Читаем Варианты будущего (СИ) онлайн бесплатно

— Очередная чудовищная трагедия произошла во Владимирской области в семье муромских зомби-диссидентов, — вещал с экрана телевизора диктор программы новостей на первом канале. — Отец семейства, упорно пренебрегавший общественной безопасностью, за что был неоднократно оштрафован, внезапно умер от сердечного приступа, обратился и напал на жену и детей. Результат: четыре зомби вместо одного. Вовремя прибывшие на место происшествия полицейские нейтрализовали восставших, но этих жертв можно было бы избежать, если бы умершие носили маски, как это делает семья Ивановых — соседи погибших… — Изображение диктора на экране сменилось и теперь на телезрителей внимательно и серьёзно смотрели мужчина, женщина и девочка-подросток лет двенадцати. На лицах всех троих были надеты кожаные намордники со стальными решетками напротив ртов. Голос диктора за кадром продолжал: — Ивановы не пренебрегают общественной безопасностью и никогда не выходят из дома без масок. Более того, они носят маски даже дома! Наш корреспондент Марина Булкина сейчас на месте в прямом эфире. Марина…

— Константин… — в кадре появилась полноватая брюнетка с каре и в стильном наморднике из замысловато переплетенных хромированных прутьев, закрывавших нижнюю часть миловидного лица. — Только что я побывала в соседней квартире, где сейчас работают полицейские, — протараторила Марина Булкина. — То, что я там увидела — ужасно. Мы не можем показывать такое в эфире… — девушка сделала короткую паузу на миг выразительно изменилась в лице, после чего продолжила с едва заметным негодованием: — Если бы погибшие носили маски, трагедии можно было бы избежать, ведь так, Пётр? — Девушка обратилась к серьёзному мужчине в наморднике.

— Совершенно верно! — ответил мужчина. — Эти антимасочники опасны. Они угрожают себе и окружающим. Страшно подумать, но Николай мог бы умереть в подъезде, или в лифте и напасть на соседей… — мужчина обеспокоенно глянул на жену и дочь. — С этим нужно что-то делать… Так дальше не может продолжаться… На выборах в Государственную Думу я буду голосовать за партию «Живая Россия», которая наконец проведёт закон о превентивной нейтрализации…

— Спасибо, Пётр! — прервала сознательного гражданина девушка. — А что думаете вы, Феврония? — Она поднесла микрофон к лицу стоявшей рядом суховатой женщины средних лет с заплетенными в толстую косу седеющими волосами. Коса спускалась на прикрытое цветастым платком костлявое плечо Февронии и заканчивалась на уровне узкой, как и бёдра, талии.

— Петя всё правильно сказал. С антимасочниками надо что-то делать. Если позволить им разгуливать без масок, Россия вымрет! Вопиющая безответственность! Мы боимся дочь одну в школу отпускать. — Женщина приобняла за узкие плечи девочку, такую же тощую, как и она сама. — У нас в подъезде ещё пять семей таких, как эти Савенковы… Ходят без масок. Надевают только когда полиция рядом…

— Ничего, вот примут закон о превентивной нейтрализации, посмотрим, как эти антимасочники запоют… — добавил глава семейства Ивановых.

— Спасибо, Пётр! — Снова оборвала его девушка-корреспондент и лицо её заняло весь экран телевизора. — А с вами была я, Марина Булкина из города Мурома. — Она улыбнулась из-за хрома намордника и передала эстафету фирменным телевизионно-панибратским: — Константин…

— Марина… — На экране снова появился диктор из московской студии. В этот момент Иван нажал кнопку на пульте и выключил звук.

Закипел чайник.

