Читаем В логове снежного барса онлайн бесплатно
Мельников Валентин
В ЛОГОВЕ СНЕЖНОГО БАРСА
С раннего утра погода не предвещала ничего хорошего. Небо было затянуто серыми низкими тучами, лениво сеявшими мелкий скрипучий снежок. Резкий ветер гнал слезы из глаз, не привыкших к холоду после комнатного тепла.
Миновав окраину Тюпа, наш УАЗ резво покатил по равнине с заброшенными полями и прозрачными, вырубленными на дрова перелесками, миновал несколько селений со скучными домишками, с засохшими будыльями подсолнухов и кукурузы на огородах. То и дело мы обгоняли неспешно едущих по своим зимним делам всадников в нагольных овчиных шубах, тебетеях и малахаях. Постепенно сугробы обочь дороги становились все выше. Горы обступали нас с трех сторон и, наконец, за очередным поворотом дороги сомкнулись. Заснеженные склоны закурчавились вечнозелеными ельниками. Словно приветствуя наше появление, солнце пробило дыру в тучах и расцветило своим сиянием бело-зеленые крутые бока исполинов.
Мы тряслись по ухабам уже три часа, затекшие ноги просили воли и движения. Когда показался пограничный шлагбаум, все с облегчением вышли из машины. Как только покончили с делами, мой сослуживец предложил прогуляться по заросшей кустами лощине, спускающейся от дороги к лесистому урочищу. Пройдя с ним чуть больше километра по малохоженой снежной тропе, я вдруг увидел старую избушку с хозяйственными постройками. Из трубы курился дымок, в загоне блеяли овцы, в хлеву сыто похрюкивала свинья.
Я не удержался от удивления при виде русского жилья в этом удаленном месте, однако мой провожатый остался невозмутим.
- Давайте заглянем, - предложил он и, увидев, что я замялся, пояснил: - Не стесняйтесь, здесь живет мой старый знакомый Андрей Шубарин, он будет рад нашей встрече.
- Какой... Шубарин? - снова удивился я. И было отчего. Ведь, насколько мне известно, Шубарина, фамилией которого названа эта местность, давным-давно нет в живых. "Что за шутки, однако", - подумал я с неудовольствием, нерешительно топчась у грубой со старинными железными навесами двери. Мой товарищ, явно довольный произведенным на меня впечатлением, со снисходительной улыбкой знающего человека повторил приглашающий жест и постучал в дверь. Она отворилась, показалась молодая женщина. Мой спутник дружески чмокнул ее в щеку и представил меня.
- Лена, - в ответ назвала она себя и, пригласив нас к столу, поставила на чугунную плиту закопченный чайник, нарезала хлеба, сала, наложила в миску квашеной капусты и налила по чарке разведенного спирта. Пока женщина хлопотала, я успел украдкой разглядеть ее. Лене было не больше тридцати лет, но в уголках глаз уже лучиками расходились первые морщинки - знак чрезмерного труда и недосыпаний. Открытое лицо и внимательный добрый взгляд хозяйки вызывали симпатию, а едва начинающая полнеть, но еще подтянутая фигура дополняла общее впечатление о ней как о красивой женщине. Я сразу поймал себя на мысли о том, как не вяжется ее молодость и красота с убогой обстановкой избушки - с глиняным полом, закопченными бревнами однокомнатного дряхлого сруба с низким потолком, перегороженного на две половинки цветастой ситцевой занавеской.
- Где же Андрей? - спросил мой товарищ.
- Где-то в ближнем отщелке, за лисичкой отправился побегать. Скоро уж должен быть...
В этот момент хлопнула дверь, в избушку вошли двое мальчишек дошкольного возраста и уставились на гостей диковатыми глазами. Товарищ угостил их конфетами, которые моментально исчезли за смуглыми обветренными щеками.
- Кроме леса и гор, они у нас, почитай, ничего еще не видели, - со вздохом сказала хозяйка.
- До школы отсюда не близко, как же учить-то будете? спросил я.
- Два годика еще есть в запасе, а там видно будет, - ответила она.
Мы выпили, закусили и только после этого мой товарищ счел нужным прояснить мое недоумение по поводу избушки и ее обитателей. Я узнал, что глава этой затерянной в горах семьи - правнук известного Ивана Шубарина, унаследовавший от него старую избушку. Новость еще больше подогрела мое любопытство, и я принялся расспрашивать Лену, как же оказалась здесь молодая семья.
Ее рассказ, дополненный вернувшимся с охоты Андреем, другими лицами и некоторыми документальными свидетельствами, сложился в историю, настолько примечательную, что я решил поведать ее читателю, добавив, впрочем, многое и от себя.
