Читаем Вечный огонь онлайн бесплатно

Читатели, живо следящие за жизнью на Краю Времени, конечно, знакомы с историей Джерека Карнелиана и миссис Амелии Ундервуд, изложенной автором в книге «Танцоры на Краю Времени». Не сомневаюсь, что они вместе с рассказчиком с большим интересом следили за приключениями влюбленных и должным образом оценили причастность к этой истории Лорда Джеггеда Канари. Вероятно, читатели приуныли, узнав, что грандиозный план Лорда Джеггеда исключил даже теоретическую возможность узнать о дальнейшей жизни обитателей Края Времени. Разделяя эти горькие чувства, автор с радостью сообщает раздосадованным читателям, что они при желании могут ознакомиться с другими событиями из далекого прошлого – с теми, что предшествовали инициативе хозяина Канари, ибо путешественники до сих пор посещают Край Времени, хотя и не могут преодолеть ту временную преграду, которую установил вездесущий Лорд Джеггед.

Допускаю, что истории, рассказанные путешественниками во времени, не полностью достоверны, ибо, повествуя о своих приключениях, они приводят не только факты, но и высказывают догадки, часто основанные на слухах. Тем не менее, романисты вроде меня считают эти истории увлекательными и с удовольствием переносят их на бумагу, хотя и предполагают, что их смелые сочинения могли бы позабавить тех, о ком повествуют. К счастью, нет никаких подтверждений, что эта книга пережила хотя бы нынешнее столетие. Что тогда говорить о миллионах ближайших лет!

Если нижеизложенная история покажется читателям менее правдоподобной, чем другие рассказы о Крае Времени, то виной тому доверчивость и легкомыслие автора, который поверил на слово путешественнику во времени, впервые побывавшему в будущем. Этот искатель приключений, член Гильдии Путешественников во Времени и собрат миссис Уны Перссон по увлечению, не позволил открыть читателям свое имя, тем самым предоставив свободу перу рассказчика, что оказалось мне на руку.

И все же, прежде чем окунуться в повествование, скажу несколько слов о своем приятеле. По его словам, он был свидетелем многих значительных событий в истории человечества. К примеру (если только ему поверить), он присутствовал при распятии Иисуса Христа, наблюдал бойню в Милэе, ужасался злодейскому убийству Наоми Якобсен. Со своей базы в Западном Лондоне (XX век, секторы 3 и 4) мой непоседливый друг крейсирует в потоке, который он называет «хронотечением», проникая в прошлое и будущее Земли и сопряженных с ней планет-невидимок. Из всех известных мне путешественников во времени лишь этот искатель приключений всегда готов рассказать о своих похождениях всякому, кто готов слушать. Видимо, он совершенно не подвержен действию эффекта Морфейла, понуждающего путешественников во времени действовать и говорить с большой осторожностью. По крайней мере, он сам считает, что этот эффект придумали люди с неуравновешенной психикой, расстроенной воздействием алкоголя или наркотиков. Сам себя он величает «хроностранником вне закона» (по этой самооценке читатель может составить себе представление о его характере).

Возможно, вы считаете, что я поверил в историю мисс Мэвис Минг и Иммануила Блюма, поддавшись обаянию своего друга, но на деле в самой сути повествования кое-что показалось мне убедительным, и я принял за правду едва ли не самый невероятный рассказ из тех, что мне довелось услышать. Проверить подлинность истории невозможно (особенно ее заключительной части), но, чтобы не заронить у недоверчивого читателя сомнения в ее очевидной правдивости, сошлюсь на то, что имею немало косвенных доказательств истинности произошедших событий. Кроме того, по рассказам другого путешественника во времени я хорошо знаком с мистером Блюмом и даже описал его похождения в книгах «Огненный Шут» и «Ветры Лимба».

Нижеизложенная история описывает события в жизни мисс Минг, произошедшие после того, как эта жалкая женщина вмешалась роковым образом во взаимоотношения между Дафниш Арматьюс и ее сыном Сопуном, о чем я рассказал в повести «Древние тени». По обыкновению, основные события описаны автором в точном соответствии с рассказом путешественника во времени. Однако, чтобы сделать повествование более интересным и динамичным, мне пришлось слегка раскрасить его, дополнить подробностями из другого источника и ввести диалоги.

В повести «Древние тени» я мельком рассказывал о взаимоотношениях между мисс Минг, несносной и жалкой личностью, и Доктором Волоспионом, самоуверенным мизантропом. Трудно судить, что за извращенное удовольствие находил Доктор Волоспион в общении с этой женщиной, равно как и понять, к чему было мисс Минг, старавшейся огородить себя от любых неприятностей, терпеть несуразные выходки и оскорбления Доктора. Возможно, Доктор Волоспион видел в ней оправдание своему человеконенавистничеству, а мисс Минг, по-видимому, предпочитала унизительное внимание прискорбному одиночеству. Впрочем, зачем гадать? И в наши дни случается, что взаимоотношения между людьми не поддаются разумному объяснению.