Иван вытряхнул в глубокую фаянсовую миску «бич-пакет». Вместе с брикетом сушеных макарон в миску выпали два полиэтиленовых пакетика с маслом и приправой. Иван вскрыл первый пакетик, выдавил в миску масляную капельку неизвестного происхождения, затем второй, источавший приторный запах каких-то восточных пряностей с несколькими ярко-зелёными сушёными листочками, похожими на обыкновенную траву, какая произрастает на любой обочине. Тщательно опорожнив пакетики, Иван выкинул их в мусорное ведро вместе с главным, в котором содержался его обед, пакетом — ярким, с изображением аппетитной куриной ножки с хрустящей корочкой, осыпанной колечками свежего лука, веточками укропа, петрушки и ещё какой-то незнакомой Ивану зелени. От одного взгляда на «бич-пакет» рот Ивана непроизвольно наполнялся слюной, которую приходилось часто сглатывать, а в животе начиналось сосущее урчание. Поэтому Иван старался не смотреть на упаковку: вскрыл, высыпал, выкинул.

Пройдя к окну кухни, Иван сдвинул в сторону давно не стираную занавеску, открыл окно. Снаружи у Ивана был сезонный «холодильник» — закреплённая на откосе стенной панели дюбель-шурупами пятилитровая баклажка из-под воды с прорезанной сбоку дыркой в виде перевёрнутой подковы или буквы «U» (чтобы птицы не пробрались внутрь). Отогнув одной рукой кусок пластика, другой залез внутрь баклажки и достал оттуда вскрытую пачку «продукта маслосодержащего», как гласила надпись на упаковке. Вернувшись к столу, развернул «продукт» и отрезал в тарелку тоненький кусочек. Вернул «продукт» в «холодильник» за окном. (Настоящий холодильник Иван уже четыре года как отключал с октября по апрель, — поначалу в целях экономии электричества, а потом и вовсе за ненадобностью.) Сняв с плиты чайник, Иван залил содержимое миски крутым кипятком, накрыл миску крышкой от кастрюли, затем долил в стоявший на столе заварник со вчерашней заваркой, вернул чайник на плиту — поставил на не зажженную конфорку. Зажженную оставил гореть, — газ не по счётчику, можно погреться. Батареи этой зимой были еле тёплыми.

Диктор на экране телевизора продолжал читать с суфлёра новости; картинка периодически сменялась, телезрителям дозированно показывали мотивирующие сюжеты: предостерегающие, возмущающие, обнадёживающие, рекламирующие новый фильм Михалчука…

Иван открыл ноутбук, запустил Tor браузер, зашёл в почту. Сообщение от продавца поступило полчаса назад: адрес, время, в конце приписка: «запомни и удали». Иван запомнил, удалил, очистил корзину и минут двадцать внимательно изучал карту района и место встречи на Яндекс.Картах: прикинул несколько вариантов маршрута туда и обратно, посмотрел панорамы и фото (старые, снятые ещё до пандемии). Закрыл Tor, открыл Яндекс, прокрутил новостную ленту: ничего нового. Там зомби кого-то сожрали, здесь зомби кого-то сожрали; рост числа самоубийств — брехня от провокаторов; надои растут, картошка колосится; Президент посетил Музей ГУЛАГа; проклятые зомби-диссиденты не хотят носить намордники… Зашёл в Контакт: сообщений нет.

Иван использовал Контакт исключительно для работы, избегая что-либо писать там про намордники, или про зомби, помня о том, кому принадлежит эта соцсеть. Незачем привлекать к себе внимание провокаторов и осведомителей Товарища Майора. Для общения есть форумы в домене .onion, на которые Иван обычно заходил вечером на часок-другой через Tor.

Приподняв крышку, Иван заглянул в миску: похожие на белёсых червей длинные витые макаронины разбухли, напитавшись водой и приобретя желтоватый оттенок в том месте, где растаял «продукт маслосодержащий» именуемый когда-то просто маргарином. Перемешав вилкой исходившую паром лапшу, Иван размочил в тарелке завалявшийся в хлебнице ржаной сухарь и принялся за обед.

