Читаем Великаны острова Пасхи онлайн бесплатно

Великий, или Тихий океан занимает почти третью часть нашей планеты. В его центральной и юго-западной частях расположены острова Океании. Если взглянуть на карту, можно увидеть, что чем дальше на восток от Австралии, тем меньше становятся размеры островов, тем реже встречаются они. А потом тысячи километров водной глади — и за нею материк Южной Америки.

Человек населяет Океанию вплоть до самых удаленных островов. Юго-запад заселен людьми с темной кожей. Это — Меланезия, «черные острова» (по-гречески «мелас» — черный, «несос» — острова).

В Микронезии, в северо-западной части, на «маленьких островах» («микрос» — маленький) обитают люди с более светлой кожей.

Всю остальную часть Океании занимает Полинезия — «многочисленные острова» («полю» — много). Острова Полинезии раскинулись почти на 8 тысяч километров с севера на юг и на б тысяч километров — с запада на восток. Несмотря на огромность этих расстояний, жители Полинезии говорят на родственных языках и очень близки друг к другу по физическому типу и культуре. В самом восточном углу Полинезии находится крохотный клочок суши, самое удаленное от других земель место на земном шаре. Это — Рапа-Нуи, или остров Пасхи. Стоит только произнести это название, как сразу же вспоминается слово — тайна. В самом деле, остров Пасхи способен дать пищу самому романтическому воображению. Культ птиц, не встречающийся больше нигде в Полинезии. Нерасшифрованная до сих пор загадочная письменность кохау ронго-ронго. Циклопические каменные площадки — аху... Но, пожалуй, самую большую известность маленькому острову создали его знаменитые статуи — моаи.

Кто изваял каменных великанов? Чья рука высекла их из скал? Кого изображают эти монументальные памятники искусства? Спор вокруг статуй, спор о самобытном искусстве «острова загадок» не утихает и по сей день. Искусство Океании и искусство Южной Америки, памятники культуры древней Индии и письменность жителей Анд, деревянные идолы Меланезии и каменные статуи Маркизских островов привлекаются учеными для подтверждения выдвигаемых ими гипотез. О решенных и нерешенных вопросах, о гигантских статуях и маленьких скульптурах, о наскальных росписях и других удивительных памятниках искусства острова Пасхи, обо всем, что можно назвать загадками Рапа-Нуи, расскажет эта книга.

А загадки начинаются с истории открытия острова...

Мореплаватели XVI — XVIII веков, сначала испанские, а затем английские и голландские, тщетно бороздили безбрежные просторы Тихого океана в поисках загадочного Южного материка. Но вместо огромного континента они открывали десятки и сотни островов — маленьких и больших, населенных и безлюдных.

В 1687 году на поиски «Терра инкогнита аустралис» — «неведомой Южной земли» — отправился английский флибустьер Эдвард Дэвис на корабле, называвшемся «Удовольствие холостяка». Свернув от берегов Южной Америки к островам Галапагос, корабль Дэвиса пошел на юг. Под 27 градусом южной широты, в пятистах морских милях от чилийского берега, мореплаватели заметили низкий песчаный остров. В двадцати милях к западу от него была видна длинная и высокая полоса суши. Дэвис не пристал к открытым землям и продолжал свой путь дальше.

Тщетными были дальнейшие попытки отыскать «Землю Дэвиса» в просторах Великого океана... Так и неизвестно до сих пор, были ли виденные с «Удовольствия холостяка» земли лишь оптической иллюзией, имелась ли на самом деле в этом районе Тихого океана суша, исчезнувшая затем под водой, или, что самое вероятное, капитан Дэвис и его команда видели острова, которые были открыты позже другими мореплавателями.

В поисках загадочной «Земли Дэвиса» был открыт не менее загадочный остров. Шестого апреля 1722 года голландский адмирал Якоб Роггевен обнаружил в районе, указанном Дэвисом, маленький скалистый остров. Первого же взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что он не похож на «Землю Дэвиса».

«Так как мы заметили его в торжественный день воскресения господня, то назвали Пасх-эйланд, или остров Пасхи, — пишет Карл Фридрих Беренс, спутник Роггевена, в своей книге "Испытанный южанин", вышедшей в Лейпциге в 1737 году. — Наша африканская галера близко подошла к берегу и отрапортовала, что остров производит впечатление очень плодородного и, вероятно, населен, так как местами виден дым»[2].

