Читаем В октябре онлайн бесплатно

Сергей Тимофеевич ГРИГОРЬЕВ

В ОКТЯБРЕ

Повесть

________________________________________________________________

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Ключ от чердака

Домовой

Синие глаза

Сестра милосердия

Обрывок газеты

Угощение

Винтовка

Выздоровление

В погреб!

Камень

Во мраке

Перемирие

Ликующее знамя

________________________________________________________________

Ключ от чердака

Судаковский дворник Ферапонт надел тулуп, собираясь на ночное дежурство у ворот. Позванивая связкой ключей на большом крыльце, дворник строго наказывал сыну:

- Запрись, Еванька, на крюк да и ложись спать. Не вздумай опять к Варкину в лазарет бежать. Забью! Он добру не научит.

- Я, папанька, почитаю маленько. Варкин мне книжку дал.

- И в книжках проку мало. Я тебе говорю - ложись спать! Федор Иванович опять скажет: "Что это ты, Ферапонт, всю ночь электричество жжешь?" Спи, и баста! Скидай сапоги! Давай сюда!

Ферапонт взял Ванюшкины сапоги под мышку, щелкнул выключателем и вышел на двор. Еванька запер дверь на крюк, прислушался к шагам отца. Отец ничего не забыл - не вернется. Еванька в темноте осторожно откинул крюк и, не ложась, дожидался. Сердце у него стучало...

Кто-то снаружи нашарил рукой скобку и осторожно потянул дверь. Ванюшка поспешно лег на постель и прикрылся. Дверь приоткрылась... Из двери пахнуло крепкими духами. Шурша накрахмаленной юбкой, в комнату вошла девчонка и шепотом довольно строго позвала:

- Еванька!

- Есть такой! - солидным басом ответил Еваня, зевнув, и присел на постели.

- Варкин велел тебе ключ от чердака из связки у отца вынуть... Вынул? Давай мне.

- Да, "вынул"! Отец спал, а кольцо с ключами в руке держал. Федор Иванович ему приказал никому ключей не давать. "А то, говорит, ответишь!" Время-то аховое! Варкин - мастер приказывать, а сам хоронится.

Аганька горестно хлопнула ладошками:

- Еванька, чего делать-то?

- Поди скажи Варкину, чтобы сам сейчас пришел. В такое дело вашему брату, девчонкам, путаться нечего.

- Ух ты мне! - Аганька подбежала к Еваньке, поднесла к его носу кулак и, вея юбкой, выбежала вон.

Прошло несколько минут, и в сторожку вошел солдат Варкин. Он ничуть не хоронился. Еще издали услышал Еванька его песню:

Возле речки, возле моста,

Возле речки, возле моста,

На Волхонке!

Возле речки, возле печки,

Возле речки, возле печки,

У заслонки.

Войдя в сторожку, Варкин привычной рукой нашел выключатель и зажег свет. Левая рука у Варкина на перевязи, в толстой гипсовой повязке.

- Чего сидишь во тьме египетской? Ну-с, в чем дело?.. Без сапог? Где ключ? - спросил Варкин.

- Без сапог: отец унес. Ключ у отца. Да не беда! Я побегу к отцу и скажу: "Папанька, Варкин пришел, спирту принес..." Он все кинет...

- План хорош, но спирту нет.

- Ну, выдумай еще...

- Лучше не выдумаешь. Попробуем. Беги. Медлить нельзя. Ты скажи отцу: "Я посторожу, поди выпей с Варкиным". Погоди. Слушай. "Они" скоро начнут приходить - не сразу, а по одному, по двое. Всех их семеро. Спросишь: "Кто такие?" Каждый должен сказать: "Мушка". Ты отвечаешь: "Москва". Понял?

- Чего проще! А ты их всех знаешь?

- Всех до одного! Да с ключом-то не ошибись, не забудь: от чердака!

- Понес! - ответил Еванька, выбегая вон из сторожки.

Варкин сел и, играя на перевязанной руке, как на балалайке, запел в ожидании Ферапонта:

Возле речки, возле печки,

У заслонки,

Пекла баба пышки с маком

Для девчонки.

Еванька побежал босиком по ледяным плитам дорожки к воротам.

Ферапонт грузным медведем сидел в дворницком тулупе и валенках на низком табурете у калитки сквозных железных ворот.

- Папанька, Варкин пришел, спирту принес! - крикнул Еванька, впопыхах ткнувшись головой с разбегу в грудь отца.

