И за эти свои услуги получали блага материальные и почести разные: маршальские пенсии да еще дворцы и драгоценности в придачу, не говоря уже о разных там лакеях, горничных и прочей ливрейной челяди, включая роскошные кареты.

* * *

Смышленая и тщеславная куртизанка и государством была бы не прочь поуправлять малость. Ну там каких-нибудь министров сменить, епископу для поцелуя ножку подсунув, своих ставленников в костел протащить и прочее. Короли амбициозным куртизанкам такую возможность давали. И бывали случаи, когда в деле управления государством куртизанка короля заменяла. Каждому свое: ему молодое тело юной девственницы, ей государственные бумаги.

* * *

А старела такая куртизанка и тело ее высыхало, как яблочко, долго лежащее на столе, то если она неумная и сентиментальная была, то одна ей дорога — в монастырь, а если умная, то иначе поступала: она свое высохшее тело под темное платье с закрытым воротом спрячет, а королю давай молодых любовниц подыскивать и этим на всю жизнь благодарность и признательность короля заслуживала.

* * *

А чтобы удобнее было жить таким молодым наложницам, служащим для утехи короля, для них особые особняки строились с хорошим эротическим оборудованием.

* * *

И вот в таком «Оленьем парке» на стенках эротические картинки понавешены. Двадцать два выверта Аретино знаете? Преуморительная эротика на все вкусы. А сложная мебель, в виде хитрого стульчика, при нажатии пружины превращалась в мгновении ока в удобное гинекологическое ложе с готовыми кандалами на руках и ногах искусительницы. Флагелляция здорово эротическое воображение подстегивает: бей, не хочу!

* * *

Слишком молоденьких не развращали. Их воспитывали, премудростям учили: читать, писать, на лютне играть, но и конечно, само собой разумеется, любовному искусству. Педофилией короли не занимались. Чего не было, того не было. Ну, а если какой король девочку, в ванночке купая, губочкой помоет, подолгу на интимном местечке рукой задерживаясь, так что же в этом особенного? Невинная игра — ничего больше. И господин Набоков от такой невинной эротики себе бы имя ни за что не заработал. Девочкам еще зреть да зреть, половой зрелостью наливаться. Вот потом — другое дело! Потом, конечно, король девочек использует. И если какая-нибудь забеременеет, тоже не беда. А на что постаревшая фаворитка? Королю никаких забот, одни приятности. Фаворитка такую девушку замуж выдаст, приданое даст, а не захочет «рогатый» супруг королевское дитя воспитывать — тоже не беда: отдадут в какой-нибудь приют или в крестьянскую семью. Так что не бойся, рожай, милая девочка!

* * *

А они и рожали напропалую. Уж больно много у королей было внебрачных детишек! Ну, а если куртизанка от многочисленных родов несколько отяжелела и ляжка ее напоминает широкую спину мужчины, а талия, как ни подчеркивай ее корсетом, не появляется, — одна ей дорога: обратиться к господу богу. И молиться надо усердно, прежние грехи свои перед богом замаливая.

* * *

В монастыре бывшая куртизанка будет писать трактаты «О милосердии божьем», косо на двери поглядывая; не вспомнил ли король о прежней неземной любви и не ринулся ли вызволять фаворитку из монастыря? Ан нет. Короли к отставленным фавориткам не возвращаются: у них новые, свежие, молодые и красивые. И хоть они сами и постарели и полысели и подагрой и желудочными коликами маются — им стареть можно, а фавориткам нельзя.

А они старели, ибо природа с их величествами никак не желала считаться. Тогда быстрее, фаворитка, хватай лакомый кусок! Объяви своих внебрачных детей герцогами, законно легитимированными, и на ложе смерти умоляй короля сделать тебя королевой, законной причем, и тогда твои бастарды станут французскими королями.

* * *

А король не спешит исполнить волю любимой. Зачем ему умирающую куртизанку женой делать, если у него уже на примете настоящая живая принцесса, дородная и дебелая, с которой он потом, как извозчик, ругаться будет и даже поколачивать.

От такой «райской» жизни короля — только куртизанки его множились. Историки никак подсчитать до сегодняшнего дня не могут, сколько же у него их было: свыше двух тысяч или всего полсотни?

* * *

Строптивые куртизанки королями не уважались. Если какая-нибудь нос начнет от короля воротить и его в плохих манерах обвинять, ее держать при дворе ни за что не станут. Тогда к ней придет ее любимый сын, от короля прижитый, и скажет: «Матушка, извольте вон из дворца. Мой отец король-батюшка не желает вас больше ни как любовницу, ни как…»

И не знает, как дальше сказать, ибо давно родная мать стала ему не матерью — умная воспитательница ее место заняла в сердце и душе незаконного сына короля.

* * *

А та другая воспитательница твоих детей станет верной подругой монарха и прочно твое место займет. К старости король помирится с религией и ее нравственными догмами, перестанет любовью «на стороне» заниматься и будет старческой шаркающей походкой к тайной супруге, из куртизанок выведенной, приходить и удовлетворять свои сексуальные прихоти.

* * *

Куртизанка будет в недоумении: вроде стыдно на старости лет таким низким делом заниматься?

* * *

Не стыдно, не стыдно, — скажет ей духовник-аббат. И терпите, пожалуйста, голубушка! Благо государства превыше всего. А благо государства — это сексуальное здоровье короля.

И, плотно сжав губы и зажмурив от отвращения глаза, семидесятилетняя старуха будет покорной овечкой подставлять свое старческое высохшее тело на поругание дряхлеющему королю.

* * *

Зато ты теперь, куртизанка, жена и правительница! Министры перед тобой будут по стойке смирно стоять и в рот заглядывать, твоих приказаний ожидая!

