Читаем В раю не плачут [СИ] онлайн бесплатно

Эта кареглазая малышка бегала с куклой в одной руке и разноцветной сумочкой в другой. Кудрявые темные волосы растрепались из-под смешной панамки. Заговаривала со всеми и улыбалась с детским кокетством. Лет через семь-восемь мальчишки будут наперегонки ловить этот сияющий взгляд.

Ах, как бы я хотела, чтобы мои глаза светились такой же чистой радостью, как у маленькой Амальхен, как ее называли родители. Сколько ей? Пять? Шесть? И огромные перспективы. Стильная одежда. Замечательные родители. Он и она красивые, богатые. Маме не меньше сорока, но ухоженная, спортивной блузке от Тилтигера и не менее фирменных бриджах. Ни одной морщинки, волосы, как у юной девушки. Ее муж чуть старше, загорелый, подтянутый, есть в нем что-то…

— Держу пари, — тихо сказал мой папа, — что вот тот немец, отец забавной малышки в шляпке, немалая шишка в армии.

— Но он не в форме, — возразила моя мама.

— Даже военные ездят на отдых в цивильном. Да и на службе не всегда в погонах.

В чем мой папа талантлив — это в определении кто есть кто. Иногда с первого взгляда. Как говорит моя мама, только за это его и держат на работе.

Я украдкой зевнула. Уже который раз за время проверки документов перед посадкой в самолет. Нудное стояние в очереди с багажом, за полчаса я была сыта этим по горло. Единственным развлечением было наблюдать за стоящими рядом людьми, которые как и я считают минуты до начала настоящего отдыха. Вот и сейчас кареглазая Амальхен подбежала к какому-то парню лет восемнадцати и схватила его за руку, что-то спрашивая. Через минуту исчезли в толпе по ту сторону барьера. Ее брат?

Но вот последние мучения позади, и я заняла место в самолете. Слева — окошко, справа — мама, потом папа… Не могу поверить, что мы уже отдыхаем, летим в теплые края, чтобы провести две недели в зное и приятном комфорте. Как сказал командир нашего лайнера, через четыре часа приземлимся. Ура! Вот это каникулы! Ур-ра! Это настоящие каникулы! Как и год назад, только гостиница будет другая. Но удовольствие то же самое.

Так я думала в те минуты.

Сегодня утром встала очень рано, десять раз проверила свои вещи, упаковала их, а потом еще три раза открывала чемодан и проверяла. Потом пробки по пути в аэропорт, всё на нервах, хотя папа и уверял, что выехали с запасом в два часа. Не удивительно, что в очереди я зевала. Но в самолете заснула, как убитая, хотя обычно трясусь весь полет. Разбудило меня оживление пассажиров, громкие детские голоса. Посмотрела в окно. Море и корабли. Пляжи. Зелень. Дома. Люди с такой высоты не видны, и все кажется сказочным.

Стюардесса просит пристегнуть ремни, сообщает, что приземляемся, называет температуру в аэропорту. Сорок градусов? Нормально.

Но даже зной при выходе из самолета был приятен, я чувствовала себя на седьмом небе. И уже заранее вздыхала, представляя, как буду глотать слезы через две недели, в день отъезда. И почему счастье продолжается так недолго?

Ну, и начинается здешняя "цирковая" жизнь. Потрясающе смешная. Неправдоподобная. Иногда опасная.

Перекрестки без светофоров и регулировщиков, единственное правило: не тормози и сигналь. Что и сделал ослик слева от нас. Тащил тележку, в которой сидела его хозяйка и трое детей, хотел повернуть и чуть не "подрезал" наш автобус. Я вздохнула с облегчением, когда нас высадили перед гостиницей.

Настоящий комфорт был на расстоянии нескольких мозаичных ступенек входной лестницы. Возможно, большинство гостей приезжают на нанятых машинах и такси, а не на автобусе, как мы. Но с самого порога все погружаются в комфорт, который старательно стерегут охранники с оружием. Что поделаешь, в такой гостинице у клиентов пухлые кошельки и много карточек.

