Читаем Ведьмы Алистера (СИ) онлайн бесплатно

Комментарий к Глава 1. Тайна за дубовой дверью

История разворачивается в мире, который близок нашему, но нашим не является. Совпадения намеренные, и имена — хоть и реальные, — но все равно вымышленные. По ходу сюжета вы поймете, о чём речь.

Ну а теперь — добро пожаловать в мир ведьм!

Огни полицейских мигалок слепили и заставляли щуриться. Напряженная, она стояла на бордюре, взглядом скользя по покорёженным машинам и людям, что столпились вокруг них. Порывы холодного осеннего ветра бросали её короткие светлые волосы из стороны в сторону, мешая следить за происходящим. В который раз она уже заправила их за уши, но тщетно — ветер вновь подхватывал пряди и швырял в лицо. Девушка собрала их рукой, да так и стояла, держа волосы и злым взглядом сверля тёмную трассу.

Ожидание было долгим, и она уже не просто начинала злиться, а приходила в бешенство, ведь полицейские ходили кругами вокруг участников аварии, мельтеша от одной кучи металла к другой, словно мухи. Создавая, как ей казалось, лишь видимость работы.

Девушка глубоко вдохнула и выдохнула, мысленно пытаясь успокоить себя, хотя всё внутри неё клокотало: хотелось подойти к полицейским и отвесить каждому по смачному подзатыльнику для скорости.

Где-то вдалеке раздался вой сирен, а затем показались огни скорой помощи. Она проследила взглядом за приближающимися мигалками, не зная, радоваться их появлению или нет, потому что в голове настойчиво билась одна-единственная мысль:

«Надеюсь, он не выживет».

Навязчивая мысль. Неправильная мысль. Воспитанные девушки не должны так думать. И она это понимала, но отделаться от этой мысли не могла, ведь его смерть была тем, чего ей хотелось больше всего. Точнее, она думала, что ей этого хотелось.

Ей явно стало бы легче, если бы человек из той машины просто не выжил. Возможно, тогда пропало бы чувство давящей пустоты где-то внутри. По крайней мере, девушке хотелось в это верить, ведь если мужчина выживет, то ничего точно не изменится.

Врачи, доктора, медработники — или как их там ещё называют, — высыпались из машин скорой помощи и присоединились к танцу, который уже отплясывали полицейские и зеваки на холодном ветру. Единственное, чего девушка никак не могла понять, так это откуда взялись сторонние наблюдатели на объездной трассе в столь позднее время суток. Но, немного поразмыслив, она пришла к выводу, что в их маленьком городке любое малозначимое событие становится целой сенсацией за считанные минуты. А авария на объездной трассе, в которой пострадали целых две машины — это, соответственно, огромная сенсация.

— Марта Рудбриг? — обратился к ней подошедший полицейский, и она лишь кивнула ему в ответ, не видя особого смысла спрашивать имя мужчины. — Мне сообщили, что вы приходитесь родственницей пострадавшему, можете уточнить, кем именно?

— Дочь, — сухо ответила та, немного удивившись, что полицейский не знает, кто она. Возможно, он спрашивал чисто «для справки», чтобы хоть как-то завязать разговор, а возможно, Марта чересчур накручивала себя и искала скрытые смыслы там, где их не было. Сегодняшний день выдался тяжёлым, и нервы уже были ни к чёрту.

«Пострадавший» — слово-то какое красивое, девушка так и видела его в заголовке завтрашней местной газеты, выведенное большими красными буквами.

Полицейский сделал несколько пометок в планшете, который держал в руках, а затем поднял взгляд и посмотрел на Марту с сочувствием.

— Вашего отца достали из машины и сейчас начнут грузить в скорую. Вы поедете с ним?

— Он жив? — холодно спросила Марта.

