Читаем Узник второй авеню онлайн бесплатно

The Prisoner of Second Avenue by Marvin Neil Simon (1971)

Перевод с английского В. Воронина

Действующие лица:

МелЭдисон.

ЭднаЭдисон.

Гарри Эдисон.

Перл.

Джесси.

Полин.

Место и время действия:

Все действие происходит в Нью-Йоркской квартире на Второй авеню, в фешенебельной части Манхеттена.

Действие первое:

Сцена первая: половина третьего пополуночи, середина лета.

Сцена вторая: предвечерний час, несколько день спустя.

Действие второе:

Сцена первая: около часа дня, середина сентября.

Сцена вторая: середина дня, полмесяца спустя.

Сцена третья: ранний вечер, середина декабря.

Мел. О-о-о-о, боже мой!

В спальне загорается свет. Появляется Эдна, его жена, в длинной рубашке.

Эдна. Что случилось?

Мел. Ничего не случилось.

Эдна. М-м-м?

Мел. Ничего не случилось. Иди спать.

Эдна. Ты уверен?

Мел. Да, уверен. Иди спать.

Эдна поворачивается и уходит в спальню.

О боже мой, боже мой!

Эдна возвращается, надевая халат. Щелкает выключатель на стене, зажигая в комнате свет.

Эдна. Что с тобой? Не спится?

Мел. Если бы спалось, сидел бы я тут и причитал в половине третьего ночи?!

Эдна. Что-нибудь не так?

Мел. Еще бы — в спальне одиннадцать градусов холода! Двадцать третье июля, на улице пекло, а у нас в спальне — одиннадцать градусов холода.

Эдна. Я говорила, что надо выключить кондиционер.

Мел. Тогда дышать нечем будет. (Показывает на окно) Снаружи жара тридцать три градуса… Там тридцать три тепла, тут одиннадцать холода. Или мёрзни, или задыхайся… Какой тут к чёрту сон!

Эдна. Можно открыть окно и выключать кондиционер. (Направляется на кухню).

Мел. Это всё равно, что выключить. Стоит открыть окно — и в комнате уже такая же духота, как на улице.

Эдна. Мы можем выключить кондиционер на часок. А станет душно — включим его снова. (Выходит из кухни с банкой яблочного пюре, ест на ходу).

Мел. И так каждый час? Семь раз за ночь? Неплохая мысль! Каждый раз поднимайся, включай. Выключай эту музыку, А в промежутках можешь поспать минут восемь.

Эдна. Я, я буду делать это. Тебе не придётся вставать.

Мел. Тысячу раз повторял тебе: позвони ты в эту контору. Кондиционер испортился еще два года назад.

Эдна. Я звонила. Приходил мастер. Он не нашел никаких неисправностей.

Мел. Как это — «никаких неисправностей»? Я поставил регулятор на «тепло», а у нас минус одиннадцать градусов.

Эдна(со вздохом садиться). Ну, какие минус одиннадцать, Мел? Холодно, конечно, но не минус одиннадцать.

Мел Хорошо, минус семь. Минус два. Плюс пять. Но не девятнадцать-двадцать тепла, температура для нормального человека.

Эдна(сидя на диване). Завтра снова вызову мастера.

Мел. К чему эти надписи на регуляторе: «холодно», «умерено», «тепло»? В какое положение его не ставь, всё равно получается холодно. «Тепло» — это «холодно», «умеренно» — «холодно». Если в один прекрасный вечер я поставлю регулятор на «холодно», утром понадобится огнемёт, чтобы извлечь нас отсюда.

Эдна. Чего ты хочешь, Мел? Хочешь, чтобы я выключила кондиционер? Или оставить его включённым? Скажи только, что я должна сделать.

Мел. Иди спать.

Эдна. Не могу я спать, когда ты нервничаешь.

Мел. Я не нервничаю — я замерзаю. Двадцать третье июля!

Садится на диван.

Эдна. Ты нервничаешь. Ты нервничал, когда пришёл сегодня вечером домой. Ты нервничал всю неделю. Хочешь лечь здесь? Я постелю.

Мел. Здесь и сидеть-то нельзя! (Вытаскивает из-за спины стеганые подушечки). Зачем ты насовала повсюду эти дурацкие подушечки? