Читаем На краю бездны (СИ) онлайн бесплатно

Золотой свет огней, мерцавших в хрустальных лампадах вдоль стен, бросал таинственный свет на Круг Вечности, который напоминал молящимся о бесконечности и справедливом воздаянии, всегда приходящем в свое время. Святыня, выглядела такой же древней, как и стены храма, а уж его возраст никто не мог бы назвать. Если бы такая безумная идея и пришла вообще кому-либо в голову.

Говорят, что Храм, как и весь Анхаш — совершенный город всех существующих миров, строили прекрасные и мудрые Строители, которые были теми, кто создавал законы и украшал миры, чтобы те жили в красоте и единстве как самые ценные камни одного украшения.

Склоненная перед алтарем фигура одного из священников, одетого в белое одеяние, которое носили все служители храма, казалась почти нереальной, словно он сам тоже был одной из призрачных светлых теней, которые скользили по храму в бликах лампад. Всё в храме было белым — от камня стен и стекла лампад, до одежд священника. Белый напоминал пришедшим о том, что Круг Вечности — это лишь святыня, призванная говорить о том, что всё в мире подчиняется тому, чей свет настолько ослепителен, что разгоняет любой мрак как снаружи, так и внутри того, кто пришел в храм.

Священник поднялся с колен, когда одна из ажурных дверей храма отворилась, пропуская внутрь женщину. Посетительница закрывала лицо глубоким капюшоном плаща из дорогой ткани, явно не желая, чтобы кто-нибудь её узнал.

Спустившись по широким ступеням из белого камня, священник подошел к женщине и наклонил голову в установленном традициями приветствии.

— Двери Храма открыты для каждого, — произнес он, — что привело тебя сюда — просьба или молитва?

Женщина молчала, явно затрудняясь ответить. Но затем заговорила, осторожно подбирая слова:

— Я прибыла на Праздник издалека и слышала, что служители Храма видят то, что не дано видеть остальным.

Священник внимательно взглянул на неё и осторожно произнес:

— Не всё нужно видеть и не всё открывается по желанию.

Незнакомка, которая явно была из чужих земель и прибыла на праздник Объединения, собиравшего множество гостей в городе, боролась со смущением и необходимостью, которая привела её в Храм. Священник, на чьем, лишенном возраста, лице не отражалось ничего, кроме участия и спокойствия, молчал, давая ей возможность собраться с мыслями.

Наконец женщина произнесла:

— Моё сердце встревожено и говорит, что надвигаются недобрые перемены. Один из моих близких совершил поступок, который грозит ему опасностью. А я не могу сделать что-либо, не зная — не принесет ли это вреда тем, кто мне дорог.

Очевидно, беспокойство в её голосе заставило священника мягко ответить, успокаивая женщину:

— Я обращусь с молитвой, и если твоё беспокойство действительно так серьезно, мы получим ответ. Подожди здесь.

Он оставил её стоять у подножия, а сам вновь поднялся по ступеням, приближаясь к алтарю и Кругу Вечности.

Женщина стояла неподвижно, но ткань плаща переливалась как шкура хамелеона, отчего казалось, что она находится в непрерывном движении. Священник, погрузившийся в молитву, выглядел так, словно он был бесплотным существом, лишенным тела и замершим в воздухе. Белое одеяние лежало вокруг него облаком, и только нашитое изображение Круга поблескивала золотыми нитями, как маленькое солнце.

Спустя некоторое время воздух над алтарем задрожал, словно превращаясь в льющийся поток, в котором неожиданно стали появляться какие-то образы. Они двигались, исчезали, на смену им приходили другие, но те были настолько нереальны и неотчетливы, что казались слабыми отражениями предыдущих. Время шло, и чем дальше, тем ярче становились некоторые из мелькавших изображений. Женщина смотрела на них, силясь различить хоть что-то, но те исчезали раньше, чем она могла рассмотреть их.

Круг Вечности неожиданно стал светлеть, словно сияя изнутри. Образы стали прозрачней, а воздух медленно возвращался снова в свое привычное состояние. Наконец, священник поднялся и протянул руку, заставляя чашу, стоящую на каменном выступе стены, закуриться, окутывая алтарь дымом плавящихся благовонных смол. Затем он повернулся и направился снова к женщине, ожидавшей его ответа.

Лицо священника было почти суровым, и она подалась вперед, скрывая нетерпение.

— Только от разумного решения, принятого с любовью и мудростью, темный час ночи может смениться часом рассвета. Не ошибись, иначе создашь еще большие беды, которые потрясут не только твою семью, но и многих других.

Священник замолчал, но выражение его лица оставалось по-прежнему суровым и отдаленным. За его спиной Круг Вечности сиял как солнце, и женщина невольно задержала на нём взгляд. Затем наклонила голову.

— Благодарю, я запомню это, — произнесла она.

Зал Храма, украшенный колоннами, несущими летящий прозрачный купол, словно был наполнен силой, которая почти ощутимо гудела, заполняя всё пространство. Казалось, что она течет вдоль стен Храма, исходя из святыни и возвращаясь обратно в неё.