Сделав необходимые пояснения, автор, наконец, ступает на прямую дорогу повествования и предлагает на суд читателя историю о преображении мисс Минг и о том участии, которое приняли в этой метаморфозе Доктор Волоспион и Иммануил Блюм.

Одно солнце всходило над горизонтом, а другое закатывалось, создавая фантастическую игру света и тени, остававшуюся, тем не менее, незамеченной большинством участников вечеринки, собравшихся у подножия горной гряды, возведенной Вертером де Гете по картине художника древности Холмана Ханта, полотна которого Вертеру удалось откопать в одном из разлагавшихся городов.

Создавать ландшафты по произведениям живописи пытались и до него, но, в отличие от других обитателей Края Времени, отдавших дань новой моде, Вертер с настойчивостью пуриста воспроизводил в создаваемой им натуре все детали изображения, невзирая на замечания критиков, обвинявших его в отсутствии творческого начала. Вертеровской концепции «искусство ради искусства» какое-то время следовал Герцог Квинский, но чистота жанра вскоре утомила его, и Вертер остался в оскорбительном одиночестве, что, впрочем, его только обрадовало, ибо появился новый повод предаваться сладостному страданию.

Пока участники вечеринки оценивали произведение Вертера, одно из солнц закатилось, а другое застыло, оказавшись в зените. Перемену заметили только трое: мисс Минг, чьи округлые формы едва прикрывало платье с глубоким вырезом, Ли Пао в неизменном голубом сатиновом комбинезоне и устроитель увеселения величественный и стройный Абу Талеб в роскошных одеждах.

– Интересно, чьи эти солнца, – сказал Абу Талеб, посмотрев на небо. – Хороши оба. Вероятно, соперничают…

– С вашими творениями? – спросил Ли Пао.

– Нет, друг с другом.

– Скорее всего, оба созданы Вертером, недаром мы толчемся у этой горной гряды, – нетерпеливо предположила мисс Минг, явно недовольная тем, что ее собеседники отклонились от темы разговора. – Впрочем, он еще не приехал, так что, Ли Пао, продолжайте, пожалуйста. Вы говорили о Докторе Волоспионе.

– Я, собственно, не говорил ни о ком конкретно, – ответил китаец, смущенно потеребив мочку уха.

– Но и у меня возникла такая ассоциация, – заметил Абу Талеб, сладостно улыбнувшись в остроконечную бороду.

– Не делайте из меня сплетника. Трезвый ум не приемлет слухи. Я лишь мельком упомянул, что только слабые ненавидят слабость и только ущербные осуждают изъяны других, – Ли Пар отер платком пятно сока с комбинезона и повернулся спиной к миниатюрному солнцу.

– Нет-нет, – лукаво запротестовала мисс Минг. – Я знаю, вы говорили о Докторе, предполагали, что он…

Конец фразы мисс Минг потонул в дружном смехе проходившей мимо компании. Когда шум утих, Ли Пао (возможно, признавая в словах мисс Минг долю правды), поспешил опередить свою собеседницу:

– В отличие от вас мне нет дела до вашего покровителя. Я просто-напросто рассуждал. Мое суждение вряд ли было оригинальным и не относилось ни к кому в частности. Вы смутили меня, и я готов взять обратно свои слова.

– Да я и не в обиде на вас, Ли Пао. Я больше думала о себе. Доктор так добр ко мне, и я не хочу, чтобы создалось впечатление, что я вовсе не замечаю, как много им сделано для меня. Я ведь могла все еще томиться в его зверинце, а он приютил меня в своем доме.

– Доктор Волоспион – образец куртуазности, – подал голос Абу Талеб. – Думаю, вы согласитесь со мной, а меня извините. Пойду проведать своих монстров. – Устроитель увеселения удалился, не обратив внимания на умоляющий взгляд Ли Пао, оставшегося во власти мисс Минг, которая тут же воспользовалась благоприятным моментом.

– Не думайте, что я собираю сплетни, – проворковала она, заглядывая в глаза китайцу и поглаживая его по груди. – Просто я дорожу вашим мнением. А как же иначе: мы оба узники Края Времени. Нам бы лучше вернуться в прошлое, вам – в двадцать седьмое столетие, где вы занимали важный государственный пост, а мне – в двадцать первый век, где я тоже кое-что значила, – мисс Минг застенчиво опустила глаза. – Впрочем, нескромно говорить о себе, хотя я могла бы удивить многих.

– Да, да, – простонал Ли Пао, тяжело вздохнув и закрыв глаза.

Мисс Минг, не оставляя в покое комбинезон китайца, принялась выводить ногтем на линялой материи воображаемые узоры. Внезапно раздался звериный рык. Ли Пао закрутил головой, сумев отстраниться от назойливой собеседницы.

– Вероятно, один из монстров Абу Талеба. Пойду, посмотрю.

Мисс Минг остановила его, ухватив за лямку, но тут же отвела руку, заметив, к своей немалой досаде, приближавшегося Рон Рон Рона (который происходил из сто сорокового столетия и был еще одним путешественником во времени).

