Читаем В глазах Бога онлайн бесплатно

Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог сопротивляющимся Ему.

Святой Павел, Письмо к Коринфянам. [1]

Скамья была узкой и неудобной. Я сидел на ней уже несколько часов, а проходящие мимо слуги и придворные епископа при виде меня издевательски усмехались. Они могли себе это позволить. Покровительство Герсарда, епископа Хез-хезрона было наилучшей гарантией безнаказанности и безопасности. Но я, Мордимер Маддердин, инквизитор Его Преосвященства не привык к такому отношению. Поэтому я сидел мрачный, как грозовая туча. Мне хотелось есть и пить. Мне хотелось спать. Я точно не хотел ожидать здесь аудиенции, я также не желал видеть епископа, ибо ничего хорошего от него мне ждать не приходилось. Вроде бы, у Герсарда вчера был приступ подагры, а когда у него начинались боли, он был способен на всё. Например на то, чтобы лишить меня лицензии, которая и так висела на волоске с тех пор, как я допросил не того человека, которого следовало. В конце концов, это не моя вина, что в мире существуют двойники. Или, хотя бы, люди очень похожие друг на друга. Вот только кузен графа Верфена, к сожалению, не пережил допроса. И у меня сейчас могли возникнуть сложности. Если у меня отберут лицензию, мир вдруг станет очень опасным местом. Так уж сложилось, что у инквизиторов обычно больше врагов, чем друзей. Конечно, меня бы покинул и ангел-хранитель, а жизнь без ангела трудно себе представить. Хотя, между нами говоря, столь же трудно себе представить жизнь под опекой ангела. Но я не только её представляю себе, я за эти годы даже успел привыкнуть к ней.

Наконец подошёл какой-то холёный падре, источающий вокруг себя аромат дорогих духов, и посмотрел на меня свысока.

– Маддердин? – спросил он. – Инквизитор?

– Да, – ответил я.

– Его Преосвященство ждёт. Двигайся же, человече!

Я проглотил оскорбление и только постарался запомнить это наглое лицо. Даст Бог, встретимся при более благоприятных обстоятельствах. Даже епископские слуги могут со временем попасть в наши мрачные камеры. И поверьте мне, там они теряют даже намёк на презрение к сидящему напротив них инквизитору. Я встал и вошёл в покои епископа. Герсард сидел, склонившись над документами. Его правая рука была вся в бинтах, что означало – приступ подагры не был, к сожалению, сплетней.

– Маддердин, – произнёс он таким тоном, будто это было ругательство, – почему ты, собственно, ещё жив, негодяй?

Он поднял глаза. По ним было видно, что он немного выпил. Его лицо было осыпано аллергическими пятнами. Выходит, было ещё хуже, чем я предполагал.

– Верный слуга Вашего Преосвященства, – произнёс я, низко кланяясь.

– Мордимер, ей-Богу, отберу у тебя лицензию! Что там за вздор в последних докладах? Что такое Церковь Чёрного Преображения?

– Ни о чём таком я не писал, Ваше…

– Именно! – крикнул он, и его голос сорвался во время этого крика, а пятна на щеках ещё больше покраснели. – Зачем я тебя держу, дурак, если узнаю о новых ересях от кого-то другого?

Я в жизни не слышал о Церкви Чёрного Преображения, поэтому решил благоразумно промолчать.

– Новая секта, – сказал он, глядя на меня исподлобья, – основанная и руководимая человеком, называющим себя апостолом Сатаны. Якобы, это какой-то священник, занимающийся чёрной магией. Говорят, эта секта уже обрела изрядное число приверженцев. Ты должен его найти, Маддердин, и доставить ко мне. И, ради Бога, поторопись, не то покончу с тобой.

– Знает ли Ваше Преосвященство, где его искать? – спросил я самым смиренным тоном, на какой только был способен.

– Если бы я знал, где его искать, не заставлял бы это делать тебя, идиот, – отрезал епископ и помассировал себе локоть. – Маддердин, чем я согрешил перед Господом, что Он наказал меня такими людьми, как ты?

