Читаем В деснице благодати онлайн бесплатно
В деснице благодати
Очередная книга Макса Лукадо посвящена Посланию к Римлянам, величайшему из когда-либо написанных трактатов о благодати, который преобразил жизни таких известных людей, как Мартин Лютер, Джон Уэсли, Жан Кальвин, и миллионов других. В своей книге автор противопоставляет наготу самоуверенных людей радости тех, кто облекся в "мантию Божьей благодати". Как и все книги Макса Лукадо, "В деснице благодати" отличают яркий публицистический слог, обилие парадоксов и впечатляющих жизненных историй.
Религия / ЭзотерикаВ деснице благодати
Перевод с английского
Мах Lucado
In the Grip of Grace
Originally published in English by
THOMAS NELSON, Inc. Nashville, TN, USA.
All rights reserved.
БЛАГОДАРНОСТИ
Я хотел бы поблагодарить следующих людей:
Карен Хилл: мой помощник и друг, ты дар для меня.
Стив и Черил Грин и сотрудники «UpWords»: спасибо за вашу преданность.
Чарлз Принс: наш политический деятель и ученый. Мы ценим ваш вклад.
Чарлз Суиндолл: ваши слова на плакате у перекрестка помогали мне избрать лучший путь.
Старейшины, служители и прихожане Церкви Христа «Оак-Хиллз»: нет другой церкви, где я
предпочел бы служить.
Стив Холлидэй: спасибо за еще одно превосходное направление в дискуссии.
Нэнси Норрис: особая благодарность за
Лукадо. Вы делали это на протяжении многих лет. Чрезвычайно признателен.
Сью Энн Джонс: да не иссякнут ваши красные чернила! Спасибо за кропотливое редактирование.
Мои приятели в «W Publishing Group»: у вас опять получилось! Отлично сработано.
Доктор Джон Стотт с его мудрой книгой «Послание к Римлянам». Ваша эрудированность была
для меня неоценимым даром.
Дженна, Андреа и Сара: мне жаль всех отцов, у которых нет таких дочерей, как вы.
И моя жена Деналин: после Божьей благодати ты — лучшее, что я нашел в жизни.
И вы, мои читатели: я молюсь за вас. Задолго до того, как вы взяли в руки эту книгу, я просил Бога
расположить к ней ваше сердце. Можно попросить вас, чтобы вы помолились за меня? Не прочтете ли
от моего имени молитву из Послания к Колоссянам (4:3-4)? Спасибо. Для меня честь, что вы читаете эти
страницы.
Да укрепит вас Бог в деснице Своей благодати.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Несколько лет назад наша семья провела День независимости 1 на озере по
соседству. На празднике было все — фейерверки, хот-доги и жаркое солнце. Но за эти
праздничные дни мне особенно врезались в память полеты на парашюте за катером, или парасейлинг. Ну, вы сами видели: буксируемый катером парашют (парасейл) поднимает вцепившегося в стропы пассажира на четыреста, а то и (за лишние десять
долларов) на шестьсот футов вверх.
Лети себе над озером, слушая крики далеко внизу, держись за крепления и
наслаждайся пейзажем, а катер пусть потрудится. А как же иначе? Чтобы достичь такой
высоты, нужна чья-то помощь. Чтобы на ней удержаться, требуется действие какой-то
могучей внешней силы. Ни один человек не может сам поднимать себя в такие выси.
И это главная тема Нового Завета. Мы не можем сами себя спасти, не можем и
сами оставаться спасенными. Нужно действие Божьей благодати. И такова тема моей
книги. Благодарение Богу, Он за последние несколько лет не раз действовал через эту
книгу, чтобы достучаться до людских сердец. Я только что получил письмо от одного
моего друга, христианина — он недавно поехал в Европу, чтобы повидаться со своим
умирающим братом. Раньше они не могли общаться на духовные темы. Мой друг
заранее послал своему брату экземпляр «В деснице благодати». Когда он, наконец, увидел брата, тот был уже при смерти. Эта книга лежала на его тумбочке. Умирающий, показав на нее, произнес:
— Теперь я понял.
И улыбнулся брату.
О, великая Божья благодать...
Глядя на свою дочь, парящую высоко в воздухе, я сказал себе: «Разве это не образ
благодати? Вот моя дочь, одновременно летящая и сидящая». Эти слова редко
встречаются в одном предложении. Тем более на религиозную тему. Мы привыкли, что
взмывают ввысь в трудах, сквозь тернии, в борьбе. Но взмыть ввысь и лететь, спокойно
сидя?
Так бывает. Так бывает, когда предоставишь трудится катеру. Так бывает, когда
предоставишь сделать все, за тебя Богу.
Так бывает, когда живешь в деснице благодати.
1 Основной государственный праздник США, отмечаемый 4 июля. В этот день в 1776 году представители тринадцати
британских колоний в Северной Америке приняли Декларацию независимости, назвали колонии
провозгласили Соединенные Штаты Америки свободной и независимой от Великобритании страной. —
ВВЕДЕНИЕ
Мое единственное основание писать о благодати — это моя одежда. Объяснюсь.