– Ой, Ли Пао, смотрите, – кисло прощебетала мисс Минг, – сюда идет этот зануда Рон.

К ее великому изумлению, китаец, который явно недолюбливал Рон Рон Рона, распростер руки и с непомерным пылом воскликнул:

– Мой старый друг!

Растерявшаяся мисс Минг выдавила улыбку и слащаво промямлила:

– Рады видеть вас.

В глазах неизменно высокомерного Рон Рон Рона промелькнула искорка удивления.

– Да? – задумчиво произнес он, заложив руки за спину.

Повисла гнетущая тишина: мужчины разглядывали друг друга. Посчитав, что молчание затянулось, мисс Минг робко произнесла:

– Ли Пао только что высказал глубокую мысль. По его словам, только слабые ненавидят слабого и только… Как там дальше, Ли Пао?

– Вряд ли мое суждение интересно, – ответил китаец. – Извините, но… – он жалобно улыбнулся.

– Да нет уж, прошу вас, я весь внимание, – категорично произнес Рон Рон Рон, одернув прямоугольный сюртук и пробежав равновеликими пальцами по квадратным пуговицам одежды.

– Это была чрезвычайно мудрая мысль, – подхватила мисс Минг. – Только слабые ненавидят слабого, и…

– Только ущербные осуждают изъяны других, – кисло изрек Ли Пао. – Но я ни в коей мере не собираюсь…

– Весьма интересное наблюдение, – перебил Рон Рон Рон, задумчиво потирая квадратный подбородок. – Да, да. Весьма интересное.

– Как вам будет угодно, – обескуражено ответил китаец и шагнул в сторону. Второй шаг ему не удался. Его пригвоздил к месту бас собеседника.

– Но из вашей мысли вытекает другое суждение: сильная личность, демонстрируя свою силу, афиширует собственную слабость. Не так ли?

– Ничего подобного я…

– О, нет, мы это должны основательно рассмотреть, – Рон Рон Рон оживился. – Получается, что вы косвенно осудили мою попытку захватить власть в период правления пчеловодов-анархистов. Надеюсь, вы помните, что я был лидером оппозиции, возглавляя движение симметричных фундаменталистов.

– Конечно, помню, но уверяю вас, что я…

– У нас было достаточно сил, чтобы прийти к власти, – продолжил с воодушевлением Рон Рон Рон, – но нам просто не повезло: на Землю вторглась инопланетная армия (кто были эти пришельцы, до сих пор неизвестно). Захватчики перебили всех, кто носил оружие, а оставшихся – примерно треть человечества – превратили в рабов. Оккупация длилась недолго, не более двадцати лет. То ли пришельцы испугались другого агрессора, то ли потеряли стратегический интерес к нашей части галактики, однако даже столь недолгая оккупация нарушила наши планы, а не случись нашествия, кто знает, чего бы мы достигли.

– Не сомневаюсь, вы бы преобразили планету, – промямлил китаец.

– Вы очень добры. Наши планы были действительно грандиозны, но они рухнули. Оккупанты оставили Землю в таком удручающем состоянии, что человечеству стали более не нужны ни анархисты, ни фундаменталисты. Будь у меня хотя бы малейший шанс…

– Вы бы добились многого, – буркнул Ли Пао, тяжко вздохнув.

– Однако он не представился. Мои попытки переговоров с инопланетянами были неправильно истолкованы.

– Такое случается, – китаец снова вздохнул.

– Мне пришлось бежать. Я воспользовался экспериментальной машиной времени и теперь делю вашу участь. Но и здесь я не растерял своих убеждений.

– О, мужчины, у вас одна политика на уме, – робко подала голос мисс Минг.

Ее реплики не заметили. Рон Рон Рон перешел к детальному изложению своих убеждений, а китаец продолжал вздыхать, изредка вставляя словцо. Мисс Минг тупо смотрела на собеседников. Она никак не могла понять, зачем Ли Пао по своей воле угодил в сети законченного зануды. Было видно, китайцу Рон Рон Рон до смерти надоел, хотя разговор и шел о политике, единственном предмете, которым интересовался Ли Пао. Время шло, а прялка все жужжала и жужжала. Мисс Минг вздохнула вместе с китайцем. Она знала, что существует немало людей, которые, начав говорить, сами не могут остановиться. Исходя из этого наблюдения, мисс Минг решила прервать затянувшийся монолог, как только дождется хотя бы маленькой паузы, и дождалась, когда Рон Рон Рон заключил очередное суждение глубокомысленными словами:

– …но они так и не смогли разделиться.

– Не смогли разделиться? – моментально встряла мисс Минг и перешла в наступление: – Представьте, у меня была похожая ситуация с топинамбуром. Я разводила его в своем офисе. Уродился что надо, огромный, но зато, хоть тресни, не размножался. Ну, никак не делился. Вы об этом?

Рон Рон Рон на секунду опешил, а затем значительно произнес:

– Мы обсуждаем расстановку политических сил.