* * *
Андрей и Лена познакомились в сельскохозяйственном институте и на пятом курсе стали мужем и женой. После окончания учебы поработать агрономами не пришлось - колхозы и совхозы в одночасье порушили, а новых землепользователей еще не появилось.
Общими усилиями родители Андрея и Лены купили молодоженам двухкомнатную квартиру в Караколе и подарили кое-что на домашнее обзаведение. Но на жизнь надо было зарабатывать самим. Не устроившись по специальности, решили открыть собственное дело - заняться шитьем брюк и женских костюмов. Лена училась на курсах кроить и шить, взяла в аренду швейную машину, раздобыла выкройки и лекала. Однако денег на резко вздорожавшие материалы и фурнитуру не хватало и тогда молодые отчаялись на рискованный шаг - взяли в ломбарде недостающую сумму, оформив в залог квартиру.
Лена шила, а Андрей занимался сбытом готовой продукции. Работали день и ночь, выкладывались как могли. Но дело не пошло. Пропал когда-то ажиотажный спрос на модные вещи, покупатель обеднел и стал прижимист.
Предприниматели разорились и оказались на улице без крыши над головой и без гроша в кармане. Что было делать, куда податься? Тут-то и вспомнил Андрей про пустующую избушку своего прадеда, в которой однажды побывал еще будучи студентом во время охоты на фазанов. Молодые собрали пожитки и на последние деньги отвезли их туда в грузовике.
На новом месте обживались долго и трудно. Андрей застеклил единственное в избушке окно, починил крышу, печь и баньку, заменил трубу, утеплил свежим мхом стены, соорудил деревянный хлев и сарайчик. Лена освежила глиняный пол, оштукатурила и побелила потолок. Зима выдалась снежной и холодной, но они не мерзли - прадедовская русская печь после починки грела хорошо, а на лежанке так и вовсе была благодать.
Весной и летом ни на день не убавлялось хлопот на огороде, под который Андрей расчистил и вскопал поляну среди кустов.
Через два года их участок земли, постепенно расширяясь, стал приобретать черты маленького натурального хозяйства. Они старательно использовали полученные в институте знания, и земля вознаграждала труд щедрыми урожаями. Андрей корчевал кусты, копал землю, закладывал компосты и вносил удобрения, а Лена выращивала рассаду и ухаживала за растениями. Рука у нее была легкая все приживалось, росло и давало плоды. Теперь у них весь год были свой картофель и другие овощи, без которых борща не сваришь и солений не припасешь. Эти припасы дополняли дары природы - смородина, облепиха, барбарис, рябина, шиповник и грибы, которые не выводились в горах всю вторую половину лета и начало осени.
Андрей, как и Лена, любил работу на земле, однако начинал тосковать, когда подолгу не удавалось вырваться на охоту. Страсть к ней он унаследовал от отца и прадеда Ивана, был, можно сказать, потомственным охотником. После окончания института отец подарил ему самое дорогое, что у него было, - охотничий нарезной карабин "Барс" с оптическим прицелом и тульскую штучную "вертикалку". Поселившись на прадедовой заимке, Андрей обошел все окрестные горы и леса, был удачлив на охоте и всегда приносил то фазанов, то кекликов, то зайцев, а то и лисичку. Но на крупную дичь еще ни разу не ходил - далеко, времени нужно много, а без коня и недели не хватит.
На первом году их робинзоновского житья-бытья Лена родила двух близнецов. Теперь отлучаться из дому даже ненадолго было никак невозможно. Но как только дети чуть подросли, Андрей снова, улучив часок, убегал на охоту.
Однажды весной жена посеяла на пятачке горсть припасенных с институтской практики элитных семян пшеницы местной селекции. Семена дружно взошли и дали хороший урожай. Поздним вечером при свете керосиновой лампы она подсчитала, что условный урожай с гектара составил бы не меньше пятидесяти центнеров.
- Все у нас есть, зерна и муки только нет, - сказала она, когда легли спать. - Я вот прибросила и выходит, что мы вполне можем обеспечить себя хлебом, не покупая на стороне.
Эта мысль поначалу показалась Андрею пустой фантазией. На клочке земли не развернешься, если и соберешь какую-то малость, то и курам на прокорм не хватит. Да и земля ведь чужая, согнать могут, коль загребешь побольше.
Но у Лены были другие соображения. В сельской местности рассуждала она, землю сейчас всем дают. Почему бы и им не оформить право на владение небольшим участком? От продажи овощей и лесных даров в семейном бюджете оставались кое-какие деньги - можно попробовать купить лошаденку. "А ведь и в самом деле резон есть, - всерьез задумался Андрей. - С лошадью куда сподручнее. И на охоту можно будет ездить подальше." Последний довод особенно воодушевил его, и он с утроенной энергией принялся добывать и копить деньги, одновременно присматриваясь к ценам на лошадей. Однажды Шубарину посчастливилось договориться с одним чабаном о покупке по сходной цене еще не старого жеребца.