Я снова решил, что лучше промолчать, и лишь низко поклонился.

– Иди уже, – Превосходительство утомлённо махнул левой рукой. – Убирайся и не возвращайся ко мне без этого человека. Да, и ещё одно. Я слышал, что они проводят ритуалы с жертвоприношением девственниц или новорожденных, или что-то там ещё… – прервал он, чтобы вновь помассировать себе локоть.

– Когда я могу обратиться к казначею Вашего Преосвященства? – спросил я, по-прежнему низко склоняясь. Тихим и кротким голосом.

– Вон! – рявкнул епископ, а я подумал: что ж, попытаться стоило.

Я попятился, а когда за мной закрыли двери, облегчённо вздохнул. Надо было приниматься за работу, но, по крайней мере, моя лицензия была пока что в безопасности. Только плохо же мне придётся, если не найду еретика. Но пока ещё рано об этом беспокоиться. Я вышел из дворца епископа и вдохнул свежего воздуха. А, вернее, воздух сточных канав и притонов. Ибо так пахнет Хез-хезрон. Говорил ли я уже вам, что это наиотвратительнейший из отвратительных городов? Вроде бы, век тому назад король Мервид Златоустый приказал сжечь Хез-хезрон, дабы построить на его месте Город Солнца своей мечты. Но раньше, чем Мервид сжёг город, сожгли его, и замысел умер естественной смертью.

Сейчас я должен был разыскать близнецов и Безносого. Дело, в общем, было несложным – они где-то должны были играть в карты или кости, а я ведь знал их излюбленные места. Первым была корчма «Под быком и жеребцом», однако хозяин там лишь развёл руками.

– Обыграл их заезжий шулер, – сказал он, – и я слышал, что они подались на заработки.

Я вздохнул. Как обычно дали себя обвести кому попало. Слава Богу, что не убили его, иначе пришлось бы их искать в подземельях бурграфа. Но слово «заработок» могло означать многие вещи. И необязательно приятные.

– Какие заработки? – зло спросил я.

– Мордимер, ты знаешь, я не люблю знать лишнее, – ответил корчмарь, которому я разрешал называть меня по имени, ибо мы когда-то вместе воевали под Кир-каралатом. А ветераны Кир-каралата равны меж собой, хоть бы не знаю какая, их разделяла сословная пропасть. Таков был неписаный закон. Впрочем, немного нас тогда осталось. Слишком мало, я бы даже сказал.

– Корфис, – произнёс я спокойно, – не усложняй. Я получил приказ и если их не найду, то не выполню его. А тогда с меня сдерут шкуру. Я тебе должен пять дукатов. Наверное, ты хотел бы когда-нибудь получить их обратно?

– Семь, – он хитро посмотрел на меня.

– Пусть, – согласился я, ибо с тем же успехом могло быть семьдесят. И так у меня в кошеле бренчали лишь два одиноких полугроша. И, ей-Богу, они не собирались множиться.

– А может заключим сделку? – спросил он и посмотрел на меня изучающе.

– Ну?

– Этот шулер здесь. Я дам тебе деньжат; обыграй его и получишь пятую часть выигрыша.

– Сорок процентов, – ответил я машинально, но ведь я и так не собирался соглашаться.

– Что? – он не понял.

– Половину.

Он покачал головой и на миг задумался.

– Дам тебе половину, – заявил он и протянул ручищу: – По рукам, Мордимер?

– Ты знаешь, что я не играю, – сказал я, злой от того, что дал себя втянуть в этот разговор.

– Но умеешь. А большинство играет и не умеет, – возразил он нравоучительно. – Ну?

– Сколько у него может быть?

Корчмарь склонился ко мне. От него несло пивом и тушёной капустой. Для Хез-хезрона даже неплохо. Мне знакомы запахи и похуже.

– Может триста, может четыреста, – выдохнул он мне в ухо. Есть за что побороться.