— Да, но в критическом состоянии… — полицейский сделал паузу, помявшись, натолкнув Марту на мысль, что он, скорее всего, ещё новичок, — а затем коряво продолжил, словно тщательно подбирая слова: — Но вы не переживайте раньше времени — ребята говорят, что у него есть шанс выкарабкаться… может, всё и обойдётся…

— Ребята? — непонимающе переспросила девушка. Картинка в её голове не складывалась. Ей представились маленькие дети в сланцах и летних шортах, которые бегали вокруг машины и обсуждали, все ли хорошо с её отцом: жив — не жив? Кто-то плачет, кто-то смеётся, а кто-то ковыряется в носу. И всё это на фоне царившей на объездной дороге неразберихи.

— Ну… да… ребята из неотложки… Так вы поедете с ним?

— Ясно, — недовольно хмыкнула Марта. Картинка сложилась. — Да, я поеду с ним.

Больше ничего не сказав, она аккуратно спустилась с высокого бордюра, на котором стояла всё это время, на проезжую часть и направилась к машине скорой помощи. Её походка была быстрой, но тяжёлой, казалось, будто всё своё раздражение она выплёскивала ударами каблуков об асфальт. Хотя почему казалось? Так оно и было. Сегодняшний день от начала и до конца был испытанием для её способности держать себя в руках и рационально мыслить. И стоило отдать ей должное — Марта пока держалась.

Она обходила обломки машин, стараясь не наступать на разлетевшиеся повсюду осколки стекла и лужи бензина и моторного масла. Девушку совершенно не прельщала мысль отмывать потом свои любимые осенние ботильоны неизвестно от чего.

В голове появилась шальная мысль кинуть в одну из луж подожжённую спичку, чтобы рядом со скорой, в которую грузили её отца, вспыхнул пожар. Но было слишком много свидетелей, и шанс того, что кто-то из зевак непременно снимет инцидент на видео, заставил Марту отказаться от этой прекрасной идеи. В основном потому, что у неё не было с собой спичек.

Марта одёрнула себя — так и хотелось, чтобы кто-то подошёл, взял за руку и строго приказал: «Хватит! Прекрати уже срывать струпья с зарубцевавшейся раны!». К сожалению, у неё такого человека не было, и нравоучать себя приходилось самой.

Марта подошла к машине скорой помощи как раз в тот момент, когда каталку с её отцом закончили грузить.

— Кто вы? — с улыбкой спросил санитар, заметивший её. Он начал закрывать одну из задних дверей и замер, держась за ручку.

Марта перевела взгляд с распахнутых дверей машины на мужчину, окликнувшего её. Высокий, хотя по сравнению с Мартой все люди были высокими, и широкоплечий. Тёмные, то ли каштановые, то ли и вовсе чёрные волосы — ночью и не разглядишь — торчат из-под шапки. Глаза тоже тёмные, а нос кривит, явно не единожды сломанный. Обычный такой мужчина, с самой что ни на есть типичной внешностью. Такими, как он, можно иллюстрировать художественные журналы с пометкой «стандартная мужская особь». И всё бы ничего, вот только его улыбка была уж слишком широкой для медика на месте ДТП.

— Дочь пострадавшего, — повторила Марта, стараясь не скривиться, когда слова сорвались с её губ. — В какую больницу его повезут?

— Святого Моисея. Она ближе всего.

Ближе всего… нет бы так и сказал, что это единственная больница на весь город, какой она, собственно, и была.

— Понятно, — Марта недовольно поджала губы. Если бы они выбрали больницу подальше, к примеру, в соседнем городе, её отец, скорее всего, просто не дожил бы. — Какая жалость… Я же могу поехать с ним?

— Да, конечно. Запрыгивайте.

Санитар отошёл в сторону, пропуская Марту в салон. Она схватилась за ручку и забралась в фургон, где находились ещё два врача неотложки и отец. Он лежал на носилках, перетянутый ремнями. В фургоне скорой помощи он, обычно грузный и высокий человек, выглядел слабым и ничтожным. Порванный чёрный костюм ещё больше подчёркивал бледность перепачканного кровью лица, прикрытого кислородной маской. Тёмные волосы грязными паклями прилипли ко лбу. Дышал он слабо — маска едва покрывалась паром, который тут же пропадал.

