Читаем Ведьмин жребий (СИ) онлайн бесплатно

Интерлюдия 0. Ханаан

Кайн принял решение сразу, как только его увидел. Его имя означало 'клинок' — холодный, равнодушный кусок металла, не имеющий собственной воли. Но вложи его в руку достойного — и он разит. Мечу положено быть твердым и несгибаемым, прочнее камня, пережившего века. Эта роль подойдет мальчишке как нельзя лучше.

Прошло много лет с тех пор, как Ланн отверг его предложение. Кайну еще никто не отказывал — ни женщины, ни мужчины. Он мог быть кем угодно: верным другом, заботливым братом или ласковым, терпеливым любовником. Красивый как бог, и столь же обаятельный, он привлекал всех без исключения. Внутри Кайн был холоден и полон лжи, но никто не мог разглядеть его истинную сущность за сияющей маской великолепия. Никто, кроме Ланна. Этот молокосос, выглядевший растрепанным замухрышкой рядом с экзалтором, посмел сказать ему 'нет'. Он воскресил в памяти серые глаза, исполненные подчеркнутого безразличия к самому Кайну и его делам. Кайн отлично помнил этот взгляд. В холодных зеркалах души отражалось кое-что еще, едва уловимое: жалость. И превосходство.

Он раздосадовано стиснул в руках поводья. Ногти врезались в кожу ладоней.

— Рив?

Она поравнялась с его лошадью. Шлюха в алом плаще взяла в привычку сокращать его имя, хотя до сих пор не сообщила ему свое. Когда Кайн пребывал в дурном расположении духа, подобная фамильярность изрядно ему докучала. Он с трудом натянул на лицо благодушную маску и одарил ведьму белозубой улыбкой.

Магия подействовала безотказно.

— Сколько еще ехать? — мягко, без натиска, поинтересовалась она.

Этим женщинам, добровольно соблюдавшим целибат, все казалось удивительным. Познавать и изменять — с разрешения Гильдии. Время безжалостно обошлось с его спутницей: свободное серое платье скрывало дряблое, оплывшее жиром тело, кожа давно утратила упругость и покрылась морщинами, волосы потускнели. Ее круглое лицо не заставит сердце забиться сильнее: всегда поджатые губы придавали ему чуть обиженное выражение, кокетливые ямочки на щеках, которым положено пленить мужчин, лишь подчеркивали ее полноту. Кайн незаметно вздохнул. Ведьмы, как и принцессы, не обязательно были красавицами: среди них попадались и уродины, и старухи. Проще всего затянуть в свои сети дам среднего возраста и не отличавшихся привлекательностью — внимание Кайна мгновенно кружило им головы. Будь на то его воля, он предпочел бы привезти сюда молоденькую, пусть даже совсем девочку — наподобие той заносчивой малышки, которую он однажды встретил возле часовой башни. Он спросил, как ее зовут, но она не ответила. Большинство ведьм носилось с этими именами, как наседки со своими цыплятами. Девочка, возможно, просто не услышала его вопроса: часы, которые никогда не шли, полностью завладели ее вниманием. Чем бы он мог ее заинтересовать? Дорогой игрушкой? Горсткой конфет?

У каждого были свои слабости. Для Кайна было истинным удовольствием втираться к людям в доверие, перетряхивать человеческие души и обнаруживать искомое в клубках наивных грез и детских воспоминаний. Добившись своего, он обретал над жертвой неограниченную власть.

— Рив?

Кайн резко натянул поводья.

— Стой. Приехали.

Ведьма последовала его примеру, остановив лошадь, и изумленно поглядела по сторонам, как будто все путешествие спала в седле, а теперь очнулась. Здесь царила смерть и разложение: колючие ветви деревьев сплетались воедино, образовывая странный, зловещий узор, гнилые растения жались к земле, как умирающие медузы на горячем песке, кое-где валялись кишащие червями трупики животных, змеившаяся тропа была выстлана пеплом. Создавалось впечатление, что здесь прошла чума, сметя на своем пути все живое. Над долиной висело солнце, похожее на тусклую монету. Это место ничуть не походило на землю обетованную, в которую Кайн обещал ее привести.

