Читаем Варианты поэм онлайн бесплатно
Угрюм и пуст боярский двор.
К калитке ключник подошел
И тяжко что-то на ковер,
Небрежной сброшенный рукой,
Произведя удар глухой
Шумя сбежалася туда
Врываясь светлой полосой,
Глубокой думою постиг
Упрек готовый на устах
Тебе явился бы во сне,
Напрасно! — на груди моей,
Взглянуть на синие поля,
Глазами тучи я лови<л>
Руками молнию ловил!
Той дружбы краткой и живой
И пробудясь во сне, скорей
И это гордое чело.
Невольно мысля об ином,
На взгляд, на речь ответа нет!
И ткани пауков седых
Когда б быстрей, чем мысль, чем взгляд,
Что без нее и ад и рай?
В Москве боярин Михаил, *
Одну ее старик любил
К калитке ключник подошел *
Осенний дождь стучит в окно!
Жизнь старца длилась весела,
Давно ль? вчера ты был другой?
Задумал я свой край родной *
Он вспыхнул, дверь толкнул ногой
Свечи дрожащий красный луч,
Как будто молния из туч,
Прервав любви последний пыл,
Все[1] чувства их оледенил.
Они при нем, без дум, без сил,
Едва успели отомкнуть,
Уста от уст, от груди грудь.
И Орша сделал шаг назад
С печатью злобы на челе…
Глаза их встретились во мгле
Раздался, пролетел, и в миг —
Утих… и тот кто б услыхал
И тяжко с ложа на ковер *
Небрежной сброшенный рукой *
Произведя удар глухой *
Перстом на волны указал
Их копья медные блестят
Измучен серый аргамак,
Входящему являлись вдруг.
Вы не нашли бы ничего
Жива, беспечна, как вес<н>а,
Тонула в солнечных лучах…
Уж он не знает божий свет;
Упрек готовый на устах *
Мое страданье, мой позор!.. *
Напрасно!.. на груди моей *
И вырос в душных я стенах,
Никто не смел мне тут сказать
Взглянуть на синие поля *
Я с ней бороться был бы рад,
И вечность в том или другом!.. *
Ведь это всё лишь божья казнь!
И тень невинного поверь
Как мертвый образ божества
Внимает кликам торжества!
В толпе шумящей тих, один
Он всё — и раб, и властелин,
Без чувства сам, предмет страстей, —
И выше всех — и всех слабей!
Не так ли брошен на песок
И жертва ненасытных вод
Он разрушается, гниет
Выходят кучи облаков,
Досада, любопытство, страх
Виднелись в постных их чертах;
Прошла обедня в суетах; —
Загадкой мучася простой *
Бежал! — но кто ему помог? *
Когда ж боярин всё узнал,
Он побледнел, затрепетал,
Глаза его покрылись мглой,
Не зря, смотрел он пред собой;
Рука на небо поднялась…
От синих губ оторвалась
Не речь — но звук — ужасный звук,
Отзыв еще сильнейших мук,
Невнятный как далекий гром…
Три дня, три ночи целый дом
Дрожал встречая мрачный взор, —
Они прошли — но с этих пор
Как будто от рожденья нем
Он слова не сказал ни с кем!..
Точить мечи, седлать коней. *
И самовластно расстилал
Потом коня остановил
Я видел кудри старика;
Не стану прикрывать очей
Взгляни скорей на эту грудь
Он взъехал на широкий двор *
Вот свет мелькнул его очам *
И вынув в скважину замка
Он входит быстрою стопой
Он руки с трепетом простер
И ткани пауков седых *
О нет! теперь он был бы рад
Исчезнуть рад бы он с земли,
Но муки жизнь его спасли!..
Одежды длинный лоскуток,
Который сгнил, увял, поблек,
Жить и страдать теперь на что?
Она ничто — и всё ничто!..
«Перед людьми преступник я:
Меня казнит судьба моя,
Но о спасеньи не молюсь,
Небес и ада не боюсь!
Пусть вечно мучусь: не беда
Ведь с ней не встречусь никогда!
И молви… что земля и рай?
