Читаем Ваня и медведь онлайн бесплатно

Когда уходит на работу папа, Ваня ещё спит. Только одно ухо у него просыпается и слышит, как папа старается идти к двери на цыпочках, чтобы никого не разбудить. Дверь открывается тихо, не скрипит, а легко вздыхает и выпускает папу из сонной комнаты в коридор. Папа идёт в ванную, и сразу начинает весело шуметь вода из душа, как далёкий быстрый дождь.

Зато когда мама собирается на работу, Ваня успевает даже позавтракать.

В детском саду карантин. Вот почему Ваня остаётся дома.

Говорят — по городу ходит Грипп; он пришёл и в Ванин детский сад. Правда, Ваня его не видел. Но он думает, что Грипп — это такой унылый человек с красным носом. У него простуженный хриплый голос, он всё время чихает и кашляет. Ходит он, наверное, с большим градусником под мышкой, а сам весь завёрнут в простыню, потому что убежал из больницы.

Когда Грипп приходит в детский сад, все дети сразу начинают тоже чихать и кашлять и говорить простуженными голосами. Тогда воспитательницы запирают все окна и двери, чтобы не выпустить Грипп в город, а детей папы и мамы быстро уводят по домам. Это и есть карантин. Сидит в запертом пустом детском саду Грипп, завёрнутый в белую простыню, и с утра до вечера пьёт таблетки и меряет себе температуру. Когда он выздоровеет, карантин кончится.

А пока Ваня сидит дома и ему не разрешают даже высовываться в форточку, не то что гулять!

— Не скучай, не высовывайся в форточку, играй и не забудь выпить молоко с булкой и вот эту таблетку, когда обе стрелки на часах будут вместе, — говорит мама и уходит на работу.

Ваня остаётся один. Он бродит по комнате, трогает скатерть на столе, трогает прохладные спинки стульев, забирается на широкий подоконник.

И никто не ходит за дверью. Только пол поскрипывает сам. Деревянные паркетины разговаривают друг с другом:

— Ох, уста-а-ла я!

— И я скр-р-ипеть ста-а-ла.

А все вещи в комнате молчат.

Кто бы это мог быть? Вот если бы кто-нибудь появился! Можно было бы с ним играть! Но никого нет.

Ваня слез с подоконника и подкрался к шкафу. Приложил ухо к блестящей стенке и перестал дышать. Да! Там кто-то есть! Кто-то шумно и сонно дышит.

«Медведь! — подумал Ваня. — Это медведь живёт в шкафу, прячется, у него там берлога. Вот почему шкаф кряхтит — медведь тяжёлый. Он большой! Спит себе в шкафу, там всегда тёмная ночь».

В шкафу шумно зевнули:

— А-а-уфф!

Потом медведь завозился и сказал глухим басом длинное непонятное слово:

— Учушкищетинкачешуйкаущучки!

— Ой, а что это такое ты сказал? — спросил Ваня.

— Это на медвежьем языке такое волшебное слово.

— А зачем — волшебное слово?

— Чтобы играть!

— А во что играть?

— В медведей, конечно.

— А как мы будем играть? Что делают медведи?

— Когда?

— Ну-у, с самого начала…

— Самое начало начинается весной. Значит, я сплю в берлоге, сплю, сплю-у… Хр-рр…

— Смотри сейчас не спи! Ты спишь?

— Нет, что ты! Значит, я сплю, сплю, и вдруг — динь-динь-дилидинь! Как твой будильник, звенит под снегом ручей. Толкает меня в бок, щекочет: вставай! Это весна его послала, чтоб он меня разбудил. Я вылезаю из берлоги; ох, ноют все мои косточки, отлежал! Долго, всю зиму спал! Давай сделаем зарядку. Становись. Раз ты медведь, тоже делай нашу зарядку.

— Встал, — сказал Ваня.

— Сначала хорошенько встряхнёмся, сон на землю сбросим! Вот так.

— Встряхнулся, — сказал Ваня.

— Потом поваляемся-покатаемся в снегу с боку на бок.