– Обычный плут или магик?

– А кто его там разберёт? Выигрывает уже неделю. Два раза его пробовали убить.

– И?

Корфис молча провёл пальцем по горлу. – Он хорош, – добавил. – Эх, Мордимер, если б ты захотел играть. Какое состояние мы бы заработали, парень.

– Где Безносый и близнецы?

– У них какая-то работёнка на Хильгерарфа, знаешь, того из амбарщиков. Какое-то выбивание долгов или ещё что, – объяснил он, поразмыслив с минуту. Сыграешь, Мордимер? – спросил он почти умоляющим голосом.

Триста дукатов, – подумал я, – из них мне останется сто пятьдесят. Временами бывало и в десять раз больше, но сейчас это было состояние. Хватило бы на поиски еретика. Я мысленно чертыхнулся, ибо мало того, что приходится работать задарма, так ещё должен заработать на эту работёнку. Какой же епископ мерзавец.

– Может, – вздохнул я, а Корфис даже хотел хлопнуть меня по спине, но в последний момент сдержался. Он знал, что я терпеть не могу подобного рода нежности.

– Дам тебе сто дукатов, – он снова склонился над моим ухом. Достаточно, чтобы начать, а?

Что ж, кабацкое дело процветает в Хез-хезроне, коль скоро у корчмаря в заначке есть сто дукатов. А если давал сто, наверняка у него было и в пять раз больше.

– А если проиграю? – спросил я.

– То будешь должен, – засмеялся он, – но ты не проиграешь, Мордимер.

Это точно, – подумал я, – только ты не знаешь, что мне нельзя играть. И если об этом узнает мой ангел-хранитель, то окажусь в дерьме на несколько месяцев. Или, что ещё хуже, он может подставить меня во время игры. Разве что сочтёт, что я играю из благородных побуждений. Но неисповедимы пути помыслов ангелов.

– Сейчас-то он спит, – сказал Корфис. – Играл всю ночь у Лонны и вернулся лишь под утро.

– Неплохо, – сказал я, потому что у Лонны играли по высшим ставкам. – Я пройдусь туда. Дай пару дукатов.

Корфис вздохнул и выгреб из-за пазухи один дукат, обрезанный по краю, и три пятигрошика.

– Добавлю к твоему счёту, – пробурчал он.

Я даже не протянул руки, только глянул на него красноречиво.

– Корфис, меня надо профинансировать, – хмыкнул я.

– Профинансировать, – повторил он по слогам. – Каждый раз как слышу это слово, понимаю, что кто-то хочет ободрать меня как липку, – добавил он, но вынул ещё один дукат. Ещё более обрезанный по краю, чем первый, хотя это, как раз, могло показаться уже невозможным.

Дом мадам Лонны был солидным, двухэтажным зданием, огороженным стеной, за которой бесновались специально натасканные собаки. Впрочем, говорили, что это не собаки, а помесь шакала и волка, и что у них были ядовитые зубы. Но подозреваю, что такие байки распространяла сама Лонна, дабы ещё больше напугать непрошеных гостей. Лонна была хозяйкой пристойного борделя с изысканными винной лавкой и кухней. Помимо прочего, у неё играли в карты и кости. Играли по-крупному и в хорошей компании, и нередко там можно было наткнуться на богатых дворянчиков с предместий Хез-хезрона (зачем приезжали в город, оставляя свои поместья, одному Богу известно), цеховых мастеров и именитых горожан. А, впрочем, каждый, кто имел тугой кошель и более-менее представительный вид, встречал там радушный приём.

Я постучал колотушкой. Несколько раз, ибо время было неурочным, и мне пришлось минуту подождать, пока кто-то подошёл к двери. Щёлкнул открывающийся глазок.

– Господин Маддердин, – я услышал голос из-за дверей и узнал Гритту, который исполнял у Лонны роль привратника, вышибалы и вообще мальчика на побегушках. Гритта выглядел кряжистым мужиком с лицом деревенского дурачка. Тем, кого обманула эта наружность, обычно уже не представлялся случай совершать новые ошибки.