* * *

Дебелая принцесса стала королевой. Произвела наследника и со снисхождением смотрит на любовные шашни своего мужа ко всем и молодым и красивым, и даже к «старым, да удалым»!

* * *

А его бес обуял! «Седина в бороду, бес в ребро»! Он у собственного, незаконнорожденного сына вздумал жену отобрать, чтобы своей наложницей сделать и Троянской войной готов из-за нее пойти и весь мир на кусочки расчленить, ибо любовь его неистова, свирепа и кровожадна.

* * *

Интрига не удалась и сраженный кинжалом фанатика король погибает. Король умер, да здравствует король!

* * *

А этот, другой, будет с опаской посматривать на беременный животик своей супруги, уже третьей: от кого зачала? Не от сына ли короля? И, не имея возможности до правды докопаться, на всякий пожарный случай обоих — и жену и сына — «под отраву». Умерли, бедные, греховной любви и не изведавши!

Отрава не всегда действенный способ лишения жизни королев. Можно и хорошо подкованным каблуком, прямо в беременный живот…

* * *

Или посади жену в темницу. Потом приходи к ней, съедаемый голодом страшной привычки к ее обожаемому, ненавистному телу, открывай железные двери своим привешенным у пояса ключом и бери ее, прямо на нарах, как парфянскую кобылу; зло, истово, ненавистно!

* * *

Впрочем, можешь не насиловать! Можешь семь лет топтаться на одном месте, чаще у порога ее алькова, мучимый гамлетовским вопросом: «Будет сегодня или нет»?

* * *

Не будет. Процесс деторождения для короля — трудная, неразрешимая проблема, растянутая на семь лет. И она, королева, будет от вынужденной девственности безумствовать, совершать непомерные траты, расточит казну, возмутит народ, и пойдешь ты, король, вместе со своей супругой под гильотину.

* * *

7 вою сестру тоже «пустят» под гильотину. Сына убьют в тюрьме, дочь пощадят, и будет она серой неинтересной монашенкой прозябать при чужом дворе у бока нелюбимого супруга, проклиная день и час, когда матушка после немыслимых трудов в недобрый час ее зачала.

* * *

А ты не можешь сделать своего супруга счастливым, ибо он имеет противоестественное влечение к особям своего пола. Ты можешь только молча плакать в подушку и молиться богу. В тебе все кипит от возмущения, но такова участь всех жен, у которых мужья гомосексуалисты.

* * *

Ты все вытерпишь и будешь довольствоваться тем, что муж охотно вплетает в твои косы дорогие жемчуга. Твоя могущественная теща^[1] будет умолять тебя забеременеть от кого угодно, хоть от пажа. Государство и его интересы продолжения династии требуют жертв. Ты с негодованием отвергнешь это предложение.

* * *

И всю свою оставшуюся неинтересную жизнь простоишь на коленях, молясь за упокой души погибшего короля.

* * *

Можно, конечно, дорогой читатель, и дальше продолжать вот таким же манером излагать историю нашей книги, да толку в этом мало, ибо мало кому из читателей нравится разгадывать анонимно-детективные загадки, и мы скоро перейдем к прямому изложению событий. Ограничимся еще только последним абзацем и заглянем вместе с юной королевой в Булонский лес, где она вместе со своим таким же юным, хилым супругом занята несколько странным занятием: подглядыванием за совокуплением оленей. У самца силы исполинские и приближается он к оленихе в своей боевой, пардон, половой готовности, вращая огромными ветвистыми рогами. Навряд ли это наблюдение поможет хилому королю в его сексуальных проблемах, но смотреть на могучее рогатое животное — прекрасное зрелище. Оленям пристало быть с рогами. А вот мужчины этого не любят. Почему, спрашивается? Орган необременительный, внешне невидимый и трехпудовой гирей не давит, гораздо труднее, по нашему разумению, приходится фавнам: скачи по лесу будто мужчина, а на самом деле с козлиной бородкой и копытцами. А кентавру, думаете, легко носить свое полумужское, полулошадиное тело? А сирене легко в омут водяных лилий мужчин завлекать со своим полуженским, полурыбьим телом? А оборотню из человека в волка превращаться каждую ночь легко? Но терпят, во имя мифов и фантазии человеческой. А человек не может, видите ли, ходить с рогами! Чуть только на своей голове этот невидимый нарост почувствует, диким волком становится. До кровавых трагедий доходит. Да, звереют мужики, рогами обрастая. И до кровавых трагедий тут, как от великого до смешного, — всего один шаг. И, быть может, не погиб бы во цвете лет наш великий писатель и поэт Александр Сергеевич Пушкин, если бы ему недруги звание рогоносца не присвоили. После приема Пушкина в «клуб рогоносцев», он рассвирепел, конечно, и просто вынужден был пригласить Дантеса на дуэль. Мужчины свои рога воспринимают как высшее оскорбление человеческого достоинства и тщательно от посторонних взглядов их скрывают. Впрочем, постойте, мы знали в истории мира такие примеры, когда монархи во всеуслышание заявляли о наличии своих рогов и вроде бы даже гордились этим. Вспомним, как про английского короля Генриха VIII одно время говорили в Европе: «Никто с такой радостью не выставляет свои рога напоказ, как Генрих VIII». Он, правда, трубя миру о своем позорном наросте, преследовал определенную цель. Ему непременно надо было развестись со своей второй женой Анной Болейн, чтобы на третьей жениться. А прелюбодеяние, дорогой читатель, тогда однозначно наказывалось: отсечением головы. Не посмотрели на красивую головку Анны Болейн — отрубили без жалости.