— Поваляемся-покатаемся! — закричал Ваня и стал кувыркаться на диване.

— Потом понюхаем воздух и снег. Надо нам знать, кто бродил у нашей берлоги и нет ли где чего съестного…

А в тот день Ванина мама отпросилась с работы пораньше.

«Ваня, бедный, скучает один, — думала она, доставая ключ из сумки. — Интересно, что он сейчас делает? Вот я его удивлю, неожиданно появлюсь…»

Она тихо подошла к двери и вдруг услышала, что Ваня с кем-то разговаривает. А Ваня разговаривал с медведем.

— Я тоже знаю одно медвежье волшебное слово, оно означает: «С добрым утром, как вы спали?» Оно вот какое — «Нашполканпопалвкапкан»!

— Это вовсе не «с добрым утром»! — сказал медведь. — Это плохое слово про капкан! «С добрым утром» будет так: «Жилиубабусидвавесёлыхгуся»!

Тут Ваня оглянулся и увидел маму. Он сильно вздрогнул и покраснел.

— Ты с кем это разговариваешь? — удивилась мама.

— С медведем, — виновато сказал Ваня.

— А-а где он? — спросила мама, оглядываясь.

— В шкафу…

Мама внимательно посмотрела на Ваню и вдруг приложила палец к губам и прошептала:

— Тише, тише… А то он испугается!

И Ваня с мамой вышли на цыпочках в коридор.

— Мама, когда ты открываешь шкаф, он прячется, но я даже не знаю, как он ухитряется, потому что он такой большой!

— А как ты про него узнал?

— Один раз ты открыла шкаф, я заглянул и увидел лохматую спину и лапу! Он прятался в углу, за платьями. Но тогда я не догадался, кто это. А сегодня я слышал, как он в шкафу дышит. Я сначала испугался.

Мама не успела ничего сказать, потому что вдруг пришёл папа.

Он был очень весёлый.

— Внимание, братцы, — сказал папа. — У нас большие новости. Я на два месяца еду в совхоз убирать хлеба.

— А как это — убирать хлеба? — спросил Ваня.

— Зерно буду возить на машине. В поле комбайн намолотит зерно, я подъеду, наберу полный кузов и — на элеватор. С нашей работы целая бригада едет.

Раньше Ваня знал: вот сейчас, когда горячая полоска солнца с пола перейдёт на белый подоконник, можно посмотреть в окно и обязательно увидишь — по двору к подъезду большими шагами идёт папа. Потом хлопнет внизу дверь. Потом тяжело загудит лифт. Потом громко повернётся ключ в замке…

А сейчас Ваня даже не подходит к окну вечером. Всё равно папа не придёт. Он далеко.

От папы приходят письма. Это хорошо, но всё-таки лучше было, когда папа сам приходил с работы вечером. Он входил в комнату большой, с громким голосом, руки у него были твёрдые и быстрые. Все вещи в комнате оживали, двигались и поскрипывали. Ваня любил, когда папа поднимал его к потолку. Можно было посмотреть, что лежит на шкафу. Можно потрогать люстру.

А что теперь — только письма…

Ваня берёт конверты, сложенные на столе, вынимает большие, крупно исписанные листы и идёт к шкафу.

Медведь в шкафу ровно дышит, спит.

— Слышишь? — говорит Ваня. — Скоро я тоже буду ходить на речку! Папа скоро приедет за нами и увезёт нас в совхоз до осени. Мы будем жить у хороших людей, они приехали из Сибири. У них бабушку зовут баба Шура. Она умеет печь шанежки. Это такие пироги, как ватрушки, только не с творогом, а с картошкой. Папа привезёт шанежки, когда приедет. А у бабы Шуры есть внучка Альбинка. Она меня научит плавать.

— А я давно умею плавать, — сказал медведь. — Когда ещё был маленький, меня мама учила. Ка-ак бросит в воду — бам! Только брызги летят! Я к берегу подплыву, она опять толкает в воду. И ещё я умею лазить на деревья. Там пчёлы живут. Залезешь в дупло за мёдом… Пчёлы жужжат, злятся: «Слез-ззай! Слез-ззай! Слез-ззай!»