Три корабля Роггевена бросили якорь у северного берега острова. Его жители, по свидетельству Беренса, «колеру были коричневого, наподобие испанцев, но находились среди них и более черные и даже совсем белые, а также немало красных, как бы обожженных солнцем. Уши у них были такие длинные, что свисали до плеч; некоторые носили в ушах в виде особого украшения белые клубни. Туземцы, по всей видимости, не имели никакого оружия и, как я думаю, они во всем полагались на своих богов или идолов, которые стояли в большом количестве на берегу и перед которыми они падали ниц и молились. Эти идолы были высечены из камня в виде людей с длинными ушами и короной на голове; но сделаны они были весьма искусно, чему мы немало дивились»[3].

Дивился не только Беренс, но и сам адмирал Роггевен, записавший в своем судовом журнале: «Эти каменные статуи сначала привели нас в изумление, ибо мы не могли понять, как люди, у которых не было ни тяжелых, толстых бревен, чтобы сделать орудия, ни достаточно прочных канатов, смогли воздвигнуть статуи, обладающие высотой по крайней мере в тридцать футов и соответствующей тому шириной».

Островитяне разводили костры перед этими каменными идолами, «садились на корточки перед ними, склонив головы, а затем складывали руки и раскачивали таковые вверх и вниз». На головах у статуй стояли странные украшения, принятые Роггевеном за «корзины, наполненные выкрашенными в белый цвет булыжниками».

Однако, читаем мы далее в судовом журнале голландского адмирала, «наше изумление прекратилось, когда мы вынули кусок камня и увидели, что статуи сделаны из глины; промежутки между глиняными плитами были заполнены очень густо и аккуратно маленькими, гладкими булыжниками, а всему была придана форма человека; начиная от плеч, шли легкие возвышения, изображавшие руки, в остальном же статуи производили такое впечатление, точно они от шеи до пят прикрыты длинной одеждой»[4].

Адмирал ошибался. Легкость, с которой был вынут кусок камня из статуи, говорила лишь о древности каменного гиганта. Источенный ветрами и временем камень был податлив и тем не менее оставался тяжелым камнем, а не глиной. Но об этом довелось узнать не Роггевену и его спутникам, проведшим на острове совсем немного времени.

Статуи острова Пасхи.

Десятого октября 1770 года из перуанского порта Кальяо на поиски «Земли Дэвиса» отправился капитан Фелипе Гонсалес. И остров Пасхи был вновь открыт европейцами, после голландца Роггевена и, быть может, англичанина Дэвиса — испанцами.

Шесть дней провели испанцы на острове. В честь тогдашнего короля Испании, Карла III, он был торжественно назван «Землей Сан-Карлоса» и, разумеется, объявлен испанским владением. Местным вождям было предложено засвидетельствовать это «великое благо» официально... и, к изумлению европейцев, вожди поставили под документом свои подписи — странные символические значки. Так впервые стало известно о существовании на острове Пасхи таинственной письменности, которая не прочитана и по сей день.

Другое «чудо острова Пасхи», приведшее в изумление испанцев точно так же, как адмирала Роггевена и его спутников, — гигантские каменные статуи с цилиндрами на голове. Испанцы не ограничились поверхностным осмотром. Один из них с силой ударил киркой по гигантскому идолу. Посыпались искры. Статуя была сделана не из глины, а из очень тяжелого и твердого камня!

Это подтвердила экспедиция знаменитого водителя фрегатов Джемса Кука, который посетил остров через четыре года после визита капитана Гонсалеса. Правда, сам капитан Кук не спускался на берег — он был очень слаб после цынги. На острове побывали несколько офицеров и немецкий ученый Рейнгольд Форстер.

Многие статуи были повержены наземь. Островитяне не прилагали ни малейшего усилия к тому, чтобы поднять своих каменных идолов. Казалось, что остров пережил какую-то катастрофу. Судя по описаниям Роггевена и Гонсалеса, на нем жило многотысячное население. Теперь же оно резко сократилось. По мнению Кука, на Рапа-Нуи жило всего-навсего 600 — 700 человек.

Первые европейцы, ступившие на землю острова Пасхи, описывали плодородную почву и возделанные поля. Спутники Кука не могли достать там ни воды, ни дерева, ни свиней. Несколько кур, немного бананов и картофеля — вот все съестные припасы, которые смогли они выменять у островитян. Было непонятно, как могло полунищее и голодное население крохотного острова воздвигнуть каменных гигантов. Идолы, очевидно, являлись памятниками былого величия и расцвета, который внезапно оборвался, — высказал предположение Кук. Другой знаменитый водитель фрегатов — француз Ла-Перуз, посетивший остров в 1786 году, отметил, правда, что «островитяне вовсе не так несчастны, как показалось Куку и г-ну Форстеру. Эти путешественники прибыли туда после долгого и тягостного путешествия, терпели недостаток во всем и к тому же страдали цынгой... Не приходится поэтому удивляться, что их положение отразилось на сделанных ими донесениях».