Женщина поправила капюшон и зашагала к ажурным дверям Храма, созданным неведомым резчиком, который сплел кружево из материала, похожего на камень. Они раскрылись перед ней, выпуская на площадь перед Храмом от которого вниз уходила широкая дорога, спускающаяся в город.

Круг Вечности медленно угасал за спиной священника, смотревшего вслед ушедшей.

— Она всё равно сделает то, что решила, — произнёс более звучный голос, приближаясь. Он звучал слишком взволнованно, и священник обернулся к его обладателю. Одетый так же, как и он, один из служителей Храма стоял неподалеку и явно был обеспокоен тем, что услышал.

— Это выбор её свободной воли, — священник знал, что как бы жестоко не звучали его слова, они были правдой. Каждому предоставлялось право на выбор, и только он мог определять их будущее.

— Как можно просто наблюдать за тем, что происходит, не пытаясь остановить явное зло? Как ты мог отпустить её, не сказав, что то, что её решение в корне неверно?

Священник выглядел более сурово, когда посмотрел на собрата.

— Они сами должны принять решение — совершать преступления или остановиться и изменить свое будущее. Ты слишком ревностен, но порой нельзя быть только мечом и воином, надо слышать не то, что просит от нас наше служение, но то, чего оно хочет на самом деле. Верить в то, что они выберут верное решение, гораздо сложнее, чем вмешиваться и менять всё. Но именно это помогает им найти верную дорогу. Ты не должен оспаривать то, что так же дано и нам, и им — свобода выбора. Ты хранишь Волю того, кто оставил нам этот подарок, наблюдаешь за жизнью и судьбами. Тому, кто имеет много, всегда сложнее, чем тем, кто лишен бремени знания.

Он говорил о том, кто стал вечным напоминание о том, куда может привести знание и сила. Они оба хорошо знали того, чье имя никогда больше не произносилось у алтаря Храма.

Белое одеяние служителя ничем не отличалось от одеяния священника. Они одинаково служили святыне. Но лица обоих были полной противоположностью друг другу: если первый испытывал волнение, которое выдавали его глаза, то второй был спокоен, как скала посреди моря. Служитель наконец справился со своими эмоциями и стал по-прежнему спокойным, словно с его лица сбежала туча. Пристально смотревший на него священник заметил перемену и улыбнулся. Его младший собрат был слишком молодым и порывистым.

— Да будет так, — произнёс служитель.

***

Спустя несколько десятилетий.

Наступило время праздника Объединения, на котором собирались представители всевозможных миров. Великий город Анхаш гудел и шевелился тысячами спешащих по своим делам жителей. По подвесным мостам, соединявшим город и Семь Ворот, через которые прибывали гости, спешили караваны и одиночные путники.

Анхаш, расположенный на каменных террасах, которые перемежались каналами и зелеными островами, был расположен посередине пересечения всех плоскостей вселенной. Он существовал так давно и так долго, что даже самые старейшие жители вселенной не смогли бы вспомнить на своем веку его строительства или хотя бы ремонта. Хотя было известно, что город не строили, что город не был построен вовсе, он просто был центром миров, некоей срединной точкой.

Облицованные белыми плитами из камня здания сверкали на солнце, и потому город словно утопал в свете. На золотом небе Анхаша всегда сияло солнце, и висели три рога лун. Светила никогда не заходили и не закрывались тучами, отчего и день, и ночь в этом небе были единым целым.

Возле Анхаша лежало известное всем и каждому озеро Жизни, которое охранялось серебряными драконами. Хотя никому и в голову не могло придти, что кто-то нарушит покой бирюзовой глади, лежавшей в опрокинутой чаше из холмов и скалистых берегов. Над озером всегда царила тишина, которая давала исцеление и покой. Придти сюда — была привилегия, и давалась она не каждому.

По улицам города, лежащим на террасах, спешили по своим делам, готовясь к празднику, всевозможные создания. Несмотря на то, что для всех существовали свои кварталы, созданные городом для мирного сосуществования жителей, улицы объединяли всех мифических существ без разбору. Здесь были и причудливые биоморфы, загадочные жители миров, в которых объединялись математические коды и жизнь, спокойные и красивые создания, отчего они казались ещё более нереальными. Были и существа, известные в мире людей как сказочные — всевозможные гномы, оборотни, сиды. Вдоль кромки каналов сидели Шолотли — существа вроде человекообразных собак с развернутыми задом наперед лапами, державшиеся особняком от всех. Над ними время от времени сверкали молнии, которые напоминали прохожим о том, что лучше обходить стороной проводников Смерти. На крышах нескольких домов отдыхали грифоны, поблескивая чешуей и шерстью. В крытых паланкинах передвигались по городу обитатели ночных земель, несмотря на то, что солнца Анхаша не могли причинить им вреда, они все равно привычно скрывались от их лучей.

Это была лишь небольшая толика разнообразных гостей Анхаша, часть из которых находилась в центральной черте города, возле большого круглого храма, чей купол сверкал как большой алмаз.