— Я могу влезть на дерево, если там ветки, — сказал Ваня. — У некоторых деревьев веток внизу нет, не за что уцепиться.

— Я на любое дерево взберусь! — похвастался медведь. — Мне даже снится, как я залезаю на самые большие деревья. И как самые большие речки переплываю. И такую малину в лесу нахожу! И ты приходишь ко мне в гости. И мы кувыркаемся с тобой и боремся…

Сегодня воскресенье!

Мама сказала:

— Осень на носу, а у нас начинается лето! Наконец-то тепло. И карантин для тебя кончился. Давай-ка путешествовать!

— А как?

— Выйдем из дома, сядем в автобус и приедем к реке. Там есть лодочная станция. Возьмём лодку, покатаемся, потом где-нибудь причалим…

— Здорово! — сказал Ваня. — Давненько я не путешествовал. А как же медведь? Возьмём его с собой?

— Не стоит, он очень тяжёлый: лодка сразу утонет, как только он лапу в неё поставит… Знаешь, он у тебя засиделся в шкафу, зато, когда мы уедем, он вылезет. А я поставлю возле шкафа вот эту банку с вареньем. Эта банка широкая, можно и медведю просунуть лапу. Пусть ест варенье.

— Мама, ты просто молодчина! — обрадовался Ваня. — Он любит варенье!

Хорошо ехать в путешествие! Хорошо нести самому большой свёрток с помидорами и бутербродами! Хорошо сидеть в автобусе у окна и видеть всё, что вокруг.

Вон девочка несёт большой жёлтый шар. Он рвётся вверх, рвёт нитку из её пальцев, будто ветер похлопывает его ладонью.

А вон едет взрослый парень на велосипеде. Он догоняет свою тень на сером асфальте.

Ване понравилась лодочная станция.

Оказывается, лодочная пристань — это обыкновенный деревянный пол над водой. Вода под этим полом такая чёрная, что там, наверное, и рыбы живут чёрные, и чёрные камни лежат на дне. А лодки стоят у пристани веером, как рыбки в аквариуме: когда постучишь в стекло и они все сплывутся в одно место и ждут, что их покормят. Лодки так ждали пассажиров.

Лодочник, молодой, загорелый, в закатанных штанах, проворно отвязал лодку, помог маме шагнуть через качающийся борт и ловко посадил Ваню на скамейку. У Вани закружилась голова и замерло сердце. Какие тонкие у лодки борта! Как сильно лодка качается! Сейчас её перевернут волны!

Но мама ничего не боялась. Она осторожно двигала вёслами, улыбалась, и волосы у неё светились от солнца.

Ваня побоялся и перестал. И даже опустил руку в воду, и вода потекла по пальцам, стала толкать в ладонь, и за Ваниной рукой побежали узкие волны, как за маленькой лодочкой.

Мама шлёпнула веслом по воде и обрызгала Ваню. Брызги были тяжёлые, холодные.

— Ещё! Ещё! — закричал Ваня.

— Смотри, — сказала мама. — Во-он там какой хороший берег! Жёлтый песок у воды, а дальше высокая трава и белая коза пасётся в траве. Если не боишься, можешь с ней познакомиться.

— Кто боится? — обиделся Ваня. — Когда я боялся?

Мама засмеялась и ткнула лодку носом прямо в берег. Шагнула из лодки в сверкающую воду, вытащила лодку на песок. И Ваня прыгнул на песок.

Ваня снял рубашку и пошёл по тёплому песку к воде. Он храбро вошёл в воду, хотя она была не очень тёплая. Вот вода ему уже по пояс… Ваня стал смотреть на дно, как сквозь толстое стекло. Песок кончился почти у самого берега. Дальше блестели колючие скользкие камешки. Ещё дальше качался дремучий лес из водорослей. Рыбки, как серебряные самолётики, сверкнули над камнями и ушли в тёмный водорослевый лес.