Однако Ла-Перуз согласился с мнением Кука и Форстера о древнем происхождении гигантских идолов, подтверждая, что «все находящиеся там памятники сооружены, по-видимому, в отдаленнейшие времена. Должно быть, они стоят на кладбище, так как вокруг валяется много человеческих костей. Без всякого сомнения, теперешняя форма правления этого народа сравняла все классы и сословия: между ними нет такого главаря, который имел бы настолько большое влияние, чтобы люди стали с огромною затратою сил воздвигать статуи в его честь. Вместо прежних колоссов теперь складывают небольшие пирамиды из камней, верхушки которых закрашивают чем-то вроде извести. Эти мавзолеи, которые легко может соорудить в несколько часов один человек, встречаются чаще всего на по: бережье»[5].

Первым из мореплавателей XIX века остров Пасхи посетил русский капитан Юрий Лисянский на корабле «Нева». В апреле 1804 года он сделал шестидневную остановку возле берегов Рапа-Нуи. Капитан Лисянский описал гигантские статуи, жилища островитян, похожие на «лодки, обращенные дном вверх» и вмещавшие, по его подсчетам, около сорока человек. Численность населения острова Пасхи была .определена им примерно в полторы тысячи человек.

Моаи кавакава. Статуэтка «человека с ребрами». Остров Пасхи.

Моаи кавакава. Статуэтка «человека с ребрами». Остров Пасхи.

Моаи паапаа. «Тощая скульптура». Остров Пасхи.

1722... 1770... 1774... 1786... 1804... Даты первых посещений острова Пасхи европейцами. И буквально на глазах у водителей фрегатов происходил процесс деградации, разрушения древней культуры. Каменные идолы низвергались со своих постаментов. Аху разрушались.

Адмирал Роггевен сообщил, что гигантским идолам поклонялись. Кук заметил, что многие статуи повалены и лежат у подножия разрушенных аху и жители острова не заботятся о том, чтобы восстановить древние святыни. Казалось, что они уже и перестали быть святынями. В описаниях Кука, Ла-Перуза, Форстера эти памятники именуются просто древними могильниками.

Мореплаватели XIX века, посещавшие остров Пасхи, замечали, что древние постройки не только не реставрируются, но, наоборот, разрушаются островитянами. Все меньше и меньше каменных гигантов оставалось на платформах. Французский адмирал Дюпетл — Туар видел в 1838 году лишь девять каменных фигур, которые располагались на аху. А вскоре на острове Пасхи не осталось ни одного гиганта, который стоял бы на каменной платформе, — все они были повалены. И лишь врытые в землю статуи, расположенные вблизи древних каменоломен у вулкана Рано-Рараку, не удалось повалить разрушителям статуй.

Междоусобные войны истощали остров... Но самобытную и загадочную культуру Рапа-Нуи погубили не они. На острове еще жили знатоки древнего письма,кохау ронго-ронго; сильны были прежние традиции, бытовали мифы, когда не внутренние смуты, а вмешательство извне положило конец рапануйской культуре.

В 1862 году, во второй половине «века гуманности», остров подвергся неслыханному варварскому набегу перуанских пиратов, поставщиков «живой силы». Почти все мужчины были насильно вывезены работорговцами и проданы для работ по добыче гуано у берегов Южной Америки, на островах Чинча. Рапа-Нуи был нанесен смертельный удар.

Епископ Тепано Жоссан, живший на Таити, обратился к правительствам Англии и Франции С протестом против такого неслыханного насилия и разбоя. Протест был поддержан, и около ста человек, оставшихся в живых, были возвращены работорговцами на остров...

По дороге домой среди островитян вспыхнула эпидемия оспы. Из ста человек выжило лишь пятнадцать. Вернувшись на родину, они занесли эпидемию к себе домой. Болезнь косила сохранившееся на Рапа-Нуи население. Мертвых некому было хоронить. Когда на острове поселился первый миссионер — брат Эжен Эйро, там оставалась жалкая кучка обнищавших, деморализованных жителей.

До прихода европейцев население острова Пасхи исчислялось в несколько тысяч человек; различные исследователи называют цифры от двух до двадцати тысяч. После набега перуанцев и эпидемии там сохранилось всего-навсего 111 человек. «Нигде в Полинезии туземное население не подвергалось такому жестокому обращению и такому разлагающему воздействию, как на острове Пасхи, пишет известный ученый, лучший знаток Полинезии Те Ранги Хироа, — Не удивительно, что местная культура была так сильно разрушена, и записи, произведенные со слов оставшихся в живых, дают самые скудные по всей обитаемой Полинезии материалы»[6].