Пустые звучные слова»
Упрек готовый на устах *
И так он пленнику вещал *
Но в небесах судья другой *
Ты мне дела свои поверь. *
И далее умчался бой
Смотрел вокруг — он не был лях,
Судя по смуглому лицу
Блистало ярко серебром;.. *
Всё не могли б уверить вас —
Которой блеск всегдашний свой
Мысль неизменная дает,
И самовластно расстилал *
Из глубины сих хладных ран:…
Потом коня остановил *
Он здесь… хоть мертвый, хоть живой.
Противу наших удальцов;
Напрасно он взывал к своим,
Его всё войско было с ним.
Здесь, сквозь толпу, издалека[2]
Я видел кудри старика,
Я видел, как его рука[3]
С мечом три раза поднялась[4]
Четвертый взмах я тщетно ждал…
Напрасно… час его настал…
Он здесь… и грозный сердца бой
Мне говорит, он здесь, он твой.
Взглянул и вздрогнул: это он…
Так точно! перед ним лежит
Меж трупами полузарыт[5]
В снегу, с изрубленным челом,
С руками, сжатыми крестом,
Боярин Орша… Кровь ручьем
Бежала по его лицу…
Он, приближаяся к концу,
Читал молитву про себя,
Устами тихо шевеля.
И взор пронзительный тогда
Глубокий взор, где месть, вражда,
И всё, чем ядовит упрек[6]
Всё то, что в людях проклял бог,
Сливалось хладною струей[7]
В какой-то луч полуземной,[8]
Взор, не встречающий преград,
Для жизни гибельный как яд,
Безвестный всадник устремил
На жертву тленья и могил!..
И этот взор в него проник.
Очнулся, вздрогнувши, старик[9]
Главу с усильем приподнял[10]
И слабым голосом сказал:
«Да, я узнал тебя, узнал…».
……………………………………
Мой дом везде, где есть небесный свод[11]
(75)
И каламбуров полный лексикон,
Как талисман, носил с собою он; —
И быв[12] уверен в дамской благодати,
Не размышлял: — что кстати? что не кстати?
1 (76)
Его отец богатый был маркиз,
Но жертвой стал народного волненья;
На фонаре однажды он повис
— Как было в моде — вместо украшенья;[13]
Приятель наш — парижский Адонис,[14]
Оставив прах родителя судьбине,
Не поклонился гордой гильотине;[15]
Он молча проклял вольность и народ,[16]
И Мирабо, и весь его причет,[17]
Потом взяв трость и сумочку — от скуки[18]
Ушел в Россию поощрять науки.[19]
2[20] (77)
И Саша мой любил его рассказ
Про сборища мятежные, про шумный[21]
Напор страстей и про последний час
Венчанного страдальца; над безумной[22]
Парижскою толпою много раз[23]
Носилося его воображенье;[24]
Там слышал он святых голов паденье,[25]
Меж тем как нищих буйный миллион[26]
Кричал смеясь: «Да здравствует закон»;
И в недостатке хлеба или злата[27]
Просил одной лишь крови у Марата.
3 (78)
Там видел он высокий эшафот.
Прелестная на звучные ступени[28]
Всходила женщина… следы забот,
Следы живых, но тайных угрызений
Виднелись на лице ее. Народ
Рукоплескал. Вот кудри золотые
Посыпались на плечи молодые,
И голова, носившая венец,
Склонилася на плаху… О, творец![29]
Одумайтесь… хоть раз еще, злодеи,[30]
Взгляните вы на нежность этой шеи![31]
Взгляните на величественный стан,
На эту грудь, в которой сердце билось,[32]
Достойное блаженства — как туман[33]
Оно прошло, но… <
Ничто — как
Вкруг топора [пусть] <
4 (79)
И кровь с тех пор рекою потекла,[34]
И загремела жадная секира;[35]
И ты, поэт, высокого чела[36]
Не уберег — твоя живая лира
Напрасно по вселенной разнесла
Всё, всё, что ты считал своей душою —
Слова, мечты с надеждой и тоскою…[37]
Напрасно — ты прошел кровавый путь,[38]
Не отомстив, и творческую грудь[39]
Ни стих язвительный, ни смех холодный[40]
Не посетил — и ты погиб бесплодно![41]
5 (80)
И Франция упала за тобой[42]
К ногам убийц, бездушных и ничтожных;[43]
Никто не смел возвысить голос свой;
Из мрака мыслей, гибельных и ложных,
Никто не вышел с твердою душой —
Меж тем как в тайне взор Наполеона
В них зрел ступени будущего трона;
Я в этом тоне мог бы продолжать
Не истощив предмета — но писать
Об том, что было двести раз в газетах,[44]
Смешно, тем больше об таких предметах!