Ведьма заговорила, и ее голос дрогнул.

— Но здесь ничего нет.

— Верно, — согласился он.

Кайн спешился, отошел на несколько ярдов и присел на корточки, выискивая что-то во влажной земле. Ведьма напряженно следила за ним. Наконец он нащупал тонкую ржавую ручку и, поднатужившись, распахнул дверную створку. Из отверстия повеяло могильным холодом.

— Нет света. Нет надежды. Нет обратного пути.

Когда он вновь повернулся к ведьме, на нем уже была маска. В один миг она поняла все и собиралась немедля уехать, но Кайн вовремя подскочил к лошади и схватился за узду. Второй рукой он стащил женщину на землю. Задрался подол платья, который она и не подумала одернуть, так как в ужасе взирала на похитителя.

— Полезай, — холодно приказал он. — Иначе я сброшу тебя вниз.

Глава 1

Мастер что-то говорил, но Ланн не слышал его слов. Мысли, гудевшие в голове шумным роем, не давали ему покоя. Несколько часов назад ульцескор свободно пересек крытый переход, связывавший Замок Черного Крыла и Башню Луны, и оказался в месте, куда мужчинам был вход заказан. Никто не окликнул его, никто его не остановил. Он ступил на запретную территорию, принадлежавшую ведьмам, и оказался в хорошо освещенной галерее с высокими окнами до самого пола, распахнутыми вовнутрь. Эти окна с красными шелковыми занавесками, раздуваемыми ветром, давали возможность выйти в небо и нырнуть в холодные складки облаков. Тогда он подумал — может, так оно и происходит? Что, если ведьмы улетают из башни вместо того, чтобы спуститься по лестнице и воспользоваться дверью, как делают все те, кому волшебство недоступно?

Молодая женщина и девочка в алых одеждах, которую старшая держала за руку, застали его врасплох. Крючковатый палец наставницы уткнулся ему в грудь.

— Здесь нельзя появляться мужчинам, — строго произнесла она. — Только не говори, что не знал этого, ульцескор. Уходи.

Она намеревалась отправиться по своим делам, но что-то ее задержало. Летиция стояла рядом с Ланном, держась с тем подчеркнутым высокомерием, которое нередко заставляло людей съеживаться и прятать глаза. Завидным воспитанием Летиция никогда не отличалась, и во время совместной поездки ульцескору нередко приходилось ее урезонивать, но зато в жилах госпожи ди Рейз текла благородная кровь, чего не скажешь о самом Ланне. Твой отец был чистильщиком обуви, как-то сказал ему лорд карцев; благодари богов, что тебе не пришлось разделить его судьбу. Ланн не мог оспорить слова Лирена — у него не осталось воспоминаний об отце. Зато он хорошо помнил руки матери, купавшие его в лохани для стирки белья: грубые, мозолистые руки прачки.

— Кого это ты притащил в святую святых? — осведомилась наставница. — Она похожа на проходимку. — Летиция вытаращила глаза и приняла разевать рот, будто золотая рыбка, но так и не придумала, что сказать. Ланн мысленно ей посочувствовал — госпоже ди Рейз отлично удавалось унижать взглядом, а вот словами она оперировала не столь умело. Девочка в красном плаще не проявляла никакого интереса к разыгравшейся сцене. — Нечего тут шастать. Выход вон там.

Наставница нетерпеливо дернула девочку за руку, но та не сдвинулась с места. Ланн не знал, как поступить: разумнее всего было вернуться назад и поручить эти заботы мастеру. Взрослая ведьма, встреченная в этих коридорах, может проявить чуть меньше снисходительности и испепелить их на месте. И все же Ланну не хотелось уходить. В нем заговорило врожденное упрямство.

— У нас дело к одной из Вираго, — сказал он.

Глаза наставницы стали пугающе большими.

— Дело? Это шутка, ульцескор? Какие у вас могут быть с ней дела?