Мы вошли в огромный холл с прохладным мраморным полом, приглушенным светом светильников и огромными окнами. С регистрацией и ключами проблем не было, но я уже знала, что нас не отпустят без настойчивой рекламы.

— Ваш номер триста двадцать. Прошу сесть в кресла и ознакомиться некоторыми подробностями.

Мы покорно подчинились. Нас засыпали названиями экскурсий, буклетами и визитками гидов.

Я рассеянно осматривалась. На диванчике через какое-то большое растение от нас сидел белокурый парень с розовыми щеками и очень светлыми глазами. Был в свободных брюках песочного цвета и белой рубашке. Немец? А-а, это с ним ушла маленькая Амальхен, когда мы садились в самолет. Симпатичный, мне такие нравятся… А нам все еще рассказывали о возможностях увидеть сотню достопримечательностей. Я же мечтала только об одной из пяти. При этой гостинице пять бассейнов. Когда администратор приказал кому-то из персонала проводить нас, я вскочила, как ошпаренная. Наконец-то!

А проходя по террасе, ахнула не только я, и даже папа сказал:

— Недурственный вид.

Пальмы, цветущие кусты, разноцветные дорожки и фантастические бассейны, а вдалеке море и паруса.

— Это рай! — сказала я, и никто не возражал.

И вот я у бассейна. Белокурый и светлоглазый брат Амальхен наблюдал за мной просто нахально. Ни на грош скромности, лежал и смотрел. А я несколько раз пыталась окунуться в бассейн, но по контрасту с разогретым телом вода казалась ледяной. Кареглазая Амальхен с громким смехом плескалась со стороны "лягушатника". Куклу и сумочку оставила возле белокурого и светлоглазого нахала.

— Амальхен, не плыви на глубину. — Это появилась ее красивая мама. — Амальхен!

Маленькая озорница не смотрела на нее.

— Вилли, забери ее оттуда. Вилли!

Мой "наблюдатель" неохотно поднялся, прыгнул в бассейн с нашей стороны и поплыл к малышке. Двигался красиво, куда лучше Кирилла, решила я со злорадным удовольствием.

Перед ужином я переоделась в свое любимое платье с контрастными полосками. Критически посмотрелась в зеркало. Лицо слегка порозовело от солнца, глаза блестели почти как у Амальхен, губ я чуть коснулась блеском. Улыбнулась своему изображению:

— Ты красивая.

Ужинать мы пошли не в ресторан, а на открытую площадку, где стояли плетеные столы и стулья. Отличная еда, множество морепродуктов, в том числе мои любимые осьминоги. Персонал приветствует, отодвигает стул, вокруг нарядные и ухоженные люди. Как в кино. Не знаю, быть может, и другие были вынужденными артистами, целый год экономили ради двухнедельного комфорта в номере с видом на праздничное море.

Я постепенно втягивалась, привыкала. Начала замечать парней. Первый — тот немец в холле и возле бассейна. А ведь на шесть недель до этого дня я забыла о том, что существует многомиллионный противоположный пол. Думала только о Кирилле, скучала по нему, плакала в подушку. Но не здесь! Здесь — рай. В раю не плачут.

Потом папа и мама заказали охлажденные напитки, а я решила погулять по дорожкам возле гостиницы. Это пространство охранялось, ходить там могли только гости. Дорожки причудливо обегали газоны и клумбы, обегали бассейны с подсвеченными пальмами и пестрыми шезлонгами. Несмотря на свет я нигде не видела столько звезд и таких крупных. Тихо шумели волны, нежно пахли какие-то цветы. Как хорошо было бы приехать сюда с любимым на романтические каникулы. Нет, это невозможно, ни у одного из моих прежних "возлюбленных", включая и Кирилла, не хватило бы денег на такой отдых.

А я люблю этот климат, эти замечательные вечера в комфортабельных гостиницах, негромкая музыка оркестра. Это настоящий отдых, настоящее удовольствие. Две недели жить принцессой без забот среди таких же беспечных людей.