- Да ну? - радостно изумился, пробуждаясь от дремы, Ферапонт. Верно?

- Сам сказал.

- Как же быть-то? Вот история!

- Ты поди, а я посторожу. Поди скорей! - торопил Еванька отца, переступая по плитам босыми ногами. - Беги бегом!

- Ишь ты какой шустрый! Я уж сто лет не бегал.

Ферапонт встал, нашел в связке ключ от калитки, отомкнул большой навесной замок и, выйдя за калитку, посмотрел в одну сторону переулка и в другую. Вышел за ворота и Еванька.

- Что еще за чудеса?!

Вдали, со стороны Пречистенки, погас высокий газовый фонарь. За ним второй, третий... И ближе стало видно, что по улице, перебегая со стороны на сторону, движется фонарщик Горбунчик с длинной бамбуковой палкой и "привертывает" фонари. Фонарщик подбежал к фонарю против калитки и оставил вместо яркого зеленого огня маленький синий глазок. Ферапонт строго спросил:

- Чего это в такие дни свет гасишь?

- Наше дело такое, - ответил Горбунчик, остановясь, чтобы вздохнуть. - Прикажут - гаси, велят - зажигай!

- Экономия газу, что ли? - спросил Ферапонт.

Но Горбунчик побежал уже со своей волшебной палкой к следующему фонарю. В переулке стало темно.

У Еваньки от холодного камня ломило ноги.

- Папанька! Ждет Варкин-то!

- Варкин? Ну ладно. Сядь. Надень тулуп. Да гляди никого не пускай. Наши-то, никак, все дома?

- Костя управляющев, никак, не пришел.

- Шляется по ночам! Ну, его пустишь. А больше никого...

Ферапонт запер калитку, скинул тулуп и пошел к сторожке. Ванюшка закутался в тулуп с ногами. Блохи дружно принялись "чкалить" голые ноги мальчишки.

- Вот это так! Важно! - с удовольствием бормотал Еванька, разыскивая в связке знакомый ключ от чердака. Найдя, он снял ключ с кольца.

Согревшись, Еванька задремал. Его разбудил тихий стук скобой в калитку. За калиткой во тьме стояли двое с ношей в руках.

- Вы чьи будете? - спросил Еванька, вылупляясь из тулупа.

- Свои.

- А все-таки?

- "Мушка".

- "Москва". Пожалуйте! - Еванька отомкнул калитку и пропустил двоих во двор, озираясь на освещенные и не задернутые шторами во втором этаже окна.

Один из вошедших тихо спросил:

- Куда идти-то?

- Вон в ту дверь. Там вас девчонка Аганька встренет.

Неся что-то тяжелое, двое пошли к дому и по дороге обошли светлые пятна из окон, лежащие на булыжнике двора. Еванька смотрел им вслед. Они вошли, смело открыв незапертую дверь дома. Оттуда выскочила и вихрем примчалась все так же в одном платье Аганька:

- Ключ-то? Ключ-то почему им не отдал? Эх, ты!

Еванька протянул ключ. Аганька схватила ключ и умчалась.

Домовой

К воротам подошли последние двое.

Еванька впустил их и затворил калитку. Они несли за ручки тяжелый плоский ящик.

- Идите прямо, там девчонка сторожит. Она покажет, куда идти.

Вскоре прибежала Аганька и вернула ключ.

Еванька завел ключ от чердака в кольцо, запер калитку на замок и приготовился уснуть у ворот в теплом с блохами тулупе, уверенный в том, что Варкин с отцом будут долго "прохлаждаться". Заснул и видит сон, что он маленький в деревне, бежит по лугу и увидал над цветами пеструю, синюю с белым, бабочку. Еванька подкрался - и вот бы накрыть, рукой схватить, как вдруг брякнуло железное кольцо и грубый чей-то голос крикнул:

- Дворник, открывай!

Еванька вскочил, долго смотрел сквозь решетку калитки и не мог понять, кто стоит там, в форменной фуражке, подпоясанный ремнем, с патронной сумкой, с винтовкой за плечом, дулом вверх.

- Дворник, открывай! Заснул? - строго крикнул натужным басом вооруженный и захохотал.

Еванька узнал, что это Костя, сын управляющего, и нарочно для важности сказал басом:

- Никого чужих не велено пускать.

- Чего ты, дурак, испугался! Не узнал меня, что ли? Открывай, заговорил Костя своим обычным голосом.

