Читаем Ведьмино отродье (ЛП) онлайн бесплатно

Ведьмино отродье (ЛП)

Annotation

Имя Сакса Ромера, весьма популярного в начале двадцатого столетия писателя, успело позабыться, но когда-то он стоял одним из первых в рядах авторов, работающих в жанре детективной, приключенческой и мистической прозы. Славу Саксу Ромеру принес цикл о зловещем докторе Фу Манчу, но его сфера интересов лежала также и в области сверхъестественного. Являясь членом оккультного «Герметического Ордена Золотой Зари», он немало времени посвятил изучению магии, что не могло не отразиться на произведениях. Одно из них сейчас перед вами. Когда-то этот роман был высоко оценен Г. Ф. Лавкрафтом. Есть мнение, что именно «Книга Тота», описанная в нем Саксом Ромером, послужила прототипом всемирно известного «Некрономикона». Сегодня проза Сакса Ромера может показаться несколько наивной, но это один из первых кирпичиков, заложенных в основу литературы ужасов.

Сакс Ромер

Предварительное замечание

Глава 1. Энтони Феррара

Глава 2. Призрачные руки

Глава 3. Кольцо Тота

Глава 4. На квартире у Феррары

Глава 5. Жужжащие тени

Глава 6. Жуки

Глава 7. Пациент сэра Элвина Гроувза

Глава 8. Тайна Дуна

Глава 9. Польская еврейка

Глава 10. Смех

Глава 11. Каир

Глава 12. Маска Сета

Глава 13. Ветер скорпионов

Глава 14. Прибытие доктора Кеана

Глава 15. Царица-Ведьма

Глава 16. Паучье логово

Глава 17. Рассказ Али Мохаммеда

Глава 18. Летучие мыши

Глава 19. Антропомантия

Глава 20. Благовония

Глава 21. Маг

Глава 22. Майра

Глава 23. Лицо в оранжерее

Глава 24. Цветение лотоса

Глава 25. Кеан встречается с Феррарой

Глава 26. Мертвенно бледная рука

Глава 27. Удавка тугов

Глава 28. Верховный жрец Хортотеф

Глава 29. Прибежище мага

Глава 30. Элементаль

Глава 31. Книга Тота

notes

Сакс Ромер

Ведьмино отродье

Предварительное замечание

Удивительные и устрашающие деяния Энтони Феррары, речь о которых пойдет далее, призваны проиллюстрировать, что из себя представляла Магия в том виде, в каком, как утверждают многочисленные источники, ее практиковали не только в Древнем Египте, но и в Европе в Средние века. И ни в коем случае силы этого человека не превосходят могущества, приписываемого полностью посвященному адепту.

С. Р.

Глава 1. Энтони Феррара

Роберт Кеан выглянул во двор. Только что выглянувшая луна смягчила суровую красоту старых строений колледжа, подретушировав следы неумолимого времени, заштриховав арки западных галерей и четко обрисовав плющ на древних стенах. Лежащая на обросших лишайником камнях ажурная тень вяза почти скрывала калитку, а где-то впереди между замысловатой печной трубой и сторожевой башенкой можно было разглядеть бархатисто переливающийся треугольник — там текла Темза. Именно оттуда дул прохладный ветерок.

Но Кеан не смотрел в ту сторону: его взгляд был устремлен в окно напротив, расположенное под самыми трубами. В комнате за окном весело пылал огонь камина.

Кеан повернулся к своему товарищу, атлетически сложенному здоровяку, немного смахивающему на быка, который в этот момент деловито исследовал человеческий череп, сверяя свои наблюдения с «Заболеваниями нервной системы» Джеймса Росса. ^[1]

— Сайм, — сказал он, — зачем Феррара всегда зажигает камин, даже в это время года?

Сайм недовольно покосился на говорящего. Кеан был высоким и худым шотландцем, гладко выбритым, светловолосым, с квадратной челюстью и необыкновенно пронзительными серыми глазами.

— Ты работать не собираешься? — с чувством спросил он. — Я-то думал, ты мне поможешь разобраться с базальными ганглиями. ^[2]Я уже ими занимаюсь, а ты к окошку прилип!

— У Уилсона из дома на углу очень необычный мозг, — абсолютно некстати заявил Кеан.

— Да ты что! — огрызнулся Сайм.

