Читаем По грехам нашим. В лето 6731... (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

— Таким образом, русские княжества не могли ничего противопоставить монголо-татарам, — закончил свою лекцию престарелый преподаватель.

— Корней Владимирович, так было иго или нет? — нарушил образовавшуюся тишину студент.

Доцент исторических наук, уже пожилой, практически пенсионер, с больным, но все еще пылающим энтузиазмом сердцем, задумался.

— Скорее — да, чем нет. Но это вопрос все же сложный. Что есть иго? Понятие, которое в исторической науке используется как период взаимодействия с ордой, Золотой или Большой — не важно. Вам, как будущим экономистам, вероятно, цифры больше ответят на вопрос, чем мое субъективное мнение, — пожилой преподаватель отпил воды. Две лекции подряд утомляли, ноги «зудели» от полуторачасового стояния. Подходило время для очередного укола инсулина и принятия таблеток. Но, Корней Владимирович имел, среди своих прочих принципов, не оставлять без ответа любые вопросы студентов.

— Утеряны десятки технологий, которыми владели ремесленники Древней Руси, население резко уменьшилось и вернулось к домонгольским цифрам только в XVI веке. Политический вес Северо-Восточной Руси на полтора века снизился до нуля, если только не брать в расчет новгородские земли. Резко упали показатели торговых отношений, — поспешил закончить преподаватель и в нетерпении посмотрел на часы.

— Но, все же не совсем понятно. Было ли это иго? Московское княжество вело себя как улус орды и смогло укрепиться только в рамках взаимоотношений с ордынцами, — не унимался любознательный студент.

— Да, это так, орда стала еще одним фактором в интригах русских княжеств. Уже ослабленных, не способных на самостоятельность. Разделяй и властвуй! Ордынцы не были глупы и использовали этот древний принцип. А на вопрос, о том было ли иго или нет — каждый может ответить сам. И на коллоквиуме мы сможем составить свое мнение, — долгожданный звонок принес преподавателю облегчение. Сейчас у него полтора часа отдыха, и нужно набраться сил еще на две лекции.

Прозвучавший звонок смел с лиц студентов всю любознательность, и они спешно стали покидать аудиторию, не дожидаясь разрешения преподавателя.

Пожилой историк шел по коридорам университета и, как это часто бывало, размышлял о своем бытии. Он не считал, что прожил жизнь достойно, и это понимание все более прожигало рану в его душе. Он еще готов, он бы горы свернул, защитил бы, наконец, докторскую, которую несколько раз начинал, но постоянно что-то мешало. Бурная молодость и неуемная энергия сделали из него к старости одинокого больного человека.

Он стоял у истоков движения реконструкторов. Сначала наполеоновская эпоха, что было так модно в позднем СССР, потом средневековье, и даже драки в лучших традициях Ломоносова с приверженцами норманской теории, дальше Великая Отечественная война. Сегодня его знают как «деда», и он может только с важным видом посещать форумы как почетный гость.

Семья? Не сложилось. Было много женщин у некогда статного брюнета с врожденным умением задурить голову любой женщине. Его яркие голубые глаза, контрастирующие с черными волосами, всегда мужественный спортивный вид знающего себе цену гусара, покорили не одну женскую натуру.

С одной, с Леночкой, еще в начале 90-х годов пытался создать семью, но не сложилось. Она ушла от него, постоянные бытовые проблемы, не простила очередной измены, переехала в другой город, и, как он узнал позже, вышла замуж за спокойного мужчину, олицетворявшего семейный уклад. Только лет восемь назад, Корней узнал, что Лена ушла от него беременной и родила сына — его сына! И это еще больше сжигало реконструктора. Даже когда Лена рассказала их сыну, кто на самом деле его генетический отец, «пиная» сыну на его похождения и несерьезность, наладить отношения не получилось. Алексей нашел его, приехал, встретились, помолчали и все… Больше ничего… И сегодня от этого больно.

— Корней Владимирович, зайдите к декану, — строго, будто она и есть декан, указала старому преподавателю повстречавшаяся в коридоре секретарша.

— Хорошо, Оксана, минут через десять, — устало проронил Корней Владимирович — одинокий человек, проживший яркую, но, как он уже считал, бесполезную жизнь.

Зайдя на кафедру, он вколол себе дозу инсулина и перекусил. Переведя дух, пошел к декану.

— Любовь Михайловна, можно? — заглянув в деканат, спросил Корней Владимирович.

— Да, да — входите! — ответила женщина средних лет не отрываясь от чтения какого-то документа. — Секундочку… Ага, так, Оксана, сделайте нам чаю, пожалуйста.

Плохое предзнаменование. Чай — это какая-то услужливость, не свойственная этой женщине, которую Корней Владимирович знал очень хорошо, так как на форумах реконструкторов она еще лет пятнадцать назад очень удачно отрывалась. И старый преподаватель мог много чего припомнить любвиобильной некогда женщине. Но Люба смогла расставить приоритеты, удачно выйти замуж за одного богатенького любителя старины, и еще более удачно с ним развестись. Занялась карьерой, не задумываясь о материальной стороне своей жизни. Отсуженных у бывшего мужа денег хватало до сих пор на все, в том числе и на колледж в Великобритании для дочери.

