Читаем Ведьма в свободном полете (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1. Из огня в полымя

Профессор Аровская и мастер Дебрис отпорталили меня прямо в ректорат. Я с тоской оглядела уже ставшие родными полки с книгами. Неужели отец имеет право забрать меня из Академии? В ней сейчас вся моя жизнь.

С верхней полки за мной наблюдал бельчонок ректора. Я грустно ему улыбнулась. А в углу возник проректор Кревий. Старик прошел мимо к своему любимому креслу и буркнул на ходу:

— Не спорь. Соглашайся на все и со всеми. Мы ничем не можем помочь: у твоего отца разрешение из министерства, старокровки сейчас под особым контролем. Будь осторожна с Галадой.

Сказал и исчез, не дойдя до кресла. Я удивленно раскрыла рот. Это он ко мне сейчас обращался? Но не к бельчонку же.

Через секунду в кабинете появилась вся компания: отец, Верховная ведьма и магистр. В камне вспыхнул огонь, на стол у окна с громким шелестом легла белоснежная скатерть, а вслед за ней выстроились тарелки с закусками, бокалы и графины.

Серениус и Громов продолжили начатый в коридоре диалог:

— … несомненно правы, — благодушно проговорил ректор.

— И зная об этом, вы продолжали допускать Аду к занятиям?! — взвинченно поинтересовался отец.

Серениус развел руками:

— Мы и представить не могли, что недоброжелатели проникнут в сами стены Академии. За ее пределами у Ады имелся телохранитель, но тут… у нас под носом. Кто бы мог подумать!

— Недоброжелатели? Мою дочь пытались убить! А я только сегодня узнал о нападении беса! Они собираются закрыть дело за недостаточностью улик! Я этого не допущу! Будут знать, как игнорировать интересы Громовых!

— Телохранитель? — переспросила вдруг Галада. — Это тот очаровательный юноша из высших демонов? Сальди, да?

Голос у колдовки был таким же завораживающе красивым, как она сама. Верховная ведьма отошла к полкам и прохаживалась вдоль них, разглядывая корешки книг.

— Дорогой, — Галада подошла к отцу и погладила его по плечу, — вот видишь, не стоило так переживать. У Ады есть защитник. Он только что, на наших глазах, спас ее. Позволь девочке учиться дальше.

Да, пап, позволь мне учиться! Уступи любимой! Ты и так уже растекся лужей. Невооруженным глазом видно, как действует на тебя эта женщина.

Вот она потянулась поправить воротник, взгляд отца тут же расфокусировался. Громов перехватил руку любовницы и поднес ее к губам. А сам с сожалением произнес:

— Я все понимаю, Гэл, но не могу так рисковать жизнью Ады. Кстати, Ада, позволь тебе представить мою близкую подругу леди Галаду О’Мэйли. Уверен, ты уже о ней слышала.

— Очень приятно, — вежливо поздоровалась я.

— И мне, дорогая! — колдовка просияла и… заключила меня в свои благоухающие объятья. — Я тоже столько о тебе слышала! С тех пор, как ты поступила в Академию, Алекс только о тебе и говорит. Он так тобой гордится!

— Вот пусть и оставит меня в… Академии, учиться дальше, — буркнула я.

— Но ты же слышала, — Галада огорченно сложила губы бантиком, — это слишком опасно. Увы, твой отец настаивает, значит, нужно слушаться. Ну что ты расстраиваешься? Говорят, у вас в общежитии пропали все домовые. Как вы там справляетесь, без слуг, бедняжки? А в поместье Громовых все, что может пригодиться юной леди: слуги, массажисты, косметологи. Домашнее обучение, конечно, не такое веселое, и телохранители у тебя будут не такие… симпатичные. Но поверь: Алекс наймет лучших преподавателей магии, тебя представят высшему обществу. Найдем тебе достойного жениха…

— Меня пока устраивает мой… текущий жених, — быстро проговорила я, — типа высший демиург и все такое.

— Ну как хочешь, — покладисто уступила ведьма. — Посмотрим. Увидишь, какие красавчики вхожи в королевский дворец, глядишь, и передумаешь.