Он жевал медленно, стараясь не прислушиваться к опостылевшему за годы пандемии вкусу. Он ел эту дрянь каждый день минимум два раза. Картошка, рис, перловка, макароны (настоящие макароны, а не дерьмо из «бич-пакетов») были на столе Ивана нечастым лакомством. Раз в месяц он покупал за наличку у знакомого фермера кусок сала, с которым варил дважды в неделю жидкие супцы. К приёму пищи Иван подходил сугубо утилитарно: наполнил желудок — жить можно. Всяко лучше, чем не жить. Хотя, став зомби, если повезёт, можно набить брюхо высококалорийным парным мясом и, если удачно затихариться и через какое-то время повторить успех, то есть вероятность, что в голове прояснится и тогда, при умелом использовании грима и контактных линз можно сойти за живого…

Покончив с обедом, Иван выпил кружку мутноватого чая, повторил, отжав ложкой заварку в заварнике, вытряхнул в мусорное ведро «нифеля», как называл уже однажды заваренный чай сосед Юрий Алексеевич — многократно судимый, но при этом с виду на удивление интеллигентный старик, с которым Иван больше года «гонял чаи» после того как Лида ушла. Закрыл ноутбук, выключил телевизор и пошёл в спальню одеваться.

Надел ставшие популярными на вторую зиму пандемии ватные армейские штаны, которые зомби так сходу и не прокусит, свитер с высоким горлом, на голову — шапку-ушанку. Сунул в карман штанов сложенную два раза вдвое и перетянутую канцелярской резинкой тонкую стопку из двадцати двухтысячных купюр, которую достал из заначки в шкафу. В прихожке надел дублёнку из толстой кожи, обулся в тёплые финские валенки и подхватил с тумбочки зимние мотоциклетные перчатки с защитой из прочного пластика. Сунул в один карман отвёртку, в другой — пассатижи, подхватил стоявшую в углу у двери монтировку, вышел.

В подъезде было тихо. Лифт вторую неделю не работал. Иван немного постоял, прислушиваясь: никаких подозрительных звуков; никто не скулит, не шаркает. Быстро спустился с четвёртого этажа на первый, замер на минуту у подъездной двери. Снаружи тоже тихо.

Вряд ли мертвец стал бы поджидать кого-то у подъезда: во-первых, мороз — на морозе зомби становятся крайне медлительными, а если долго не удаётся перекусить, то и вовсе коченеют, а во-вторых, улицы патрулирует РосЗомбоНадзор… Одиноко стоящий у подъезда человек для зомбополицаев — потенциальный «клиент», за которого на весь состав патруля капает премия. Ивану приходилось слышать истории о застреленных патрульными живых гражданах, которых предприимчивые полицаи оформляли как зомбаков.

Иван нажал кнопку на двери, прервав питание магнитного замка, резко открыл стальную створку и быстро рванул на улицу, отбежав от входа в подъезд метра на три и развернувшись, готовый приложить монтировкой по черепу любого, кто бы не прятался в слепой зоне за дверью.

Но за дверью никто не прятался.

Иван выдохнул — перед лицом образовалось облачко пара — и пошёл по дороге вдоль дома, держа в руке монтировку.

По расчищенной дороге (ночью здесь прошёл грейдер) Иван прошагал свой и соседний двор, когда между домов послышалось знакомое взрёвывание мотора: ПАЗик. Этот натужный звук бронированного автобуса Иван не спутал бы ни с каким другим. РосЗомбоНадзор.