И что ж? трехцветные знамена величаво[45]
Из стана в стан неслись на пир кровавый,
Но по конец, Вандея, ты одна
Изгнанникам осталася верна.[46]
Твой первый крик с твоим последним стоном[47]
Всегда был: верность и любовь к Бурбонам![48]
6 (81)
К тому же я совсем не моралист.
Ни блага в зле, ни зла в добре не вижу; —
Я палачу не дам похвальный лист,
Но клеветой героя не унижу![49]
Ни плеск восторга, ни насмешки свист
Не созданы для мертвых, царь иль воин,[50]
Хоть он отличья иногда достоин,[51]
Но верно нам за тяжкий мавзолей
Не благодарен в комнатке своей;
И длинным одам внемля поневоле,[52]
Зевая вспоминает о престоле.[53]
7 (82)
Я прикажу, кончая дни мои,[54]
Отнесть свой труп в пустыни, и высоко
Курган над ним насыпать, и любви
Символ ненарушимый, одинокой
Поставить крест; быть может, издали,[55]
Когда туман протянется в долине
Иль свод небес взбунтуется, к вершине
Гостеприимной нищий пешеход,
Его заметив, медленно придет
И, отряхнувши посох, безнадежней[56]
Вздохнет о жизни будущей и прежней!
8 (83)
И проклянет, склонясь на крест святой,
Людей и небо, время и природу;[57]
И проклянет грозы бессильный вой
И пылких мыслей тщетную свободу.
Но нет! К чему мне слушать плач людской?[58]
На что мне черный крест, курган, гробница! — [59]
Пусть отдадут меня стихиям! Птица
И зверь, огонь и ветер, и земля
Разделят прах мой; и душа моя[60]
С душой вселенной, как эфир с эфиром,[61]
Сольется — и развеется над миром!
9 (84)
Пускай от сердца, полного тоской[62]
И желчью тайных, тщетных сожалений,[63]
Подобно чаше, ядом налитой,
Следов не остается; без волнений[64]
Я выпил яд — по капле — ни одной[65]
Не уронил; но люди не видали
В лице моем ни страха, ни печали,
И говорили хладно: он привык![66]
И с той поры я облил свой язык[67]
Тем самым ядом, и по праву мести[68]
Стал унижать толпу под видом лести!..
10 (85)
Но кончим этот скучный эпизод![69]
И обратимся к нашему герою;
Он не имел ни горя, ни забот[70]
Житейских — и невинною душою[71]
Искал страстей, как пищи. — Длинный год[72]
Провел он средь тетрадей, книг, историй,[73]
Грамматик, географий и теорий
Всех филозофий мира — пять систем[74]
Имел маркиз — а на вопрос зачем[75]
Он отвечал вам гордо и свободно:[76]
«Monsieur! c'est mon affaire» — (так мне угодно).
11 (86)
Но Саша не внимал его словам,
Рассеянно в тетрадке над строками[77]
Его рука чертила здесь и там
Какой-то женский профиль — и очами,
Горящими, подобно двум звездам,
Он долго на него взирал — и нежно[78]
Вздыхал — и хоронил его прилежно[79]
Между листов — как тайный, милый клад,[80]
Залог надежд и будущих наград,
Как прячут иногда сухую травку,
Перо, записку, ленту иль булавку.
12 (87)
Но кто ж она? — что пользы ей вскружить[81]
Неопытную голову, впервые
