Читаем Узники географии (ЛП) онлайн бесплатно
Узники географии (ЛП)
Имеется подзаголовок: "десять карт, рассказывающих всё, что нужно знать о глобальной политике". Автор рассказывает о каком-то регионе, его особенностях, накладывающих свой неизгладимый след на формирование политики стран, в нём находящих. По этой логике получается, что, появившись в определённом уголке планеты, каждая конкретная страна обречена следовать определённым правилам, чтобы суметь сохраниться и не быть завоёванной соседями. Все мы в определённом смысле заложники своего местоположения.
Наука, Образование / Геология и география / Образование и наукаОглавление
ПРЕДИСЛОВИЕ
СТАЛО ТРУИЗМОМ думать и говорить, что мы живем в исключительно нестабильные времена. Мир, как нам говорят, никогда не был таким непредсказуемым. Подобные заявления вызывают осторожную, даже скептическую реакцию. И это правильно. Мир всегда был нестабилен, а будущее, по определению, непредсказуемо. Нынешние тревоги, конечно, могут быть гораздо хуже. Столетняя годовщина 1914 года должна была напомнить нам об этом.
При этом фундаментальные изменения, безусловно, происходят, и они имеют реальное значение для нашего собственного будущего и будущего наших детей, где бы мы ни жили. Экономические, социальные и демографические изменения, связанные с быстрым развитием технологий, имеют глобальные последствия, которые, возможно, отличают нынешние времена от тех, что были раньше. Возможно, именно поэтому мы так много говорим об "исключительной неопределенности" и именно поэтому "геополитические" комментарии превратились в индустрию роста.
Тим Маршалл обладает необычайно высокой личной и профессиональной квалификацией, чтобы внести свой вклад в эту дискуссию. Он принимал непосредственное участие во многих наиболее драматических событиях последних двадцати пяти лет. Как отмечается в его Введении, он был на передовой на Балканах, в Афганистане и Сирии. Он видел, как решения и события, международные конфликты и гражданские войны могут быть поняты только при полном учете надежд, страхов и предубеждений, сформированных историей, и как они, в свою очередь, определяются физическим окружением - географией, - в котором развивались отдельные люди, общества и страны.
В результате эта книга полна взвешенных суждений, имеющих непосредственное отношение к нашей безопасности и благополучию. Что повлияло на действия России на Украине? Смогли ли мы (Запад) предвидеть это? Если да, то почему? Как далеко зайдет Москва теперь? Чувствует ли Китай, наконец, себя в безопасности в пределах своих естественных сухопутных границ, и как это повлияет на отношение Пекина к морской мощи и США? Что это означает для других стран региона, включая Индию и Японию? На протяжении более 200 лет США извлекали выгоду из крайне благоприятного географического положения и наличия природных ресурсов. Теперь у них есть нетрадиционные нефть и газ. Повлияет ли это на их глобальную политику? США обладают необычайной мощью и устойчивостью, так почему же так много говорят об их упадке? Являются ли глубоко укоренившиеся разногласия и эмоции в Северной Африке, на Ближнем Востоке и в Южной Азии неразрешимыми, или мы можем обнаружить некоторую надежду на будущее? Наконец, что, возможно, наиболее важно для нашей страны, Великобритании, которая является одной из крупнейших и наиболее глобальных экономик: как Европа реагирует на неопределенность и конфликты, происходящие рядом и не очень рядом? Как отмечает Тим, за последние семьдесят лет (и особенно с 1991 года) Европа привыкла к миру и процветанию. Не рискуем ли мы теперь принять это как должное? Понимаем ли мы, что происходит вокруг нас?
Если вы хотите задуматься над этими вопросами, прочтите эту книгу.
ВВЕДЕНИЕ
ВЛАДИМИР ПУТИН говорит, что он религиозный человек, большой сторонник Русской православной церкви. Если это так, то он вполне может каждый вечер ложиться спать, читать молитву и спрашивать у Бога: "Почему ты не поставил горы на Украине?".
Если бы Бог воздвиг горы на Украине, то огромное пространство равнины - Северо-Европейской равнины - не было бы такой удобной территорией для постоянных атак на Россию. Но у Путина нет выбора: он должен хотя бы попытаться контролировать равнину на западе. Так происходит со всеми государствами, большими и малыми. Ландшафт сковывает лидеров, давая им меньше возможностей для выбора и маневра, чем можно было бы предположить. Так было и с Афинской империей, и с персами, и с вавилонянами, и раньше; так было с каждым вождем, стремившимся занять высокое положение, чтобы защитить свое племя.