Выматерившись, Иван быстро достал из набедренного кармана штанов намордник, накинул на лицо, защёлкнув на затылке под шапкой застёжку «фастекс», после чего сунул монтировку в рукав дублёнки. Зомбополицаи обычно закрывают глаза на такое нарушение, как отсутствие намордника (штраф невелик, с оформлением возиться надо… а тем временем кто-нибудь другой подстрелит очередного мертвяка и загребёт премию), но с сорока тысячами наличными в кармане Ивану не хотелось испытывать судьбу. Потому и монтировку тоже спрятал, хотя в ношении монтировки криминала нет вовсе: мало ли, в гараж человек идёт, колесо монтировать…

Едва Иван привёл внешний вид в надлежащий сознательному гражданину порядок и сделал пару шагов в прежнем направлении, из проезда меж домов показался светло-серый с чёрной полосой вдоль борта ПАЗ. Точно посередине кузова по чёрной полосе белыми буквами было написано: РосЗомбоНадзор. Все окна автобуса были забраны сварными решётками из арматуры, и все, кроме лобового, за которым Иван рассмотрел водителя и сидевшего в тени чуть позади и справа полицейского — по-видимому, старшего патруля — дочерна затонированы. Сразу заметив Ивана, старший, подавшись вперёд на капот, что-то сказал водителю; водитель кивнул. Объехав заваленный сугробом палисад, автобус повернул влево, в сторону Ивана, и Иван почувствовал, как из-за спин водителя и старшего патрульного из тёмного нутра ПАЗика на него устремили внимательные взоры ещё несколько пар глаз.

— Живой? — пренебрежительно-снисходительно поинтересовался зомбополицай с погонами старшего лейтенанта через открывшуюся точно напротив Ивана дверь, когда ПАЗик, скрипнув тормозами, остановился.

Старлей был плечист, мордат и смотрел на Ивана уверенно нагло. В руках у него был короткий автомат с потёртым деревянным цевьём, жёлтым пластиковым магазином и откинутым назад прикладом — хорошо знакомый Ивану ещё со службы в армии «Огрызок» — АКС-74У. Ствол автомата был направлен в землю перед ногами Ивана, но поднять его вверх и нажать на спуск — дело секунды. Справа от старлея из тени салона автобуса на Ивана смотрел ещё один полицейский, комплекцией поменьше. Рук не видно, но наверняка при оружии. Страхует.

— Живой, — столь же пренебрежительно ответил Иван, глядя на зомбополицая.

Иван не хотел нарываться, но и лебезить не собирался. Ивану не нравился этот старлей. Не нравился типаж: наглый, надменный, мелконачальственный. Как раз к такому ушла Лида…

— Точно живой? — гоготнул старлей.

Иван не стал отвечать, смерив полицейского взглядом.

— Глеб, ну-ка посвети на гражданина… — не отворачиваясь от Ивана приказал старлей кому-то из подчинённых.

Послышалась возня, шуршание форменного синтетика, шаги и вскоре рядом со старлеем в дверном проёме ПАЗика появился коренастый сержант с незнакомым Ивану прибором похожим на радар ГИБДД.

— Два шага вперёд, — приказал старлей.

Иван остался на месте.

— Ну! — качнул стволом автомата зомбополицай.

Иван сделал два шага, встав перед входом в автобус.

— Смотри на меня… — сказал сержант с прибором и щёлкнул тумблером.

По глазам Ивана ударил луч яркого голубоватого света. Иван поморщился. Полицейский пощёлкал тумблерами: цвет луча сменил, как показалось Ивану, все оттенки радуги, после чего погас.

— Этот нормальный, — заключил сержант, опуская прибор.

— Куда путь держишь, гражданин? — поинтересовался старлей.

— На прогулку из дома вышел. Работаю на удалёнке. Вот, решил пройтись… Паспорт показать?.. — Стараясь не шевелить левой рукой, чтобы не выронить из рукава монтировку, правой Иван полез в нагрудный карман дублёнки.

— Да не на-а-адо… — великодушно махнул рукой старлей. — Аккуратнее только гуляй. А-то тут в районе всякие гуляют… Мы с утра уже упокоили одного антимасочника новопреставившегося… — он гоготнул, выговорив поповское словечко, по-видимому казавшееся ему забавным.

Иван опустил руку и поинтересовался:

— И как, сожрал кого новопреставленный?