– От тебя не утаишься, – ответил я. – Лонна есть? Гритта колебался какое-то время, прежде чем ответил.

– Есть, – наконец произнёс он, открывая двери. Прикрикнул на собак. – Странная пора для визитов, господин Маддердин.

– Странная, – согласился я и дал ему дукат. От широкой натуры.

Гритта провёл меня в салон и поставил на столик бутылку сухого вина и бокал.

– Все ещё спят, господин Маддердин, – пояснил он. Надо будет немного подождать.

– Ничего страшного, – сказал я и вытянулся в кресле.

Я привык засыпать в любое время и в любых условиях. В конце концов, никогда не известно, когда ещё человеку выпадет подходящий случай.

Лонна вошла в комнату, и я тотчас проснулся.

– Всегда начеку, – сказала она, видя, что я открыл глаза. – Давно не виделись, Мордимер. Пришёл отдать долг?

– А сколько я тебе должен?

– Двадцать дукатов, – сказала она и её глаза потемнели. – Значит ли это, что ты их не принёс?

– Ты всегда о деньгах, – вздохнул я. – Я даже не успел тебе сказать, как прекрасно выглядишь.

– Перестань, – она пожала плечами. – Чего надо?

– Как обычно. Сведения.

– Обычно ты здесь хочешь кое-чего другого, – возразила она. – Какие сведения?

– Некто играл вчера у тебя. Какой-то заезжий шулер. Выиграл?

– Разве я услежу за каждым, кто тут играет? – спросила она раздражённо. – Вчера было много народа.

– Лонна, – я встал и потянулся аж до хруста в суставах, налил себе вина, – ты принимаешь меня за идиота?

– Выиграл, – сказала она, – очень много.

– А именно?

– Четыреста, может даже пятьсот. Но он не жульничал, Мордимер. Я приказала его проверить.

– Есть разные способы жульничества, – возразил я.

– Вот именно. Может вернёмся к моему давнему предложению?

– Нет, – засмеялся я.

Лонна когда-то предложила, чтобы я взялся контролировать игроков. Я могу безошибочно определить, мошенничает ли кто-то. Раскушу любого магика или фокусника, не говоря уже об обычных шулерах. А Лонна не терпела мошенников. Между прочим, потому её дом и был таким популярным, ибо играли здесь чисто. Ну, почти чисто.

– Во что играл?

– В «епископа», – рассмеялась она несколько презрительно.

Я тоже удивился. «Епископ» была одной из самых глупых и примитивных игр. Выигрывал тот, кто собирал рыцаря, оруженосца и туза [2], неважно какой масти, но при этом без дамы. Развлечение для возниц. Совершенно бессмысленное.

– И что потом?

– Ушёл, – она пожала плечами. – Даже не попросил охрану.

У Лонны был хороший обычай сопровождать выигравших гостей специально отобранными охранниками.

– Сегодня придёт?

– Если его не убили, наверняка придёт. – Она снова пожала плечами. – Зачем он тебе?

– Обыграл моих парней, поэтому, возможно, кто-то должен с ним рассчитаться.

Лонна не выдержала и схватила меня за руку.

– Будешь играть, Мордимер? – Я видел, как загорелись её глаза. – Взаправду сыграешь?

– Может, может… – ответил я, освобождая руку.

– Чувствуй себя, как дома, – произнесла она с широкой улыбкой, которая омолодила её на добрых пару лет. – Предоставлю тебе комнату, чтобы отдохнул до вечера. Желаешь ещё чего-нибудь? Вино, девушки?

– Пока нет. Спасибо, Лонна, но я должен поискать Безносого и близнецов. Провалились куда-то.

– Только умоляю, не приводи их, если это необязательно. – Лонна сложила руки на груди. А было на чём складывать.

– Последний раз Безносый распугал моих гостей.

– Ничего удивительного. Если бы я его не знал, сам бы испугался.

– Увидимся вечером.