Родители смаковали напитки, а я все бродила. Наслаждалась покоем и теплым вечером. Не думала ни о чем, не вспоминала даже Кирилла. Нет, вспоминала, как несколько раз хотел помириться, но его жалкие слова не могли вылечить глубокую рану в моем сердце. Не могла позволить поверить ему, боялась новых страданий, не верила ему. Даже когда были вместе, всегда что-то было против нас, что-то нас разделяло. Слишком много неприятного пережила в отношениях с ним, чтобы делать их еще продолжительнее и серьезнее.

А все-таки… Чувствовала пустоту рядом с собой. Не было никого. Да, родные, подруги. Но хотелось кого-то для себя, кого одарила бы самым замечательным чувством. И кто не причинил бы страдания в ответ.

— Возвращаемся? — спросила родителей.

По-моему они слегка засыпали под музыку. Но папа отрицательно покачал головой.

— Тогда дайте ключ, иду сама.

Когда проходила возле бассейна с эффектной подсветкой, увидела немецкую семью в полном составе. Обернулись ко мне с улыбками, как будто только меня здесь и ждали. Вилли подошел.

— Э-э-э… Здравствуйте, хороший вечер, да? — не очень уверенно сказал по-английски и протянул мне фотоаппарат. — Меня зовут Вилли. Очень просим сделать несколько снимков. Вы согласны?

Я вежливо согласилась и назвала себя. Они старательно выстроились между пальмами и растянули рты в фотоулыбках. Я не менее старательно фиксировала их для семейного альбома.

— Спасибо, Мусья, — в конце концов сказали они хором и заулыбались как нормальные люди.

А я, наконец, добралась до номера. Там взяла телефон и упала на кровать. Ноль сообщений. Я в раю и связи со мной нет, никто извне, с беспокойной Земли, мне не нужен.

На следующий день у нас была акклиматизация. По мнению папы и мамы лучше было потратить один день, не покидая территории гостиницы и дать организму привыкнуть к климату, чем потом еле таскать ноги и проклинать себя.

Немецкое семейство после завтрака отправилось на экскурсию, возле бассейна и под пальмами бродили и загорали исключительно пары и семейства с малыми детьми, поэтому я только два раза окунулась и ушла в номер. Но по пути выяснила, что на затененной террасе поставлены шезлонги и отлично там подремала, пытаясь читать какой-то старый журнал.

А вечером, когда родители опять пили прохладительные напитки за плетеными столиками, я в первый раз увидела _его_. Я опять бродила по дорожкам, а человек из персонала гостиницы показывал _ему_ дорогу, как и нам два дня назад.

_Он_ был лет двадцати пяти, а может, и тридцати. Выше среднего роста, в темной рубашке и джинсах. Шел не глядя ни на кого. Мог не смотреть. Был из тех людей, на которых смотрят другие. Странно, такое впечатление возникло у меня, хотя я почти его не рассмотрела. Фонари светили еле-еле, и все же я почувствовала, что буду его искать взглядом и завтра, и послезавтра.

Искать не пришлось, правда, удовольствия мне это не доставило.

На следующий день мы решили искупаться в бассейне и позагорать на рассвете, чтобы после завтрака отправится на недалекую экскурсию. Хотя по-здешнему было прохладно, находиться на солнце без крема никто из нас не рисковал. Я как раз выбирала один из нескольких тюбиков и спорила с мамой.

— Я вернусь еще светлее, чем приехала.

— Ты загоришь… но позже.

— Когда? Я белее всех вокруг.

Папа покачал головой:

— Милая доченька, не строй такую кислую рожицу.

Я фыркнула и начала выдавливать крем на ноги. Как всегда мне очень повезло, именно в эту минуту послышался незнакомый, но приятный мужской баритон:

— Извините, где здесь пункт проката?

Говорил наш земляк. Я подняла голову. Это был он — запоминающийся. Слегка взъерошенные темные волосы, лицо необъяснимо симпатичное. Нет-нет, не сладенькое, а мужественное и все-таки — прекрасное. Глаза самого что ни на есть стального цвета, а взгляд — покоряющий, овладевающий, пленяющий!