— Могу я все-таки обсудить с вами возможные альтернативы, Александр? — нашу милую «девичью» беседу прервал магистр Серениус. — Мне кажется, домашнее обучение – это не выход из ситуации.

Авторитет магистра заставил считаться с ним даже будущего премьер-министра. Отец подумал и кивнул. Оба отошли в угол к столу с закусками, налили себе по бокалу и принялись негромко спорить. До меня долетали лишь обрывки слов.

— Не боишься меня? — поинтересовалась тем временем Галада. — Ну, давай сразу договоримся: только откровенность. Так что?

— Не знаю, — призналась я. — Я ведь недавняя несведка. Столько всего непонятного вокруг.

— Хорошая отговорка, — Галада весело засмеялась. — Молодец, только так и нужно вести светские беседы. Действительно, непонятного много, и все не то, чем кажется. Тебе могли наговорить обо мне разных гадостей. А я не собираюсь отрицать: человек я сложный. Но мы можем стать хорошими подругами и союзниками. Я ничего не скрываю: вот она я – несведка по происхождению, младокровка, экспериментатор. Всего добилась сама, многое повидала за жизнь и теперь борюсь за справедливость для таких же, как я. Одинаковые возможности для всех: отмена текущих ограничений, достойное образование для магов, рабочие места, разумная сегрегация...

Да-да, я уже поняла: стоит завернуть какое-нибудь отвратительное понятие в красивый термин –дерьмо становится конфеткой. Не легализация колдовства на крови, а «отмена ограничений». Не прекращение с трудом налаженного сотрудничества темных и светлых магов и, по сути, новая война, а «разумная сегрегация». А о Бурой Топи, что образуется при застаивании потоков, все забыли, да? Но я промолчала. Сейчас меня больше интересовала моя собственная судьба.

Отец кивнул ректору и подошел ко мне и колдовке.

— Ада, мы уезжаем. Немедленно. Я попрошу кого-нибудь забрать твои вещи. Насчет учебы еще не решено. Посидишь дома на каникулах, я постараюсь ускорить расследование, а там посмотрим.

Достаточно было посмотреть в эти жесткие, непримиримые глаза, чтобы понять: спорить бесполезно. Я могу бунтовать, но этим только подведу ректора.

— Мой дебордер… — заикнулась я.

— За ним присмотрят. У Гэл аллергия на кошек.

— Мне очень жаль, дорогая, — Галада виновато сморщила носик. — Но мы что-нибудь придумаем.

От услышанного я потеряла дар речи. Попыталась выразить возмущение невербально, преимущественно жестами, но отец и Галада уже выходили из ректората. У отца перед глазами висело чье-то сосредоточенное мужское лицо, он связался с кем-то по магической видеосвязи… и потерял ко мне интерес. А что? Позаботился, поставил перед фактом – и довольно игр в дочки-папочки.

Со мной происходило нечто нехорошее: пальцы рук словно погрузили в ледяную воду, ковер под ногами покрылся инеем. Гнев. Он утягивал меня на Глубину. Только не это! Испугавшись, что нырну и не смогу выплыть, я постаралась совладать с чувствами. Вроде получилось.

Галада вышла вслед за отцом. В дверях она почти столкнулась с Юджином. Демон поклонился, с крошечной, едва заметной задержкой, словно колебался, стоит ли приветствовать госпожу О’Майли. Галада же задержала на Юджине взгляд. Я хорошо видела ее профиль. Вполне такой спокойный, вежливый профиль. Однако…

Я знала, что Сальди и Верховная ведьма Ковена – союзники. Наверное, и Юд с ней где-то пересекался, и не раз.

Леди Гэл прошла дальше, обернулась и ласково сказала:

— Попрощайтесь, влюбленные милашки. У вас пять минут, пока не подадут машину. Юд, ты же понимаешь, что вам с Адой сейчас опасно будет видеться? Вы уж потерпите, детишки.

Колдовка ушла. Юд ей так и не ответил – даже не удостоил ведьму взглядом.