— Она сказала мне свое имя.

Летиция переводила взгляд с него и на женщину, не совсем понимая, что происходит. Наставница колебалась. На первый взгляд в Ланне не было ничего особенного, но она ведь не ведьма, ей открыто лишь то, что можно увидеть своими глазами. Неужели Вираго действительно доверилась ему? Наставница могла попытаться уличить Ланна во лжи и тем самым немедленно поставить его на место. Мне грозило бы тридцать плетей, думал Ланн, или все пятьдесят, но она ничего не спросит. Ведь если я говорю правду, то наказанию подвергнется она сама. Имя ведьмы не могло передаваться из уст в уста — оно считалось священным, только его обладательница имела право выдать его другому человеку.

Пока в душе наставницы кипела буря страстей, девочка высвободила руку, подошла к Летиции и дернула ее за подол платья. Госпожа ди Рейз чуть наклонилась, упираясь руками в колени. Она тихо спросила девочку, в чем дело. Маленькая ведьма произнесла одно-единственное слово, заставившее наставницу ахнуть от изумления и еще шире распахнуть глаза. Ланн окаменел. После паузы Летиция переспросила девочку — и ведьма, нацелившись пальцем ей в лицо, громко повторила сказанное.

Это слово все еще звенело у Ланна в ушах.

— Ланн? — окликнул его Анцель. — Где ты?

Мастер всегда так спрашивал, когда видел, что ему не уделяют должного внимания. Ланн свыкся с этим вопросом и не считал его странным. Где ты? Я там, где ангелы не летают, подумал он.

— Простите, мастер.

Ульцескор всеми силами постарался отогнать посторонние мысли. Чуть позже эта девочка сказала им, как ее зовут. Открыто, не таясь. Шайна-Ламех. У всех Вираго были двойные имена. Она не могла ошибиться. Может, просто дурачилась? Нет, с этим не шутят.

Он тяжело вздохнул. Поднял глаза на Анцеля.

— Теперь ты здесь, со мной? — участливо осведомился тот.

— Да, мастер.

— Я буду краток. Кто-то похищает ведьм.

Ланн недоуменно повел бровью. Похищает ведьм? Это звучало по меньшей мере нелепо. Даже необученная ведьма, обладая малой толикой волшебства, способна в два счета искалечить человека, а уж агрессия по отношению к девице в алой накидке Гильдии грозила преступникам мучительной кончиной. Других вариантов не было. Это как раз тот случай, когда охотник внезапно превращается в жертву.

Он все же уточнил:

— Гильдейских? Или всех без разбору?

— Всех, — ответил Анцель.

Через мгновение Ланна осенило.

— В этом замешаны экзалторы, — с уверенностью заявил он. — Или те, кто получил доступ к их снаряжению. И знаниям в том числе.

Анцель напряженно следил за эмоциями, сменявшимися на лице ульцескора, затем указал на кресло напротив, предлагая ему сесть. Ланну вдруг почудилось, что со времени его отъезда в Сильдер Рок на лбу мастера углубились морщины, а на висках значительно прибавилось седины. Ульцескор отсутствовал не так долго, решение проблемы Летиции ди Рейз с последующим возвращением в Гильдию заняло у него чуть больше трех месяцев.

Снова Летиция. Ланн тряхнул головой, опустился в кресло и настроился на нужный лад.

— Но зачем? — спросил он. — Что им нужно?

Анцель сплел пальцы на животе, откидываясь в кресле.

— У нас есть кое-какие предположения на этот счет.

Мастер умолк, глядя куда-то в сторону. Возможно, эти догадки были настолько несущественными, что о них не стоило и упоминать.

— Что вы предприняли?

— Запустили часы, — сказал Анцель. — Конечно, тебе невдомек, что это значит.

— Часы? — перепросил Ланн.

— Обо всем по порядку, мой мальчик. — Анцель коснулся голубого фарфорового чайника, стоявшего на столе, и сразу отдернул руку, будто обжегшись. Он порывисто поднялся. — Идем.