— Да, в бутылке. Его научный руководитель из Бартса, ^[3]это он мозг вчера прислал. Тебе надо глянуть.

— Твой-то мозг в бутылке никому не понадобится, — с ухмылкой предрек Сайм и вернулся к своим занятиям.

Кеан разжег потухшую трубку и вновь уставился во двор.

— А ведь ты у Феррары никогда не был, да? — опять начал он.

Друг тихонько выругался, дернулся, и череп покатился по полу.

— Слушай, Кеан, — разозлился Сайм, — у меня осталась неделя с небольшим, и я жутко нервный, меня прямо разрывает на части от этого. Хочешь поболтать, давай. Когда закончишь, я наконец начну работать.

— Расслабься, — спокойно сказал Кеан и потряс кисетом. — Я хочу поговорить о Ферраре.

— Выкладывай. Что там с Феррарой?

— Ну, — ответил Кеан, — какой-то он странный.

— Тоже мне новости, — Сайм набивал свою трубку. — Все знают, что он с чудинкой. Но женщины от него тают. И он сколотил целое состояние как невролог.

— Хоть в этом не нуждался. Ему достанется все, когда умрет сэр Майкл.

— У него прелестная кузина, знаешь об этом? — хитро спросил Сайм.

— Знаю, — отрезал Кеан и продолжил, — мой батюшка с сэром Майклом близкие друзья, и хотя я с молодым Феррарой не на короткой ноге, ничего против него не имею. Но… — заколебался он.

— Давай не молчи, — подбодрил Сайм, но посмотрел на друга несколько странно.

— Это, конечно, глупости, зачем ему камин в такую жаркую ночь?

Сайм удивился.

— Может, мерзнет, — выдвинул он предположение. — Феррары, пусть и считаются шотландцами, — так ведь? — явно выходцы из Италии…

— Из Испании, — поправил Кеан. — Ведут свою родословную от сына Андреа Феррары, оружейника, а он был испанцем. Цезарь Феррара прибыл вместе с армадой в 1588 году. Его корабль затонул у Тобермори, ^[4]он же выбрался на берег — там и остался.

— Женился на шотландочке?

— Точно. Но вопросы происхождения не имеют ничего общего с привычками Энтони.

— Какими привычками?

— Смотри, — Кеан указал в сторону распахнутого окна. — Что он делает весь вечер без свечей, только при свете камина?

— Болеет?

— Чушь! Ты же никогда у него не был, так?

— Так. У него мало кто был из мужчин. Говорю тебе, его женщины любят.

— И что?

— Как что? На него жаловались. Любого другого за такое давно бы выгнали.

— Думаешь, у него есть связи?

— Уверен, что есть.

— Вот видишь, тебе он тоже кажется подозрительным, как и мне, поэтому слушай. Помнишь грозу в четверг?

— Да, от работы меня отвлекала.

— Я под нее попал. Плыл на плоскодонке по заводи, знаешь нашу заводь?

— Лентяй!

— Честно говоря, я обдумывал, не бросить ли медицину и согласиться занять предложенное мне место в «Плэнет».

— Сменить таблетки на чернила, Харли-стрит на Флит-стрит? ^[5]И что решил?

— Ничего; кое-что произошло, и я забыл, о чем думал.

Комната наполнилась табачным дымом.

— Было невероятно тихо, — Кеан продолжил рассказ. — В футе от меня проплыла водяная крыса, а на ветку почти у моего локтя сел зимородок. Только-только начало смеркаться, поскрипывали уключины да иногда бился о воду шест — больше ни звука. Я еще подумал, что река как-то неожиданно опустела. Повисла ненормальная тишина, потом стало ненормально темно. Я так глубоко задумался, что совсем не двигался.

Затем из-за излучины выплыла стая лебедей, с Аполлоном — ты же знаешь Аполлона, их вожака, — во главе. Тьма уже была непроглядная, но я почему-то не удивился. Лебеди проплывали бесшумно, казалось, что это призраки. Сайм, это затишье служило лишь к прелюдией к чему-то странному — дьявольски странному!

Кеан вскочил и подошел к столу, попутно сбив череп.

— Просто гроза собиралась, — буркнул Сайм.