Земля, на которой мы живем, всегда формировала нас. Она определяла войны, власть, политику и социальное развитие народов, которые сегодня населяют почти все уголки Земли. Технологии, казалось бы, могут преодолеть расстояния между нами как в ментальном, так и в физическом пространстве, но легко забыть, что земля, на которой мы живем, работаем и растим своих детей, имеет огромное значение, и что выбор тех, кто руководит семью миллиардами жителей нашей планеты, в той или иной степени всегда будет определяться реками, горами, пустынями, озерами и морями, которые сдерживают всех нас - как это было всегда.
В целом нет ни одного географического фактора, который был бы важнее других. Горы не важнее пустынь, а реки - джунглей. В разных частях планеты различные географические особенности являются одними из доминирующих факторов, определяющих, что могут и чего не могут делать люди.
В широком смысле геополитика рассматривает способы понимания международных отношений через географические факторы, причем не только физический ландшафт - например, естественные барьеры гор или соединения речных сетей, - но и климат, демографию, культурные регионы и доступ к природным ресурсам. Подобные факторы могут оказывать существенное влияние на многие аспекты нашей цивилизации - от политической и военной стратегии до социального развития человека, включая язык, торговлю и религию.
Физические реалии, лежащие в основе национальной и международной политики, слишком часто игнорируются как при написании исторических работ, так и при современном освещении мировых событий. География, безусловно, является основополагающей частью как "почему", так и "что". Возможно, она не является определяющим фактором, но уж точно самым упускаемым из виду. Возьмем, к примеру, Китай и Индию: две огромные страны с огромным населением, имеющие общую протяженную границу, но не связанные между собой ни политически, ни культурно. Было бы неудивительно, если бы эти два гиганта вели друг с другом несколько войн, но на самом деле, за исключением одного месячного сражения в 1962 году, они никогда не воевали. Почему? Потому что между ними находится самый высокий горный хребет в мире, и перебросить крупные военные колонны через Гималаи практически невозможно. Конечно, с развитием технологий появляются способы преодоления этого препятствия, но физический барьер остается сдерживающим фактором, и поэтому обе страны в своей внешней политике ориентируются на другие регионы, настороженно присматриваясь друг к другу.
Отдельные лидеры, идеи, технологии и другие факторы играют определенную роль в формировании событий, но они носят временный характер. Каждое новое поколение будет по-прежнему сталкиваться с физическими препятствиями, создаваемыми Гиндукушем и Гималаями, с трудностями, возникающими в сезон дождей, и с недостатками ограниченного доступа к природным минералам и источникам пищи.
Впервые я заинтересовался этой темой, когда освещал войны на Балканах в 1990-е годы. Я воочию наблюдал, как лидеры различных народов, будь то сербы, хорваты или боснийцы, намеренно напоминали своим "племенам" о древнем разделении и, да, о древних подозрениях в регионе, переполненном разнообразием. Разъединив народы, не нужно было много усилий, чтобы столкнуть их друг с другом.
Река Ибар в Косово - яркий тому пример. Османское господство над Сербией было закреплено битвой на Косовом поле в 1389 г., которая произошла недалеко от места, где река Ибар протекает через город Митровица. В последующие столетия сербское население стало отходить за Ибар, поскольку из горной Малезии в Косово постепенно спускались албанцы-мусульмане, которые к середине XVIII в. стали здесь большинством.
Если перенестись в двадцатый век, то и тогда существовало четкое этническое и религиозное разделение, примерно обозначенное рекой. Затем в 1999 г. югославские (сербские) военные, отбитые НАТО с воздуха и Армией освобождения Косова на земле, отступили через Ибар, за ними быстро последовала большая часть оставшегося сербского населения. Река стала фактической границей того, что некоторые страны сегодня признают независимым государством Косово.
Именно в Митровице остановились наступающие сухопутные войска НАТО. В ходе трехмесячной войны звучали завуалированные угрозы, что НАТО намерена захватить всю Сербию. На самом деле, в силу географических и политических ограничений у руководства НАТО не было такой возможности. Венгрия ясно дала понять, что не допустит вторжения со своей территории, опасаясь репрессий против 350 тыс. этнических венгров, проживающих на севере Сербии. Альтернативой было вторжение с юга, что позволило бы в два раза быстрее достичь Ибара, но тогда НАТО столкнулась бы с горами над головой.