- Хороший конь, сам увидишь. Не продал бы, если б не нужда, - сказал хозяин жеребца. - Если будешь беречь, никогда тебя не подведет.
Доплатив за седло, Андрей вернулся домой верхом. Пришлось срочно чинить полуразвалившуюся конюшню для Боз-Тулпара - так звали коня по-кыргызски.
Вскоре в хозяйстве появился примитивный плужок, что-то вроде старинного кыргызского буурсуна с двумя арчевыми поручнями. Это чудо техники Андрей соорудил собственноручно, приспособив под рабочую часть брошенный на бывшем колхозном поле поломанный лемех тракторного плуга. Одна лошадиная сила с лихвой заменила две лопаты и позволила значительно расширить пахотный клин на южном склоне пологого пригорка. Там хорошо росли пшеница и кукуруза. Теперь каждый год они были с зерном, а значит и с домашним хлебом, который Лена пекла в русской печи.
В конце лета Андрей покончил с обмолотом зерна и запасся сеном на всю зиму. Хоть другой работы оставалось еще много, но несколько деньков на охоту можно было выкроить, и он надумал съездить куда-нибудь подальше.
Выехал на заре, но все равно не хватило времени, чтобы засветло добраться до места. Андрей расположился на ночевку у огромного валуна, от которого едва приметная тропа, оставив позади верхнюю границу ельников, уходила к снежникам и ледникам. Стреноженный конь пасся на крохотной полянке с сочной травой. Его фырканье и далекий шум потока были единственными звуками, нарушавшими тишину звездной ночи. Под утро едва посветлело небо и на востоке среди гор прорезалась алая полоска, в свежем воздухе нежными, чуть капризными флейтами зазвучали голоса горных индеек-уларов. Их пение мгновенно развеяло чуткий сон Андрея. Не прошло и минуты, как он уже карабкался по крутому откосу, хоронясь среди кустов и камней. Наконец добрался до гребня, откуда доносилось пение. Но птиц там не оказалось, их голоса слышались на противоположном склоне горы. Он долго разглядывал этот склон сквозь оптику прицела, но ничего не заметил. Только тогда до него дошло, что улары, как и кеклики, умеют ловко обманывать неопытных охотников, быстро перебегая с места на место. В одиночку, без тренированной охотничьей собаки, их трудно добыть. Пришлось оставить надежду полакомиться вкусным целебным мясом и продолжить путь по опасной звериной тропе. Сужаясь так, что едва умещались копыта коня, она лепилась по карнизу отвесной стены. Каждый камень, на который ступала нога охотника, мог вывалиться из своего гнезда, и тогда останки на острых скалах стали бы добычей беркутов. В самых опасных местах Боз-Тулпар, кося огненным глазом, пугливо всхрапывая и словно ощупывая копытом надежность опоры, продвигался вперед медленным шагом и никакой бич, никакая сила не смогли бы заставить его ускорить ход. Андрей шел следом, для страховки цепляясь руками за каменные выступы. В самом конце этой жуткой птичьей тропы он заметил маленькую площадку у входа в пещеру, который был такой большой, что через него могла пройти лошадь. Хотелось посмотреть, что там, но надо было спешить, так как солнце перевалило за полдень. Обогнув скалу, тропа вывела охотника к морене, над которой нависал мощный ледник. Отсюда местность хорошо просматривалась, но ничего, что могло бы стать охотничьим трофеем, не было видно. Андрей стал прикидывать, куда идти дальше, но небо дотоле ясное, стало вдруг затягиваться мутной пеленой. Клубясь, наползли тяжелые тучи, и в считаные минуты мгла заполнила все вокруг. Сорвался ветер и закружил, завыл слепящий тянь-шаньский буран. Холод пронизывал до костей. Андрей понимал, что если быстро не успеет найти укрытие, то будет обречен на верную гибель. На морене, среди наносных камней вряд ли скроешься от стужи и снега, да и ветер здесь особенно свиреп. Ничего не оставалось, как попытаться найти пещеру, которую недавно заприметил. Скользя по мокрым, покрытым снежной порошей камням, ежесекундно рискуя поломать ноги, человек и конь все-таки вышли к тропе. Еще шаг, еще... Нога в кирзовом сапоге соскальзывает с горбатого камня, но, слава Богу, тропа здесь еще не так узка. А снег все гуще и ветер так силен, что валит с ног. Даже в двух шагах ничего не видно. Боз-Тулпар вдруг заржал и остановился.
- Ну, чего стал... Вперед! - с отчаянной злостью закричал Андрей, теряя последние искры надежды.