— Собиралось что-то совершенно иное! Слушай! Становилось все темнее и темнее, но, по необъяснимой причине, хотя я, наверное, должен был слышать раскаты грома, я не мог оторвать глаз от птиц. А потом все произошло — я пришел к тебе, чтобы рассказать об этом. Мне нужно с кем-то поделиться, такое сразу не забывается.

Он вытряхнул пепел из трубки.

— Продолжай, — сказал Сайм.

— Большой лебедь, Аполлон, был от меня в трех футах; ^[6]он плыл один, другие куда-то делись, никто его не трогал. Внезапно он закричал, да так пронзительно, что кровь застыла в жилах, так лебеди не кричат, и поднялся в воздух, расправив огромные крылья. Сайм, он был похож на мятущегося духа; никогда не забуду — никого на воде в шести футах вокруг него. Жуткий вопль перешел в сдавленное шипение, и, подняв целый фонтан брызг (окатив меня с головы до ног), бедняга упал. Некоторое время его крылья бились о воду, а потом он перестал двигаться.

— Ну и?

— Остальные лебеди уплыли, бесшумные, как привидения. По листьям деревьев заколотили капли. Полагаю, я был испуган. Одно крыло Аполлона лежало прямо в моей лодке. Я встал, нет, вскочил, когда все произошло. Наклонившись, дотронулся до крыла. Птица умерла! Сайм, я вытянул голову лебедя из воды. Его шея была сломана, не менее трех позвонков раздавлены!

В окно полетело облако табачного дыма.

— Такому лебедю, как Аполлон, можно свернуть шею, Сайм, но все случилось у меня на глазах: рядом совсем никого не было! Я отбросил его и взялся за шест. Разразилась гроза. Гром оглушал, как залпы тысячи пушек. Я что есть сил орудовал шестом, лишь бы уплыть из ужасной заводи. Промок до нитки, пока добрался до берега, и сломя голову бросился прочь.

— Ну и? — прозвучало вновь, пока Кеан молчал, набивая трубку.

— Я увидел, что в камине Феррары мерцает огонь, и решил зайти. Я не слишком часто посещаю его, но тогда мне подумалось, что неплохо бы растереться перед камельком и выпить стаканчик пунша для поправки. Гроза почти прекратилась, когда я оказался на его лестнице. Я только слышал, как где-то вдалеке гремит гром.

Потом из темноты (почти ничего не было видно) вышел кто-то — укутанный с ног до головы, с тусклой лампой в руке. Я вздрогнул от ужаса. Это была девушка, довольно симпатичная, но чрезвычайно бледная, с невероятно яркими глазами. Она мельком взглянула на меня, пробормотала, по-моему, извинение и вновь ушла в свое укрытие.

— Его же предупреждали, — прорычал Сайм. — В следующий раз получит уведомление о выселении.

— Я побежал наверх и постучал в дверь Феррары. Он открыл не сразу, просто крикнул «Кто там?». Я назвался, он меня впустил и быстро закрыл дверь. Войдя, я почувствовал едкий запах — ладан.

— Ладан?

— Пахло, как в дацане. ^[7]Я так ему и сказал. Он ответил, что экспериментировал с куфи, египетскими благовонием, тем, что курилось в древних храмах. Было темно и жарко — фух! — как в печке. Комнаты Феррары всегда казались необычными, но я уже так долго у него не был, что, боже мой, они стали просто отвратительными.

— И что? Феррара ездил в Египет. Что-нибудь привез?

— О да! Всякую дьявольщину! Но это наводит меня на кое-какие мысли. Я знаю о парне побольше остальных. Сэр Майкл Феррара дружит с моим родителем уже тридцать лет, но отец крайне сдержанно, я бы сказал, чрезвычайно сдержанно, относится к Энтони. В любом случае, ты слышал что-нибудь о его поездке в Египет?

— Говорили, что он попал в какие-то неприятности. Но он молод, к тому же обладает сомнительной репутацией. Так что ничего странного в этом не вижу.

— А в какие неприятности?

— Понятия не имею. Сдается мне, никто не в курсе. Слышал от молодого Эшби, что из Египта Феррару попросили уехать.

— Что-то болтают о Китченере…

— Да, о нем Эшби тоже упоминал, но я не поверил.

