<p>Наум Коржавин</p><empty-line></empty-line><p><strong>В НАШИ ТРУДНЫЕ ВРЕМЕНА</strong></p><p>Нелепые ваши затеи…</p>Нелепые ваши затеиИ громкие ваши слова…Нужны мне такие идеи,Которыми всходит трава.Которые воздух колышут,Которые зелень дают.Которым все хочется выше,Но знают и меру свою.Они притаились зимою,Чтоб к ним не забрался мороз.Чтоб, только запахнет весною,Их стебель сквозь почву пророс.Чтоб снова наутро беспечно,Вступив по наследству в права,На солнце,Как юная вечность,Опять зеленела трава.Так нежно и так настояще,Что — пусть хоть бушует беда —Ты б видел, что все — преходяще,А зелень и жизнь — никогда.
1950
<p>Поэзия не страсть, а власть…</p>Поэзия не страсть, а власть,И потерявший чувство властиБесплодно мучается страстью,Не претворяя эту страсть.Меня стремятся в землю вжать.Я изнемог. Гнетет усталость.Власть волновать, казнить, прощатьНеужто ты со мной рассталась?
1949
<p>Не верь, что ты поэта шире…</p>Не верь, что ты поэта ширеИ более, чем он, в строю.Хоть ты решаешь судьбы мира,А он всего только свою.Тебе б — в огонь. Ему — уснуть бы,Чтоб разойтись на миг с огнем.Затем, что слишком эти судьбыКаким-то чёртом сбиты в нем.И то, что для тебя, как небо,Что над тобой — то у негоКасается воды и хлебаИ есть простое естество.
1949
<p>Хотя б прислал письмо ошибкой…</p>Хотя б прислал письмо ошибкойИз дальней дали кто-нибудь.Хотя бы женщина улыбкойМеня сумела обмануть, —Чтоб снова в смуглом, стройном телеЯ видел солнца свет и власть,Чтоб в мысль высокую оделасьМоя безвыходная страсть.
1949
<p>Генерал</p>Малый рост, усы большие,Волос белый и нечастый.Генерал любил Россию,Как предписано начальством.А еще любил дорогу:Тройки пляс в глуши просторов.А еще любил немногоСоль солдатских разговоров.Шутки тех, кто ляжет утромЗдесь, в Крыму иль на Кавказе.Устоявшуюся мудростьВ незатейливом рассказе.Он ведь вырос с ними вместе.Вместе бегал по баштанам…Дворянин мелкопоместный,Сын в отставке капитана.У отца протекций много,Только рано умер — жалко.Генерал пробил дорогуТолько саблей да смекалкой.Не терпел он светской лени,Притеснял он интендантов,Но по части общих мненийНе имел совсем талантов.И не знал он всяких всячинО бесправье и о праве.Был он тем, кем был назначен, —Был столпом самодержавья.Жил, как предки жили прежде,И гордился тем по праву.Бил мадьяр при Будапеште,Бил поляков под Варшавой.И с французами рубилсяВ севастопольском угаре…Знать, по праву он гордилсяВерной службой государю.Шел дождями и ветрами,Был везде, где было нужно…Шел он годы… И с годамиПостарел на царской службе.А когда эмира с ханомВоевать пошла Россия,Был он просто стариканом,Малый рост, усы большие.Но однажды бывшим в силеСтарым другом был он встречен.Вместе некогда дружили,Пили водку перед сечей…Вместе всё. Но только скороКнязь отозван был в Россию,И пошел, по слухам, в гору,В люди вышел он большие.И подумал князь, что нужноСтарику пожить в покое,И решил по старой дружбеВсе дела его устроить.Генерала пригласилиВ Петербург от марша армий.Генералу предложилиСлужбу в корпусе жандармов.— Хватит вас трепали войны,Будет с вас судьбы солдатской.Все же здесь куда спокойней,Чем под солнцем азиатским.И ответил строгий старец,Не выказывая радость:— Мне доверье государя —Величайшая награда.А служить — пусть служба длитсяСтарой должностью моею…Я могу еще рубиться,Ну, а это — не умею.И пошел паркетом чистымВ азиатские Сахары…И прослыл бы нигилистом,Да уж слишком был он старый.
1950
<p>Возвращение</p>
Всё это было, было, было…
А. БлокВсе это было, было, было:И этот пар, и эта степь,И эти взрывы снежной пыли,И этот иней на кусте.И эти сани — нет, кибитка, —И этот волчий след в леске…И даже… даже эта пытка:Гадать, чем встретят вдалеке.И эта радость молодая,Что все растет… Сама собой…И лишь фамилия другаяТогда была. И век другой.Их было много: всем известныхИ не оставивших следа.И на века безмерно честных,И честных только лишь тогда.И вспоминавших время этоПотом, в чинах, на склоне лет:Снег… Кони… Юность… Море света…И в сердце угрызений нет.Отбывших ссылку за пустоеИ за серьезные дела,Но полных светлой чистотою,Которую давила мгла.Кому во мраке преисподнейСвободный ум был светлый дан,Подчас светлее и свободней,Чем у людей свободных стран.Их много мчалось этим следомНа волю… (Где есть воля им?)И я сегодня тоже едуПутем знакомым и былым.Путем знакомым, — знаю, знаю, —Всё узнаю, хоть всё не так,Хоть нынче станция сквозная,Где раньше выход был на тракт.Хотя дымят кругом заводы,Хотя в огнях ночная мгла,Хоть вихрем света и свободыЗдесь революция прошла.Но после войн и революций.Под все разъевшей темнотойМне так же некуда вернутьсяС душой открытой и живой.И мне навек безмерно близкиРавнины, что, как плат, белы, —Всей мглой истории российской,Всем блеском искр средь этой мглы.
1950
<p>Вновь, как в детстве…</p>Вновь, как в детстве, с утра и на-ноги.Может, снова пройдешь ты мимо.Снова двойками по механикеОтмечаются встречи с любимой.Вновь мечтанья, детские самые.Хоть изжить, что прожил — невозможно,Хоть давно близоруки глаза моиИ надежды мои — осторожны.
1952
<p>Мне без тебя так трудно жить…</p>Мне без тебя так трудно жить,А ты — ты дразнишь и тревожишь.Ты мне не можешь заменитьВесь мир… А кажется, что можешь.Есть в мире у меня свое:Дела, успехи и напасти.Мне лишь тебя недостаетДля полного людского счастья.Мне без тебя так трудно жить:Все — неуютно, все — тревожит…Ты мир не можешь заменить.Но ведь и он тебя — не может.