Возле храма, на просторных террасах стояли дворцы, похожие на каменное кружево, настолько изящно были вытесаны стены, украшения фасадов и колонны, украшавшие просторные балконы, будто бы парившие в воздухе. В этих зданиях, отличавшихся от остальных построек города лишь большим количеством украшений, жили почетные гости, прибывшие на праздник.

Ветер колыхал шелковую занавесь на окнах, напоминая о том, что за стенами теплый и светлый день. В покое царил дурманящий запах меда и благовоний, струившихся из медных жаровень, стоявших у стен. Ступени поднимались вверх, поднимаясь на широкий балкон, с которого открывался вид на расходящиеся кругами террасы Анхаша и его бурлящую жизнь.

В плавно раскрывшихся ажурных дверях возникли мужчина и женщина, настолько непохожие друг на друга, что видеть их рядом было слишком странно.

Женщина шагнула вперед, опережая мужчину, словно передумавшего входить. Её тело, словно плыло по воздуху, отчего складки платья, закрывавшего её тело на северный лад, словно вокруг царила прохладная погода, лежали облаком вокруг неё. Прикрепленные к поясу на золотом кольце ключи мелодично позванивали, только так напоминая о том, что она шагает по светлым плитам полов. Она вошла в покой и огляделась, выискивая кого-то.

Мужчина тем временем, поборов раздумья, переступил порог и недовольно пожал плечами.

— Локи, я знаю, что ты тут. Покажись же, — голос женщины звучал мягко, словно она обращалась к подростку, с которым приходится быть терпеливым и спокойным.

Занавеси шевельнулись, открывая вид на каменный балкон, чья балюстрада мягко блестела, словно светилась изнутри, и пропустили внутрь молодого мужчину. Он, покачиваясь, спустился по ступенькам и что-то напевал себе под нос. Подняв замутненный взгляд на вошедших, мужчина расплылся в дурашливой улыбке и поклонился, приветственно взмахнув рукой, в которой держал кубок, явно чем-то наполненный. Чем-то, что звучно плеснулось на пол, обрызгав подол платья женщины и, главным образом, очутилось на мужчине, стоявшем недостаточно далеко, чтобы увернуться.

Будто протрезвев на несколько секунд, обладатель кубка и буйных рыжих, почти что красных волос, издевательски прищурившись, наблюдал за тем, как мужчина, гневно поблескивая черными глазами, вытирал лицо краем рукава расшитого одеяния. Золотые браслеты словно вторили хозяину, постукивая друг о друга и звеня недовольным хором, а богато украшенный пояс, придерживавший саронг, поблескивал камнями на свету.

— О, Фригг! — Рыжий мужчина внезапно снова превратился в нетрезвого выпивоху, пряча умный и острый взгляд за мутными парами медового напитка, — Прости, но я решил, что могу отдыхать в своих покоях так, как мне заблагорассудится. А тут оказывается, что у меня нежданные гости… Нет-нет, тебе я всегда рад, но что он тут делает?

Фригг неловко передернула плечами, словно хотела что-то сказать, но просто повела рукой в направлении дверей.

— Мы просто зашли проведать тебя.

Рыжий Локи захихикал и, пошатываясь, спустился на ещё пару ступенек. Споткнулся, чуть не упав, но удержал равновесие и покачал головой, прихлебывая из кубка то, что ещё не успел расплескать.

— Я тронут… Мое сердце так чувствовало себя одиноко, лишенное возможности видеть близких… Правда, я сейчас заплачу.

— Может хватит паясничать? — Терпению Фригг словно пришел конец, но только последние звуки её голоса затихли, на её лице вновь появилось мягкое выражение, — Как только мы прибыли, ты не выходишь из покоев и только пьешь. Разве это не должно казаться странным?

— Пью ли я в Гладсхейме, пью ли я в здесь — не все ли равно? Особенно, когда от меня большего то и не требуется? — Локи пощелкал пальцами, что получилось у него с третьей попытки, и к нему подплыл новый кубок. Затем прищурившись, посмотрел на безмолвного мужчину и хохотнул: — Если только вы не пытаетесь проконтролировать моё поведение. Поэтому ведь ты пришла с Шакрой, не так ли?

Оставашийся до сих пор безмолвным, Шакра выступил вперед. Он нахмурился, отчего его красивое лицо стало выглядеть угрожающе:

— Так, Локи. Все ещё хорошо помнят ту историю, которую ты заварил. И не хотелось бы, чтобы ты испортил этот праздник очередной выходкой.

Локи сжал ножку кубка, отчего его пальцы побелели, выдавая то, что слова Шакры задели его.

— Ну конечно, — протянул он, — Выходка… История…

— Дорогой, — Фригг попробовала снять воцарившееся напряжение, шагнув так, чтобы оказаться между мужчинами, и повернулась к рыжему пьянице, — ты должен признать, что это не могло не остаться без последствий. Ты нарушил приличия, и нарушил их чересчур!

Локи отшвырнул кубок и развернулся к Фригг. Его лицо лишилось даже намека на опьянение, словно покрытое льдом, с безумно блестящими глазами. Рыжеволосый сжал кулаки и опасно мягко поинтересовался:

— Что же такого я нарушил? Разрушил мир или неудачно пошутил над очередным слабоумным храбрецом?