Папа и мама ничего не заметили. Они не слышали стук моей отвалившейся нижней челюсти, когда окинула взглядом его фигуру. Я уже давно поняла, что люди после сорока теряют остроту зрения не только для чтения.

А _он_ выглядел, не как атлет или манекенщик из журнала, но как стопроцентный мужчина. Идеальный мужчина. Широкие плечи. Не такие, как у этих шкафоподобных качков, нет. Широкие плечи, узкие бедра. Таким был мой второй взгляд на него. Как оказалось, и второй, и третий, и все остальные я бросала только в его сторону. Никогда и никто покорял меня так быстро и безо всякого усилия со своей стороны. Он не сверлил меня взглядом, как Вилли, это делала я.

Ох, какое там сверление, когда _его_ взгляд остановился на моих живописно декорированных кремом бедрах. Ну правильно, есть девушка с веслом, а я — девушка под кремом.

Пока я страдала, не в силах избавиться от крема приличным способом, мама попыталась ответить на _его_ вопрос:

— Вы пойдите той аллеей, только не пропустите поворот. Не то, чтобы вправо, а как бы в сторону бассейна. Вернее, нужно ориентироваться на высокую пальму. Понимаете?

— Не совсем.

Еще бы, вокруг, как на подбор, росли только высокие пальмы.

— Эта пальма возле бара… недалеко, но объяснить не совсем… — взгляд мамы остановился на мне, глаза ее довольно прищурились. — Мусенька, ты покажешь, где пункт проката, правда?

Я не могла выговорить ни слова, горло словно сдавливала невидимая петля. Температура поднялась на десять градусов. Не то вокруг, не то у меня. Мало мне крема, так еще имя такое дурацкое!

— Не нужно, не беспокойтесь, — Мой Идеал Мужчины улыбнулся ангельской улыбкой.

Да-да, я знаю, что ангелы белокуры, но я когда-то видела на картине ангела с темными кудрями. И он был с копьем. Наверное, чтобы пронзать такие сердца, как мое.

— Но какое же беспокойство? — если мама собралась быть вежливой, то остановить ее мог только падающий метеорит. — Мусенька, тебе ведь не трудно? Это же вот там, — указывала мама рукой, совершенно забыв, что ее дочь по пояс в креме.

Я храбро поднялась с лежака, но мой ангел остановил меня.

— Не спешите, вы ведь хотели защититься от солнца, — заботливо сказал он, но глаза его смеялись… совсем не зло. — Я не хочу быть причиной солнечных ожогов.

Словно автомат, я села на лежак и принялась втирать в бедра треклятый крем. Руки у меня почему-то дрожали, а мой ангел терпеливо стоял рядом. Мама наконец-то почувствовала в ситуации некоторую неловкость.

— Вы загораете первый день? — с неестественно широкой улыбкой спросила она.

— Да, вчера прилетел. Уф-ф, как я рад, что уже вышел из самолета!

— О-о-о, вы совсем как наша Мусенька. Она ужасно переживает! Трясется, как осиновый лист!

После этого я уже не смела взглянуть на Мой Идеал. Белые ноги в разводах крема, да еще трясущиеся, как осиновый лист, — нет, после такой характеристики кто угодно стал бы держаться от Мусеньки и ее семейки подальше. Но мой ангел был слишком добр, он дождался пока я вытру ладони клинексом, накину пляжную блузу и обую сандалии.

— Можем идти? — спросил своим неподражаемым голосом.

Я сделала несколько шагов в его сторону, споткнулась на ровном месте и по-идиотски зашагала впереди него. Кто-то хрюкнул от смеха… кажется, папа. Ну почему, когда человеку нужно выглядеть хотя бы нормально, он как будто специально превращается в недотепистую растяпу?! Когда мне будет двадцать пять лет, я буду загорелая и непринужденная. Но, боюсь, до двадцати пяти мне не дожить при таких ударах судьбы!

— Мусенька? Очень приятно. А меня зовут Артур.