Потом Ваня вышел на берег и долго лежал в песке. Там, где песок облизала вода, он был гладкий и прохладный. А подальше от воды — горячий. Из него ничего нельзя было построить, потому что он рассыпался. Зато в него хорошо было закапываться, как в нору. Обратно раскапываться не надо. Повернулся на бок — и готово. Весь песок с тебя ссыплется сам.

Потом Ваня бродил в густой и высокой траве, как великан в лесу, великан выше всех деревьев. Незаметно дошёл до козы. У — неё глаза были сердитые, и знакомиться с Ваней она не захотела. Наставила острые рога — не рога, а две сабли. Ваня спрятался в траве. Коза сразу опустила голову и стала щипать траву как ни в чём не бывало.

— Ва-аня-я! — услышал Ваня мамин голос. — Иди завтракать!

Он тихо вышел из травы.

На большом камне лежала очень белая салфетка. А на салфетке — чёрный хлеб и круглые блестящие помидоры. Ваня взял помидор, холодный такой, будто новенький, и полизал.

Хорошо было сидеть на траве и есть эти большие помидоры.

Шелестела трава, река плескалась, и не хотелось никуда отсюда уезжать.

Мама посмотрела на часы и сказала:

— Пора домой. Поедим и поедем.

— Не хочу домой, — сказал Ваня.

— Но ведь уже поздно!

— Ну и пусть!

— Тогда я одна поеду! — рассердилась мама.

— И уезжай! — сказал Ваня.

— Я серьёзно говорю: одна уеду! — сказала мама. — А вот что ты здесь будешь делать? А?

— Не пропаду! — сказал Ваня. — Построю шалаш. Коза даст мне молока, буду рыбу ловить…

— А мы с папой? — спросила мама.

— Вы будете приезжать в гости.

— А как же медведь?

— Не пропадёт, — сказал Ваня.

— Ну не упрямься, — попросила мама. — Ты же знаешь, твоему медведю без тебя будет плохо.

— Ничего не будет плохо. И вообще нет никакого медведя. Я его сочинил.

Мама покачала головой и сказала:

— Я и не знала, что мой сын так легко может забыть своего друга из-за того, что ему что-то больше понравилось…

И она раскачала лодку и столкнула её с берега. На песке остался пустой, глубокий след.

Мама, не глядя на Ваню, вынула вёсла из лодки и стала их прилаживать.

Ваня посмотрел на след от лодки и сказал:

— Ладно. Еду с тобой. Мне что-то жалко стало медведя.

Мама сидела уже невесёлая, обыкновенная, немного усталая, и не плескала веслом, и волосы её погасли, потому что солнце теперь спустилось на её загорелые, сильные руки и белое платье.

Плохо, когда люди ссорятся. Так печально закончилось это весёлое путешествие…

Только они открыли дверь в комнату, Ваня громким шёпотом — так, что мама вздрогнула, — сказал:

— Следы!

— Где? — прошептала мама.

Ваня нагнулся над полом и начал вглядываться в каждую половицу:

— Неужели ты не видишь? Такие огромные медвежьи следы! Следы ведут к окну, — наконец сообщил он.

— Интересно, что он делал у окна? — спросила мама.

— Вдруг убежал! — испугался Ваня. Он кинулся к шкафу и стал слушать. — Здесь! Дышит! А всё-таки зачем он подходил к окну?

Мама подошла к окну и посмотрела на улицу. Постояла и говорит:

— А я знаю, почему он подходил к окну! Рассказать?

— Расскажи!

Мама сказала:

— Он соскучился здесь, в тёмном шкафу, и стал смотреть, как бегут по улице машины. Он подумал, что машины — это городские звери. У машин морды бывают и печальные и весёлые, и добрые и злые. Машины чихают, рычат и фыркают, и умеют бегать даже вперегонки, и подкрадываться, и сердиться.

Медведю стало одиноко в большом каменном доме. Представляешь, как ему захотелось в лес!

— Хорошо в лесу, — сказал Ваня. — Я хочу в лес…