Многие годы я носил красивый костюм — пиджак, брюки и шляпа. Я считал, что
выгляжу весьма импозантно, и пребывал в полной уверенности, что окружающие
думают так же.
На пошив штанов пошла ткань всего того, что мне удалось сделать в жизни, прочнейший материал решенных задач и воплощенных замыслов. Здесь что-то
проштудировал, там написал проповедь. Многие хвалили мои брюки, и, признаться, я
полюбил поправлять ремень на публике, лишь бы их заметили и оценили.
Не меньшее впечатление производил и пиджак. Он был соткан из моих убеждений.
Каждый день я облачался в особое религиозное рвение. Чувства мои были сильны.
Настолько сильны, что нередко меня просили продемонстрировать пиджак моего
благочестия на религиозных собраниях для воодушевления остальных. Конечно же, я с
радостью соглашался.
Там же я щеголял и своей шляпой с пером, шляпой моих познаний. Сделав ее
своими руками из материала моих личных представлений, я носил этот головной убор с
гордостью.
«Наверняка мой костюм производит впечатление на Бога», — частенько думал я.
Время от времени, приосанившись и выпятив грудь, я прохаживался в Его обители, рассчитывая услышать похвалу в адрес моей самодельной одежды. Он всегда молчал.
«Должно быть, это восхищенное молчание», — убеждал я себя.
Но постепенно мой гардероб стал приходить в негодность. Ткань брюк
истончилась. Мои лучшие работы трещали по швам. У меня стало накапливаться больше
незавершенных дел, да и тем немногим, что я делал, хвастаться не приходилось.
«Ничего, — думал я, — возьмусь за дело посерьезней, и проблем не будет».
Но проблема была как раз в том, чтобы взяться за дело посерьезней. В пиджаке
моих убеждении появилась дыра. Мою самонадеянность как ветром сдуло. Порыв
этого холодного ветра ударил меня в груди». Я хотел было поглубже натянуть на голову
шляпу, да только ее поля оторвались.
За пару месяцев костюм моей убежденности в собственной праведности
полностью износился. Я уже не был похож на элегантного джентльмена, скорее на
какого-то оборванца. Страшась, что Бога рассердит мой вид, я изо всех сил старался
залатать свои лохмотья, прикрыть заблуждения. Но ткань стала уже такой ветхой... И
ветер задувал все сильней. Наконец я сдался. Я решил снова идти к Богу (а куда мне
было еще идти?).
Зимним днем я пришел в Его обитель — не ради комплиментов, мне нужно было
хоть немного тепла. И взмолился слабым голосом:
— Мне холодно, будто я совсем голый.
— Так и есть. И уже давно.
Никогда не забуду, что Он сделал после этого.
— У Меня кое-что найдется для тебя, — сказал Господь. Стряхнув с меня ниточки, оставшиеся от старой одежды, Он достал мантию, царскую мантию, одеяние Его
благости. Накинув ее мне на плечи, Он ласково произнес:
— Сын Мой, теперь ты
Тогда я наконец-то понял смысл гимна, который пел, наверное, тысячу раз:
Мне кажется, что кое-кто из вас знает, о чем я говорю. Вы тоже носите
собственноручно скроенную одежду. Вы сами сшили ее и украсили своими
благочестивыми делами... и вы уже заметили прорехи в ткани. Прежде чем вы начнете
их латать, я хотел бы поделиться с вами мыслями о величайшем открытии в моей жизни
— о Божьей благодати.
У меня есть план для нас с вами: какое-то время мы будем подниматься на горные
вершины послания Павла к римским христианам. В послании, обращенном к
самоуверенным людям, нагота тех, кто предпочел самодельную одежду, противопоставляется радости облекшихся в мантию благодати. Послание к Римлянам
— величайший из когда-либо написанных трактат о благодати. Вы вдохнете свежего
воздуха, и вашему взгляду откроются ясно различимые дали.
Мартин Лютер назвал Послание к Римлянам «главной частью Нового Завета, Евангелием чистейшей воды»2. Бог воспользовался этой новозаветной книгой, чтобы
преобразить жизнь (и одеяние) Лютера, Джона Уэсли, Жана Кальвина, Уильяма Тиндла, святого Августина и миллионов других людей.
Есть все основания надеяться, что Он сделает это и для вас.
1
Рим. 1:21-32
ПРИТЧА О РЕКЕ
У одного отца было пятеро сыновей. Все вместе они жили в горном дворце.
Старший сын был послушный, а четверо младших — не очень. Отец предупреждал их, как опасна горная река, но они не слушали. Он просил сыновей не подходить к берегу и
ни в коем случае не лезть в воду, чтобы их не смыло потоком, но соблазн был слишком
велик.
С каждым днем четверо непослушных братьев осмеливались подходить все ближе
и ближе к реке, пока один из них не решил, наконец, дотянуться до воды.
— Держите меня, чтобы я не упал, — сказал он, и братья крепко вцепились в него.
Но он не успел коснуться воды и все-таки упал; неистовым потоком его вынесло на
стремнину, а вместе с ним и всех остальных.