- Не узнал? Подумаешь, обрядился! Мне сказано: вооруженных никак не пускать.

- Пусти, я тебе винтовку покажу!

- Это мне без надобности.

- Так я тебя застрелю из ружья! Открывай, собачий сын!

- Сам кот суконный!

Костя просунул сквозь калитку дуло. Еванька схватил ружье за конец обеими руками и повис под ним, зажав ложу ружья в завитках решетки. Костя напрасно пытался вырвать винтовку.

- Что за шум, а драки нет? - весело спросил с улицы кто-то, подойдя к воротам.

- А! Андрюшка! - радостно воскликнул Костя. - Вот погляди на этого типа. Его оставили посторожить, а он меня не пускает. Понимаешь?

- Понимаю... Еваня, отомкни калитку. Пусти нас. Брось винтовку, сказал Андрей.

- Тебя пущу, а его нет.

Еванька выпустил из рук ружье и приоткрыл калитку. Костя первый ворвался во двор, оттолкнул Еваньку, за ним вошел Андрюшка.

Еванька набросился на Костю и ударил его по лицу. Костя отмахнулся и кинулся бегом к дому, открыл своим ключом американский замок, юркнул в дверь.

- Ты что это за него заступаешься? Бить бы его надо! - ворчал Еванька, запирая калитку.

- Пускай пока балуется, - солидно ответил Андрюшка. - Добалуется.

- А ты где до полуночи шатался-мотался?

- Я-то? Я от Варкина ходил. Тут, брат, такие дела!

- Ну, сказывай скорее!

Мальчишки зашептались.

* * *

Первая в доме Костю увидала на лестнице, выбежав на стук двери, Аганька.

- Ах, страсти какие! - воскликнула она. - Какой юнкер пришел!

- Тсс! Погоди, Аганька, я хочу сделать маме сюрприз.

- Ступай, ступай! Папаша тебе голову намылит...

- Очень я боюсь!

Костя, не раздеваясь, с винтовкой прокрался коридором на цыпочках по ковровой дорожке к раскрытой двери в столовую. Оттуда слышны были раздраженные голоса отца и матери.

Костя притаился за дверью.

- Где он шляется? Я хотел бы знать, где он шляется в такие дни? спрашивал, ходя по столовой вдоль окон, отец Кости, Федор Иванович.

У Кости стукнуло сердце. Он взял винтовку наизготовку и вошел в столовую.

Анна Петровна вскрикнула, откинувшись на спинку стула, и закрыла лицо руками.

- Хорош! - проворчал Федор Иванович и, подойдя к двери, щелкнул выключателем: зажглись все лампочки в люстре над столом, все бра по стенам. - Любуйтесь им, сударыня!

- Костя!.. Боже мой! Что же ты не разделся? Снимай все!.. Аганька! Вот дрянь! Все тут вертелась, подслушивала, а теперь пропала. Федор Иванович, догадайтесь позвонить.

Федор Иванович нажал кнопку звонка.

Анна Петровна повертывала сына перед собой, как куклу, целовала в румяные щеки, подернутые персиковым пушком.

- Да что это такое? - сказала Анна Петровна, расстегивая Костино пальто. - У тебя разорвано пальто? Оторвана пуговица? Фуражка в пыли?!

- Должно быть, он уже был в сражении, - буркнул Федор Иванович.

- Костя, у тебя царапина на щеке. Синяк под глазом. Что случилось?

- Все это пустяки, мама. Я подрался с мальчишками. Они хотели у меня отнять винтовку. А пальто я разорвал об нашу калитку... Папа, завтра восстание!..

- Какие мальчишки?! - гневно воскликнула мать.

- Восстание? Против, кого? - спросил отец.

Костя протянул отцу измятый листок. Федор, Иванович вслух прочел:

"К ГРАЖДАНАМ РОССИИ!

Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона.

Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства, - это дело обеспечено.

Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!

Военно-революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов.

25 октября 1917 года, 10 час. утра".

- Эти прокламации расклеивают на стенах, - пояснил Костя. - Нас послали их срывать.

В дверях появилась старшая горничная Лизавета Ивановна, прямая и строгая. Она пренебрежительно покосилась на Костю и спросила Анну Петровну:

- Вы звали? Что угодно?

- Ах, Лизавета Ивановна, оставьте меня в покое! Прошу вас, чтобы никто...