В то время я работал с группой сербов в Белграде и спросил, что будет, если НАТО придет: "Мы положим камеры, Тим, и возьмем в руки оружие", - был ответ. Это были либеральные сербы, мои хорошие друзья и противники их правительства, но они все равно достали карты и показали мне, где сербы будут защищать свою территорию в горах, а где НАТО будет мешать. Я почувствовал некоторое облегчение, когда мне преподали урок географии и объяснили, почему выбор НАТО более ограничен, чем об этом заявляет брюссельская пиар-машина.
Понимание того, насколько важную роль играет физический ландшафт при освещении событий на Балканах, помогло мне в последующие годы. Например, в 2001 году, через несколько недель после 11 сентября, я стал свидетелем того, как даже при наличии современных технологий климат по-прежнему определяет военные возможности даже самых мощных армий мира. Я находился на севере Афганистана, переправившись на плоту через пограничную реку из Таджикистана, чтобы соединиться с войсками Северного альянса (СА), которые вели борьбу с талибами.
Американские истребители и бомбардировщики уже находились над головой, нанося удары по позициям талибов и Аль-Каиды на холодных, пыльных равнинах и холмах к востоку от Мазари-Шарифа, чтобы подготовить почву для наступления на Кабул. Через несколько недель стало очевидно, что НС готовится к продвижению на юг. И тут мир изменил цвет.
Пронеслась самая сильная в моей жизни песчаная буря, окрасившая все в горчично-желтый цвет. Даже воздух вокруг нас, казалось, был такого оттенка, насыщенный частицами песка. В течение тридцати шести часов ничто не двигалось, кроме песка. В разгар бури было видно не более чем на несколько ярдов вперед, и ясно было только одно: наступление придется пережидать в непогоду.
Спутниковая технология американцев, находящаяся на переднем крае науки, оказалась беспомощной, слепой перед лицом климата этой дикой земли. Всем, от президента Буша и Объединенного комитета начальников штабов до военнослужащих АН на местах, оставалось только ждать. Затем пошел дождь, и песок, осевший на все и вся, превратился в грязь. Дождь лил с такой силой, что хижины, в которых мы жили, словно таяли. Снова стало ясно, что продвижение на юг приостановлено до тех пор, пока география не скажет свое слово. Правила географии, которые знали Ганнибал, Сунь-Цзы и Александр Македонский, по-прежнему актуальны для современных лидеров.
Совсем недавно, в 2012 году, я получил еще один урок геостратегии: когда в Сирии началась полномасштабная гражданская война, я стоял на вершине сирийского холма, с которого открывался вид на долину к югу от города Хама, и увидел вдалеке горящую деревню. Сирийские друзья указали на гораздо более крупную деревню, расположенную примерно в миле, откуда, по их словам, и было совершено нападение. Они объяснили, что если одна сторона сможет вытеснить из долины достаточное количество людей из другой группировки, то долину можно будет присоединить к другой земле, ведущей к единственной в стране автомагистрали, и таким образом отделить кусок сопредельной жизнеспособной территории, которую в один прекрасный день можно будет использовать для создания мини-государства, если Сирию не удастся собрать заново. Там, где раньше я видел только горящую деревушку, теперь я увидел ее стратегическое значение и понял, как политические реалии формируются под влиянием самых простых физических реалий.
Геополитика затрагивает каждую страну, будь то воюющая, как в приведенных выше примерах, или мирная. В каждом регионе, который вы можете назвать, найдутся свои примеры. На этих страницах я не смогу рассмотреть каждый из них: Канада, Австралия, Индонезия и др. не получат более чем краткого упоминания, хотя одной Австралии и способам формирования ее географических связей с другими частями света как в физическом, так и в культурном плане можно было бы посвятить целую книгу. Вместо этого я остановился на тех державах и регионах, которые лучше всего иллюстрируют ключевые моменты книги, охватывая наследие геополитики прошлого (формирование наций), наиболее острые ситуации, с которыми мы сталкиваемся сегодня (проблемы на Украине, растущее влияние Китая), и взгляд в будущее (растущая конкуренция в Арктике).
На примере России мы видим влияние Арктики и то, как ее холодный климат ограничивает возможности России быть по-настоящему глобальной державой. На примере Китая мы видим, насколько ограничено могущество страны без глобального военно-морского флота. В главе о США показано, как продуманные решения по расширению территории в ключевых регионах позволили им реализовать свою современную судьбу в качестве двухокеанской сверхдержавы. Европа демонстрирует ценность равнинной земли и судоходных рек для связи регионов друг с другом и создания культуры, способной дать старт современному миру, а Африка является ярким примером последствий изоляции.