Река тащила их, свирепо била о камни, перебрасывала через пороги, захлестывала
волнами. Их крики о помощи не пробивались сквозь страшный грохот воды. Как ни
старались братья подплыть поближе к берегу, против могучих ударов стихии они были
бессильны. После долгих часов бесплодной борьбы они покорились течению. В конце
концов река выбросила их на плес где-то в чужом угрюмом краю, очень далеко от дома.
2 Праздник, отмечаемый в США в последний понедельник мая. В этот день американцы отдают дань памяти
соотечественникам, погибшим на полях сражений. —
Дикие люди обитали в этой стране. Здесь братья не могли чувствовать себя в такой
безопасности, как во дворце своего отца.
Холодные ветра продували пустошь насквозь. Здесь не было так тепло, как на
родине.
На границах долины виднелись мрачные скалы. Чужая страна вовсе не выглядела
гостеприимной, не то что их собственная.
Хотя братья не знали, где оказались, в одном они были уверены — не для того они
появились на свет, чтобы жить здесь. Братья долго лежали на берегу, все еще
ошеломленные тем, что упали в реку, не представляя, куда им теперь идти. Через
какое-то время они набрались мужества и снова вошли в воду, надеясь вброд
пробраться вверх по течению. Но брода в той реке не было. Они попробовали пройти
по берегу, но мешали кручи. Хотели взобраться на гору, но она оказалась слишком
высокой. И потом, они все равно не знали дороги домой.
Наконец, они разожгли костер и сели у огня.
— Надо было слушаться отца, — признались они друг другу. — Мы очень далеко от
дома.
Со временем сыновья научились жить в чужой стране. Они питались орехами и
делали одежду из звериных шкур. Братьев переполняла решимость не забывать родину
и не терять надежды на возвращение. Каждый день они занимались тем, что добывали
еду и строили шалаш. Каждый вечер они садились у костра и вспоминали отца и
старшего брата. Все четверо очень по ним тосковали.
Но как-то вечером один из братьев не пришел к костру. Утром остальные увидели
его в долине, где жили дикари. Он строил там хижину из тростника и глины.
— Надоели мне наши разговоры, — сказал он братьям. — Что толку все вспоминать
и вспоминать одно и то же? А здесь не так уж плохо. Я построю себе хороший дом и
поселюсь в нем.
— Но это же не наша родина, — возразили они.
— Да, но эта страна ничем не хуже нашей, если не вспоминать о ней...
— А как же отец?
— А что отец? Его тут нет. Он далеко. С какой стати я должен вечно сидеть и ждать, когда он придет? У меня появятся новые друзья, я заживу по-новому. А отец... Придет, так придет, но я не стану ждать у моря погоды.
И оставшиеся трое братьев, ничего больше не добившись от строителя хижины, ушли. Они продолжали собираться у костра, вспоминать о родине и мечтать о
возвращении.
Через несколько дней и второй сын не появился у костра. Утром они обнаружили
его в долине; он внимательно наблюдал за хижиной другого их брата.
— Какая мерзость! — сказал он им, едва они подошли. — Наш брат — форменный
негодяй. Позорит пашу семью. Подумать только, до чего он докатился! Как можно
строить эту хижину, забыв про нашего отца?
— Он неправильно себя повел, — согласился самый младший, — но и мы натворили
дел. Мы нарушили волю отца. Мы полезли в реку. Мы не слушали отцовских
предостережений.
— Ну, может, мы раз-другой и ошиблись, но по сравнению с этим, в хижине, мы
просто святые. Отец простит наше прегрешение, а его накажет.
— Пойдем, — позвали его два брата, — вернемся к нашему костру.
— Нет, я лучше послежу за этим нашим братцем. Кто- то ведь должен запомнить
все его грехи, чтобы рассказать отцу.
И два брата ушли, оставив строителя хижины и блюстителя нравов.
Они по-прежнему сидели вечерами у костра, подбадривая друг друга и вспоминая
о доме. Но вот однажды утром младший сын, проснувшись, увидел, что остался один.
Он пошел искать брата и встретил его у реки — тот ворочал и укладывал камни.
— Иначе ничего не получится, — объяснил, не отрываясь от своего занятия, укладывающий камни брат. — Отец не придет за мной. Я должен сам найти его. Я его
огорчил. Я нарушил его волю. Я не оправдал его надежд. У меня теперь только одна
возможность. Я сделаю каменную насыпь вверх по реке и вернусь в обитель отца. Буду
укладывать камень за камнем, пока не смогу пройти посуху до дворца. Когда отец
увидит, как я старался, как усердно работал, ему больше ничего не останется, как
распахнуть двери и впустить меня в дом.
Последний из братьев не знал, что и сказать. Он вернулся к костру и сидел там в
одиночестве. Однажды утром он услышал позади знакомый голос:
— Отец прислал меня, чтобы вернуть тебя домой.
Младший сын обернулся и увидел лицо своего самого
старшего брата.
— Ты пришел за нами! — воскликнул он. Братья радостно обнялись.
— А где же остальные братья? — спросил, наконец, старший.
— Один выстроил здесь дом. Еще один следит за ним. А третий строит насыпь
вверх по реке.