- Ну-ка, ну-ка, я погляжу на моего соколика, на купидона моего, на моего красавца! - лепетала старая няня, выплывая из-за горничной серой утицей. - Ай и хорош! Ну прямо юнкер, а не гимназист!

Из-за косяка выглядывала, сияя глазами, Аганька.

- Да что же ты не разденешься? Снимай амуницию-то, - приговаривала нянька. - Да умойся. Юнкер! Прямо юнкер... Поставь ружьецо в угол, сними поясок!

Федор Иванович рассмеялся:

- Ему нельзя. Он так и спать будет, в полном снаряжении.

Анна Петровна схватилась за виски:

- Няня! Лизавета Ивановна! Уйдите! Все уйдите!

Костя поставил в угол винтовку, снял пояс с патронами, скинул пальто и фуражку на руки няни и сел за стол, к поставленному для него прибору. Няня и Лизавета Ивановна вышли, плотно притворив за собой дверь.

- Поди сначала вымой руки, а потом садись за стол, - сказал отец.

- Слушаю, папа!

Костя ушел умыться.

- Какие мальчишки? Как они посмели? - хрустя пальцами и взводя глаза, вопрошала Анна Петровна розового купидона на расписанном потолке.

Купидон целился куда-то стрелой и, лукаво улыбаясь, молчал. Не ответил и серебряный самовар, к которому затем обратилась с вопросом Анна Петровна, и даже совсем смолк, перестав кипеть. Молчали и стены. Молчал и Федор Иванович, к которому наконец обратилась его супруга. Он налил себе красного вина, отпил немного и закурил. Закинув голову, он пускал колечки, пронзая их тонкой струйкой дыма, и прислушался: с чердака над сводом доносились какие-то шорохи, стуки.

- Какие мальчишки? Я вас спрашиваю, Федор Иванович! - повторила Анна Петровна.

- Должно быть, у нас на чердаке расплодились крысы. Возятся, как лошади, - ответил Федор Иванович.

Костя вернулся в столовую умытый, с приглаженными щеткой мокрыми волосами. Шрам на щеке и глаз припудрены. Костя переоделся в пижаму расшитую венгерскими шнурами, обулся в туфли-шлепанцы.

Он молча сел за стол и принялся за еду. Мать, успокоенная его домашним видом, опять спросила:

- Какие мальчишки тебя били, мой мальчик?

- Да они не били, а только хотели отнять оружие. Наши мальчишки Еванька с Андрюшкой. Дворников и кучеров...

- Что? Что?.. Федор Иванович, слышишь? Ты должен велеть кучеру и дворнику, чтобы они наказали своих сыновей.

- Хорошо, матушка, хорошо! Можно это отложить хоть до завтра?

- До завтра? Можно.

- Ну, а теперь давай поговорим серьезно. Винтовку и патроны я у тебя отбираю.

Костя взглянул на мать, прося поддержки. Анна Петровна сказала едко:

- Твой отец хотел сам драться на улицах, да не достал ружья.

Федор Иванович махнул рукой, задел стакан с вином и пролил на скатерть.

Рассердясь на свою неловкость, он встал и вышел из столовой.

Часы глухо и мягко пробили три. Где-то отозвались в другой комнате другие жидким серебристым звоном.

Мать и сын притихли.

- Поздно. Ты завтра спи дольше. Тебе надо отдохнуть...

Анна Петровна прижала к груди голову сына и баюкала его, укачивая. Вдруг она вздрогнула и застыла...

Над сводом столовой ей послышались шаги.

- У нас кто-то на чердаке...

- Крысы, мама...

Анна Петровна, боясь дышать, потянулась к звонку.

Вошла Лизавета Ивановна и, ни на кого не глядя, принялась убирать со стола.

- Лизавета Ивановна, у нас чердак заперт? - спросила Анна Петровна.

- Конечно, - тихо ответила горничная.

- Ключ где?

- Ключ у Ферапонта, - так же тихо и ровно ответила горничная, продолжая работу.

- Никто не ходил на чердак?

- Никто. Мы не сушим на чердаке.

- Там кто-то есть... Вот послушай... Да перестань же стучать посудой!

Лизавета Ивановна притихла. Что-то стукнуло сверху.

Анна Петровна вздрогнула:

- Кто же это?

- Это домовой, - ровно и тихо ответила горничная, собирая серебро со стола.

- Что за вздор! - Анна Петровна рассмеялась.

- Нет, не вздор! Он уходит из дому... Он собирает пожитки. Укладывается...