— Итак, Феррара зажег лампу — она у него такая изысканная, серебряная, и я оказался в подобии музея кошмаров. Там была мумия без покровов, женская — даже не знаю, как ее описать. И картинки — да, фотографии. Не решаюсь рассказать, что на них изображено. Я не слабонервный, но там было такое, что лучше не рассматривать, если не хочешь загреметь в Бедлам. ^[8]На столе у лампы стояли какие-то предметы, ничего подобного в жизни не видел, явно древние. Он убрал их в шкаф, и я не успел ничего разглядеть. Потом он пошел за полотенцем, тапками и прочим. Проходя мимо камина, он туда что-то бросил. Была яркая вспышка, но огонь тут же стал ровным.

— Что бросил?

— Не знаю точно, могу лишь предположить. Потом он помог мне снять мокрую одежду, поставил чайник, ну ты понимаешь. Ты же представляешь, какой он очаровательный? Но есть в нем что-то неприятное — как бы это сформулировать? — зловещее. Он обычно бледен, а тогда был белее мела, сказал, что выжат как лимон, абсолютно без сил. На лбу блестели капельки пота.

— Из-за жары?

— Нет, — кратко ответил Кеан, — не из-за нее. Я вытерся, надел какие-то брюки. Феррара помешивал грог и притворялся, что рад мне. Я кое-что вспомнил: может, это просто совпадение, но… В комнатах были фотографии, хорошие, он сделал их сам. И я не о чем-то уродливом, отталкивающем, я говорю о пейзажах, девушках, особенно девушках. На странной маленькой подставке под лампой стояла красивейшая фотография Аполлона, лебедя, хозяина заводи.

Сайм вглядывался в лицо друга сквозь табачную дымку.

— Я был в некотором смысле шокирован, — продолжил Кеан. — Это подстегнуло интерес к тому, что же он все-таки бросил в огонь. Потом в его фотографическом гареме я увидел изображение девушки, которая, я почти уверен в этом, встретилась мне около лестницы. С другого фото на меня смотрела Майра Дюкен.

— Кузина?

— Да. Я даже хотел сорвать карточку со стены. По правде говоря, как только я заметил фотографию, сразу захотел уйти: бежать к себе на квартиру и тут же сбросить с тела одежду, которую дал этот человек! Мне с трудом удалось держаться в рамках приличия. Сайм, если бы ты видел, как этот лебедь умер…

Сайм подошел к окну.

— Я начинаю разделять твои страшные подозрения, — проговорил он. — В последний раз за такое вышвыривали из университета, насколько я помню, в шестнадцатом веке: доктора Ди ^[9]попросили покинуть Сэйнт-Джон Колледж в Кембридже.

— Знаю. Конечно, все звучит так нелепо. Но я должен кому-то доверится. Что ж, мне пора.

Сайм кивнул, глядя в открытое окно. Кеан закрывал дверь, когда друг окликнул его:

— Раз уж ты такой ученый и ничем сейчас не занят, ты мог бы, наверное, заскочить к Уилсону и одолжить его мозг для меня.

— Хорошо, — крикнул Кеан в ответ.

Во дворе он немного задержался, задумавшись, но потом, словно приняв неожиданное решение, поспешил к калитке и начал подниматься по лестнице дома Феррары. Некоторое время он безуспешно стучал в дверь, но характер его отличался настойчивостью, а кулаки — силой: дверь открыли.

Перед Робертом Кеаном стоял Энтони Феррара. На нем был серебристо-серый халат на лебяжьем пуху — на этом фоне словно выточенная из слоновой кости шея напоминала об античной классике. Черные, как безлунная ночь, миндалевидные глаза странно сверкали под невысоким гладким лбом. По сравнению с ними прямые темные волосы выглядели блеклыми. Губы были неестественно красны. Неуловимая женоподобность его облика отталкивала.

— Войти можно? — резко потребовал Кеан.

— Что-то важное? — голос Феррары был хрипловат, но не без приятности.

— Ты что, занят?

— Как бы тебе сказать, — Феррара странно улыбнулся.

— Посетитель? — Кеан шел напролом.

— Не совсем.

— Судя по задержке, — сказал Кеан, собираясь уходить, — ты принял меня за проктора. ^[10]Спокойной ночи!

Феррара не ответил. Кеан не оглядывался, но чувствовал, что Энтони все еще стоит, облокотясь о перила, и смотрит ему вслед. Этот взгляд прожигал затылок.

Глава 2. Призрачные руки