— Я так понимаю, разговор не из приятных? — спросил преподаватель, принимая чашку чая от секретарши.

— Ну, как посмотреть. Думаю, разговор, так сказать, назревший! — декан пристально посмотрела на своего подчиненного. — Вы же понимаете… Пенсия — это не приговор!

— Приговор — смерть, а пенсия — это исполнение приговора! Я понял, не продолжайте! — преподаватель стал спешно подниматься, но резво встать со стула не получилось.

— Да, постойте же. Корней Владимирович, мы вас уважаем, любим. Я помню, как вы критиковали мой доспех X века, — декан встала из-за стола и подошла ближе к Корнею Владимировичу.

— Он не был X века, — с опущенными глазами в пол тихо проговорил опытный реконструктор.

— Может быть, может быть. Вы хороший специалист, что же не защитили докторскую? И разговора бы этого не было. Деканату нужны профессоры… — Любовь Михайловна фривольно присела на край стола. Если бы не возраст, Корней расценил бы это как призыв к действию, но сейчас ситуация выглядела как некое издевательство. — Слышали, Егор Александрович защитился? Кстати, сегодня он всех приглашает в кафе в нашем корпусе к 19.00, будете?

— Вряд ли, — ответил Корней Владимирович и заострил взгляд на ногах знающей себе цену женщины.

— Что ж. Я рада, что разговор состоялся, а к концу недели, думаю, в том же кафе мы торжественно проводим вас на пенсию, — удовлетворенно отследив взгляд пожилого мужчины, декан привстала и начала копаться в разложенных бумагах, — тут интересовались Вами, Корней Владимирович. Какой-то клуб реконструкторов. Как там, «зов предков» что ли?! Странное название. Не знаете такой?

— Нет, так пафосно назваться могут, наверное, только подростки с ведрами на голове. Что хотели? — Растеряно спросил Корней Владимирович. Мозг отказывался что-либо воспринимать критично. В голове крутилось только одно — что делать? Жизнь прошла…

— Да, ничего не хотели, спрашивали о тебе — каким периодом увлекаешься. Ни о чем, впрочем. Ты, Корней Владимирович, не кручинься. Я-то еще помню, как ты на ристалище рубился. А помнишь того двуручника — негра?

— Он был… как там? Мулат, что ли. Отец его из Африки. Парень все хотел доказать, что он русский. Хороший был боец, если бы не спесь — кто ж на латника да без щита. Ладно, Любовь Михайловна, я все понял. Сколько еще мне работать? — смирившись, спросил старый, пока еще преподаватель.

— На следующей неделе придет новое дарование. Молодым у нас дорога… Да, найдешь где подработать. Вон, сколько контор для несознательных студентов. Курсовые попишешь. Оксана, позовите Махоненко, что там с конференцией? — обратилась декан к секретарше, указывая на завершение разговора.

— "Как-то неуважительно, Любка-фурия", — подумал почти бывший преподаватель, бывший рубака, бывший реконструктур и вообще — бывший…

1. «Зов предков»

— Здравствуйте, Корней Владимирович, — возле деканата стоял мужчина.

— Вы меня ждете? — неприветливо, с раздражением в голосе спросил пожилой человек. — Дождались!

— Пожалуй, да. Разрешите отрекомендоваться — Илларион Михайлович Радкевич, — представился щеголеватого вида уже немолодой человек.

— Вот как. Интересно, — заинтересовано произнес Корней Владимирович, и только сейчас рассмотрел мужчину.

Это был высокий, лет под 45 мужчина с карими глазами, настолько яркими, что повеяло неким мистицизмом. Выправка выдавала если не военного человека, то профессионального реконструктора. Даже не так — пришельца из прошлого! И его имя Илларион — прям батюшка Михаила Кутузова. И этот классический костюм троечка — ну, только с аудиенции от английской королевы.

— Мы можем поговорить? — продолжил франт.

— Интересно, чем мог я Вас заинтересовать? Что ж, поговорим. Кафе подойдет? Прошу сударь, — вполне серьезно проговорил бывший профессиональный реконструктор, указывая направление и пропуская вперед гостя. Реконструкция зачастую заменяла действительность и разговор, который для посторонних слушателей казался бы либо шуточным, либо неким издевательством, не вызывал у Корнея Владимировича дискомфорта.

— Корней Владимирович, я представляю общество «Зов предков», — начал разговор Илларион Михайлович, присев "по-аристократически" на самый край стула.

— Признаюсь, уже слышал от декана название вашей организации. И испытываю какой-то диссонанс. Вы ведете себя как дворянин начала XIX века, Ваше имя также сродни эпохе. И такое несерьезное название организации, — бывший реконструктор посмотрел на собеседника.

— Пустяки, сегодня «зов предков», завтра — еще как. Важна суть, чем мы занимаемся, — проговорил загадочный человек, испытующе посмотрев на пожилого преподавателя.