— Вы знакомы, верно? — спросила я.

— Да, — коротко бросил демон. — Сталкивались. Как ты? Я слышал, что тебя забирают.

— Ох, Юд! Они не разрешают взять с собой Малыша! Пожалуйста, найди Арчи и Шана! Попроси присмотреть за котом! Он их очень любит! Ему будет с ними хорошо!

— Найду и… попрошу.

Судя по выражению лица Сальди, Тенет и Крофф непременно присмотрят за Малышом, даже если будут против. Я немного успокоилась. В какой момент мы с Юдом стали друзьями, не знаю, но сейчас он единственный, на кого я могу положиться.

Нет, оказалось, что не единственный. В коридоре ко мне подошли Аровская и Дебрис. Магистр Серениус стоял поодаль и беседовал с каким-то высоким, юрким парнем. Это его лицо я видела на видеовызове у отца. Парень морщил лоб и записывал что-то в блокнот. Магистр встретился со мной взглядом и легонько кивнул. Я кивнула в ответ. Сейчас высшие силы не на моей стороне, но я верю, что не сдамся.

— Ада, держись, — с сочувствием проговорила Аровская. Ее тон плохо сочетался с образом вредной преподши. — Обязательно закажи учебники из библиотеки. Старайся заниматься на каникулах. Мы ждем твоего возвращения к учебе в начале триместра. Если потребуется, магистр Серениус подаст жалобу.

— Ни о чем не волнуйся, — озабоченно подхватил мастер Авар. — Я пока сам присмотрю за Минни и Джеймсом. Не поддавайся на провокации Галады. И на ее нежности тоже. Она великий манипулятор. Будем держать связь.

— Как? — встрепенулась я.

— Найдем способ. Ада, я понимаю, что это сложно, — сказал преподаватель. — И спасибо, что согласилась переехать к отцу. Будь на твоем месте другая студентка… однако ты дочь Громова, а он может сильно повредить Академии. Магистру Серениусу сейчас меньше всего нужны скандалы. Ты даже не понимаешь, как все усложнилось.

«Меня подставили», — хотела сказать я, но поняла, что мои слова прозвучат предательски жалобно. Всем и так ясно, что это стечение обстоятельств, слишком последовательных, чтобы быть случайными. Неважно. Сама все выясню

… У ворот Академии мы сели в черную блестящую машину, которая оказалась расширенной внутри до размеров длинного лимузина. При этом отец расположился в отдельном «кабинете», отгороженном от второго салона плотными кожаными шторами. Было слышно, как он отрывисто с кем-то спорит, называя цифры и имена. Галада устроилась напротив меня. Она сидела, приспустив с плеч шубку из белого меха.

Тонкое колечко и браслет-цепочка на изящной щиколотке. Обычно придонницы, за редким исключением, не получают академического образования. Они не тратят несколько лет на увеличение резерва посредством растягивания каналов и потому вынуждены пользоваться амулетами-накопителями. У нас, визардов, другая магия. Нам сложно погрузиться – им не пойти на дно, подобно камню. Чем глубже от поверхности, тем сложнее всплыть.

Я вспомнила Светку, любительницу фенечек, крупных серег и кулонов на шнурках. Знали бы тогда с Вероникой, для чего она их использует, не подсмеивались бы над любительницей цыганского стиля. У Галады же не было почти ничего, способного вместить хоть немного «концентрата» потоков. Значит, ее резерв и впрямь так велик, как о нем говорят… украдкой, шепотом.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — обратилась ко мне Верховная ведьма. — Тебе кажется, что с тобой обошлись несправедливо. Но, поверь, все для твоего же блага.

Галада наклонилась вперед, положив ладонь мне на руку. У нее были длинные, хищные рубиново-красные ногти.

— Расставание с друзьями, смена обстановки, а у Алекса… — колдовка покосилась на шторы между салонами, — плохо с выражением эмоций. К тому же он сейчас занят. Выборы. Столько мест нужно посетить, стольких потенциальных избирателей очаровать, столько речей произнести.

— Я понимаю, — сухо откликнулась я.