В коридоре пахло сыростью и дымом. Ланн послушно следовал за мастером, стараясь не отставать от него ни на шаг. Ведя ульцескора по мрачным коридорам Гильдии, в которых тусклый свет чередовался с тенями, пляшущими на стенах, Анцель продолжал говорить. Его слова отдавались гулким эхом.

— Одна из пленниц вернулась к нам. После того, как они… — Он на секунду умолк. — После того, что с ней сделали.

Они спустились в подземелье, к тюремным камерам, которые граничили с владениями экзалторов и почти всегда пустовали. Сажать было некого: для провинившихся имелись иные, нередко более изощренные наказания. Анцель бросил короткий взгляд на Ланна и произнес виновато:

— Я был против того, чтобы ее содержали в подобных условиях, но Совет решил иначе. Бедняжка. Только, сдается мне, участие ей не нужно. Ей уже ничего не надо.

Они остановились перед открытой камерой — дверь была чуть приотворена, бесполезный замок висел на решетке квадратного окошка, ведь узница и не думала убегать. Из отверстия под потолком струились узкие полоски света, на кровати у стены неподвижно лежала женщина, свернувшись калачиком, как ребенок в утробе матери. На ведьме был чистый полотняный балахон, в углу стояла кадка с колодезной водой.

Анцель толкнул дверь, и она пронзительно скрипнула, впуская посетителей.

— Вы ее расспросили?

— Пытались. — Мастер опустился на корточки перед кроватью. — Тессалия, ты меня слышишь? — Он легонько потряс узницу за плечо.

Женщина беззвучно шевелила губами. Ее глаза смотрели в одну точку. На нее было больно смотреть, хотя она не выглядела ни изможденной, ни избитой. Потерянная душа. Человек, у которого забрали нечто важное: что-то такое, без чего он не мог продолжать жить. Она отчаянно искала внутри себя пропажу, отгородившись от внешнего мира.

— Тесса? — снова окликнул ее мастер.

Она не отреагировала. Пальцы беспорядочно двигались, перебирая воздух, как будто ведьма могла извлечь ответ из пыли или самой пустоты. Анцель повернул голову и взглянул на Ланна. Тот понимающе кивнул.

— Она сказала хоть слово?

— Да, — ответил Анцель. — Ее нашли у ворот Гильдии. Она с восторгом ощупывала стены, иногда опускалась на колени, гладила траву и все время повторяла одно и то же.

— Что именно?

Женщина перестала перебирать пальцами. Теперь воздух с шумом вырывался сквозь стиснутые зубы, словно она изо всех сил сдерживала крик боли, рвущийся из груди. Мастер заметил эти изменения и кратко распорядился:

— Подойди, Ланн.

Ульцескор последовал примеру Анцеля и опустился на корточки перед тюремным ложем. От женщины ничем не пахло, словно она была растением, а не человеком. Женщина продолжала издавать шипящие звуки, таращась в стену напротив, но спустя десять секунд это прекратилось. Ведьма резко схватила Ланна за рукав, заставив его вздрогнуть, и приподнялась на кровати. Она безмятежно улыбнулась, в глазах заискрились слезы счастья. Ланн казался ведьме божеством, явившимся ей в час нужды. Ему стало неловко.

— Красиво, — хрипло прошептала она. Нежно погладила Ланна по щеке тыльной стороной ладони. — Как красиво… — повторила ведьма, и ее взгляд померк. Она упала на постель и приняла прежнее положение, свернувшись змеей.

Ланн отошел к двери. В груди гулко стучало сердце. Спустя время он понял, хотя Анцель не спешил с разъяснениями: ведьма точно так же восхищалась окружающей природой, когда ее обнаружили. Она определенно свихнулась, решил Ланн. Что бы с ней не делали, ее рассудок этого не выдержал.

Они покинули камеру в молчании и поднялись наверх. Ланн тяжело опустился в кресло, не дожидаясь приглашения. Анцель разлил еще теплый чай по чашкам и подтолкнул одну из них к ульцескору.