— Здесь я должен спросить, и чем же вы занимаетесь, и зачем вам я? — откинувшись на спинку стула, проговорил Корней Владимирович. Он уже начинал терять терпение. Новостей на сегодня хватит, еще понять, как жить дальше, а тут — загадки.

— Позвольте, Корней Владимирович, все же не напрямую, давайте поговорим — вам понравится, уверяю Вас, — сказал мужчина и улыбнулся.

Пожилой человек развел руки, демонстрируя внимание и приглашая к разговору.

— Корней, Владимирович, Вам, как историку, никогда не было интересно, как некоторые события в истории появляются «вдруг»? Вот, по сути, не самая перспективная Англия, вдруг начинает промышленную революцию, создает мощнейший флот, всех и вся громит, сталкивает лбами, создает мощнейшую спецслужбу, когда еще ни одна страна об этом не помышляет. Или вот, Тамерлан. Хромой, высокий, нескладный на первый взгляд человек контрастирует со всем окружением — европейского вида, рыжий. Не знатного рода. И вдруг — гроза всей Азии! Громит всех, османы вообще бежали от него в Европу. И таких примеров множество. Для России — князь Олег, Петр 1. Олег не был князем, а именно он собрал все земли по торговому пути в единое государство. О политике Петра вообще молчу — никаких предпосылок для его царствования, а сколько новшеств, признаюсь, не всегда верных, и методы спорные, — «аристократ» покрутил в осуждении головой.

— Вы настаиваете на диспуте, Илларион Михайлович? — спросил Корней Владимирович, который мог еще больше назвать подобных примеров.

Историк часто размышлял над проблемой роли личности в истории, и пришел к выводу, что иногда в истории совпадали два фактора — личность и время, которому она соответствовала. Наполеон никогда не стал бы таковым, если не было бы революции и усталости французов от нее, так и про Гитлера, и многих других.

— Нет, что Вы, Корней Владимирович, диспута не нужно, так как я прекрасно осведомлен причинами и следствиями таких переломных моментов в истории. И здесь мы подходим к самому главному, — Илларион Михайлович испытующе посмотрел на собеседника, размышляя, продолжать ли разговор. — Вы любите книги об «исторических попаданцах»?

Корней Владимирович слушал и не знал, как реагировать. С одной стороны — чушь, издевательство над старым человеком, но он так долго жил в парадигме разных эпох, он был и гриднем князей, даже воеводой, был полковником в армии Багратиона, гренадером Апраксина и много еще кем. Он не играл, он жил! И хотел верить даже в такую фантастику, что сейчас изливает странный человек.

— Итак, позвольте, Илларион Михайлович, я резюмирую, — после почти двадцатиминутного монолога сказал старый реконструктор. — существуют некие точки бифуркации во времени, в эти точки можно попасть с помощью вашей организации. Я, конечно, хочу верить, но… кстати заплатить нечем — я небогатый человек, квартиру не отдам ни под любым предлогом.

— Что Вы, мы сами готовы Вам заплатить, или, к примеру, Вашему сыну помочь, и с работой, и деньгами и квартирой, — загадочный мужчина посерьёзнел и достал блокнот. — Имя, адрес, проблемы с алкоголем, попытки употребления наркотиков, пока слабых. Это все — Ваш сын. Мы способны ему помочь. И от Вашего имени и, если того желаете, инкогнито.

— А я должен продать душу дьяволу? — с усмешкой произнес Корней Владимирович. И после небольшой паузы продолжил. — А вы подготовлены.

— Давайте так, — продолжил бывший преподаватель, так и не ставший, по-настоящему, отцом своему сыну. — Я увижу реальные шаги в отношении моего сына и, если вы будете убедительны, и его жизнь наладится — делайте со мной что хотите.

— Замечательно, встретимся через две недели, — сказал загадочный представитель общества «зов предков» и ушел.

Две недели пронеслись в крайне депрессивном состоянии. Проводы на пенсию закончились попойкой всех и вся, «коллеги» даже умудрились песенки попеть. Подарили крайне плохого качества саблю-новодел — и с чувством выполненного долга навалились на алкоголь и закуску, деньги на которую выделил деканат. Лучше бы на руки выдали. Пришла и замена — щеголь с амбициями академика. Ох, и поплачет еще от этого карьериста Любочка.

— Здравствуйте, Корней Владимирович, — пожилой человек, апатичный ко всему происходящему, и не заметил, как провел пальцем по экрану смартфона, когда тот завибрировал.

— И Вам не хворать. Я так понимаю, Илларион Михайлович? — ответил Корней Владимирович.

— Да. Прошу о встрече, Корней Владимирович. Вы же помните наши договоренности? — продолжил навязчивый собеседник.

— В любое время, — без энтузиазма ответил старик. Да, именно стариком он себя и ощущал последние дни.

— Через десять минут у Вас дома, — сказал «общественный деятель» и отключился.

— Эй, постойте, не так быстро, — спохватился старик, но разговор был закончен. — Мне укол нужно сделать, поесть, таблетки принять, убраться, наконец.

Но слова были сказаны в пустоту.