И отвернулась к окну, показав, что разговор окончен. Через некоторое время знакомые мне улицы Октоберона закончились. За окном мелькали аккуратные пригородные особнячки в два-три этажа. Мы куда-то свернули, сбросили скорость. Мимо поплыли бесконечные кипарисы с просветами изумрудно-зеленых лужаек – автомобиль въехал в имение Громовых.

На крыльце внушительного трехэтажного дома нас встречали слуги и тот молодой человек, с которым отец разговаривал по магической видеосвязи – высокий гибкий парень с острым подбородком и зализанным пробором. Он первым подскочил к машине, открыл мне дверь и подставил руку. Я проигнорировала вежливый жест и вылезла сама.

Мысленно присвистнула, оценив взглядом родовые хоромы. Мы с мамой жили в крошечном домике в поселке: две комнатки и кухня на холодной веранде. Самым вкусным блюдом в детстве мне казались домашние пельмени. Мама шила мне одежду сама – практичные немаркие штанишки и блузки на вырост, чтобы можно было носиться день-деньской с поселковой ребятней. С какой радостью я вернулась бы в те беспечные детские годы! Говорят, к роскошной жизни привыкаешь быстро. Я даже не собираюсь привыкать. Я тут ненадолго и только ради магистра Серениуса.

Зализанный парень уже тащил в дом мои сумки. Кто он здесь? Слуга? Ассистент?

Мы вошли в дом и остановились в огромном холле. Из него на второй этаж изгибом поднималась лестница, стилизованная под птичье крыло.

Она появилась наверху лестницы, та пожилая женщина из моего видения. Седые волосы, уложенные в аккуратную прическу волной, нитка зеленоватого жемчуга, «слез сирен». Даже тяжелые серьги с изумрудами были на месте.

Надежда Громова, так, кажется, звали мою бабушку. Она стояла, выпрямив спину и переплетя пальцы морщинистых рук, смотрела сквозь меня, однако уголки губ презрительно кривились. Вот она сделала несколько шагов вниз.

— Ты привез ее? — спросила Громова, глядя на сына.

— Она перед тобой, — несколько раздраженно отозвался отец, листая записную книжку. Зализанный парень услужливо топтался рядом.

— Вот как? — бабуля облила меня высокомерным недоумением с головы до ног. — Ты уверен?

— Наша Адочка, — пропела Галада, обняв меня за плечо. — Как можно сомневаться? Они же с Алексом на одно лицо.

Порция презрения досталась и колдовке. Похоже, бабуле-то «невестка» тоже не по душе, не только новоиспеченная внучка. Однако леди О’Мэйли продолжала улыбаться и сиять.

Я молчала, не желая участвовать в спектакле. Мне восемнадцать, но я уже достаточно выросла, чтобы считать подобные игры ниже своего достоинства. И еще: я только ступила на порог этого дома, а мне уже здесь не нравится.

— Ада, — сказал отец. — Это твоя бабушка, Надежда Александровна. А это Илья, мой личный помощник. — Громов кивнул на парня с липким пробором. — Со всеми проблемами, выходящими за рамки быта, обращайся к нему. Располагайся. Обживайся. С серьезными вопросами – ко мне. За мелочами – к слугам. Ада, я не хочу держать тебя взаперти, как пленницу, но и полную свободу дать не могу. Обо всех своих передвижениях за пределами дома предварительно сообщай Илье, а он согласует со мной. И везде только с телохранителями.

Значит, меня иногда будут выпускать из клетки. Но только чтобы побегать вокруг на поводке.

Илья подхватил мои сумки и поволок их наверх, мимо бабули. Та стояла, замерев, как истукан. Я тоже прошла мимо, не удостоив Громову взглядом. Отец даже не стал ждать, пока я выйду за пределы слышимости: составил знакомую композицию для создания полога тишины и с плохо скрываемой досадой сухо произнес:

 — Мама, прошу, без сцен. Я прошу всех… нет, я требую… чтобы в моем доме к моей дочери относились согласно ее статусу. Ада теперь в семье, нравится это кому-то или нет.