Марте никогда раньше не приходилось ездить в машине скорой помощи, так что она заинтересованно разглядывала огонёчки и трубочки, назначения которых не знала.

Девушка села на свободное откидное сиденье рядом с доктором — или же докторессой? — потому что та определённо была женщиной, хотя в мешковатой спецформе все врачи на одно лицо.

Санитар, оставшийся на улице, закрыл вторую дверь, обошёл машину и сел к водителю — по крайней мере, так решила Марта, после того как услышала хлопок ещё одной двери.

Всю дорогу до больницы девушка безотрывно следила за мониторами датчиков, к которым был подключён её отец. Она понимала, что должна была расстраиваться, когда его пульс на мониторах то ускорялся, то замедлялся. Умом понимала, а сердце не откликалось. Её чувства были смешанными. Девушка буквально ощущала, как её мотает от злости до усталости и обратно, а где-то между ними ещё умудрялись проскользнуть ненависть и непонимание.

Вся эта гремучая смесь выливалась в нечто, что было скорее действием, чем чувством. Злорадство — вот что она испытывала. После всего того, что он учинил, ему должно было быть плохо. Марте вспомнилось сегодняшнее утро, но она отогнала от себя эти мысли. Сейчас не время. С тем, что ждало её дома, она разберётся, когда вернётся — незачем нагружать голову ещё и этим.

Марта не знала, какие эмоции отражались на её лице, но почему-то докторесса, сидевшая к ней ближе всего, похлопала её по руке и обнадёживающе произнесла:

— Не переживайте так сильно, ваш отец выкарабкается… верьте в это — и всё будет хорошо…

Марта еле сдержала смешок, который был готов сорваться с её губ.

— Конечно… всё непременно будет хорошо…

Стеклянная створка, ведущая в кабину водителя, открылась, и в проёме появилась голова того самого всё ещё улыбающегося санитара.

— Мы подъезжаем. Будьте готовы.

Марта посмотрела на наручные часы — они ехали уже минут десять, и за всё это время её отцу ни разу не стало критически плохо.

Машина скорой помощи вскоре остановилась. Двери распахнулись, и Марта первой вышла, вновь становясь сторонним наблюдателем происходящего. Откуда-то налетела туча медицинского персонала — они буквально окружили машину. Каталку с её отцом быстро спустили по пандусу. Марту не особо интересовали манипуляции, которые проводили над отцом, прежде чем повезти его к дверям, над которыми висела огромная светящаяся вывеска «Отделение неотложной медицинской помощи».

Немного постояв и подумав над необходимостью своего присутствия в больнице, Марта всё же последовала за персоналом, мысленно прикидывая, сколько нулей будет в счёте на медицинские услуги, и пытаясь вспомнить номер страхового полиса отца.

«Почему от него всегда столько проблем? Даже вот умереть спокойно — и то не может».

— Вам дальше нельзя, — остановил её санитар, протянув руку перед девушкой и преграждая тем самым путь.

— Почему? — непонимающе спросила Марта. Она была настолько погружена в свои мысли, что его появление стало для неё неожиданностью.

На губах санитара появилась очередная лёгкая улыбка, и Марта сразу же решила, что он насмехается над ней, и его следующие слова — или, скорее, тон — ещё больше убедили её в этом.

— В операционную родственникам путь закрыт, — рукой он показал на горящую табличку «Вход воспрещён» над стеклянными дверьми впереди.

— Ясно, — протянула Марта, недовольная тем, что санитар продолжал улыбаться. Эта улыбка её бесила.

Конечно, её отношения с отцом не были такими уж тёплыми, да и не сказать, что она так уж сильно была расстроена тем, что он попал в аварию, но одно она знала точно — насмехаться над человеком, член семьи которого находится в операционной, недозволительно и отвратительно. Так что Марта не смогла сдержаться. Хотя, возможно, она всего-то нашла человека, на котором можно было сорвать злость.

— Вы понимаете, что ведёте себя неправильно? — спросила она, направив в него суровый взгляд и уперев руки в боки для внушительности. Она всегда так делала, потому что внушительности ей как раз и не хватало.

— Что вы имеете в виду? — раздражающая улыбка не сползала с его лица, но явно дрогнула.

— Вы улыбаетесь! Вы хоть понимаете, что вести себя так перед человеком, у которого в семье случилось такое… это мерзко… Вам что, не преподавали уроки этики в детстве? — и только произнеся свои слова, Марта поняла, насколько они нелепы, но отступать было поздно.

— Что?.. Нет… простите… Я ни в коем случае не насмехаюсь над вами! — принялся оправдываться тот, наконец-то перестав улыбаться.

— Тогда что? — продолжила давить на него Марта, чувствуя себя сукой, докапывающейся до ни в чём не повинного человека.

— Просто… — начал было санитар, но запнулся.

— Просто — что?

— Просто вы безумно милая, — словно сдаваясь, произнёс он, всплеснув руками.

— Милая? — недоверчиво повторила Марта. Его ответ обескуражил её.

— Ну да… я всегда улыбаюсь, когда вижу милых людей. Это как условный рефлекс… Вы же улыбаетесь, когда видите милых котят или щенят?

Разговор стал нелепым. Марта скривилась, не зная, как отреагировать. Её отчего-то не оставляла мысль, что он говорил неправду, просто пытаясь выкрутиться, сказав что-то, что шокирует её. И если таким был его план, то он удался.

— Никогда, — холодно ответила Марта, ощущая дискомфорт и испытывая желание развернуться и уйти. Санитар казался ей по-настоящему странным.

— Правда? — неуверенно спросил он, вскинув брови.

— Абсолютная, — равнодушно пожала плечами Марта. Она потеряла интерес к разговору.

— Странно, — вновь улыбнулся он, — вы выглядите, как человек, которому должны нравиться животные.

— Не делайте преждевременных выводов. Обычно это ни к чему хорошему не приводит.

— Обычно я не ошибаюсь в людях, — его улыбка стала ещё шире.

Марта так никак и не могла понять, чему он улыбался. Да и вообще, к чему этот разговор? Она даже подумала, не пытается ли он её закадрить, но тут же одёрнула себя — настолько абсурдной была эта мысль.

— Меня, кстати, Джон зовут, — внезапно представился санитар.

Марта сделала глубокий вдох, чтобы не послать к чёрту навязчивого собеседника.

— Знаете, Джек, в жизни всё бывает впервые, и на мой счёт вы ошиблись. Где я могу оплатить больничные счета?

Санитар на мгновение оторопел от резкого тона девушки и не менее резкой смены темы, но в следующий момент с его лица наконец пропала раздражающая улыбка, и он сухо ответил на заданный вопрос:

— Операция только началась, и неизвестно, сколько она ещё продлится, — пожал плечами мужчина.

— И?

— Счетов пока нет.

— Понятно, — её губы сжались в тонкую линию, а на лбу проступили мимические морщинки. — Тогда где я могу оставить свои данные, чтобы со мной связались после операции?

— Вы не хотите подождать? — неверяще произнёс мужчина.

— Я оставлю свой номер, чтобы мне всё сообщили после того, как это… — Марта указательным пальцем обвела двери, ведущие в операционную; в свете люминесцентных ламп её старинный рубиновый перстень пускал блики на стены, — … закончится… Не вижу смысла ждать здесь, раз неизвестно, на сколько операция растянется.

— Вы можете оставить свои данные в регистратуре.

Отчего-то его ответ был совсем уж не радушным, но Марта, похоже, знала причину. Он либо был разочарован, что ошибся в своих суждениях касаемо её характера, либо же понял, что с ней ему ничего не светит. Вот только на оба варианта Марте было плевать. Его проблемы — пусть сам их и решает.

— И где же я могу найти регистратуру? — она широко улыбнулась, чтобы немножко поиздеваться над ним. Было приятно наблюдать за тем, с каким разочарованием он на неё смотрел.

Мужчина, казалось, пытался найти что-то в её лице, а Марта лишь натянула улыбку пошире и вскинула брови, ожидая ответа.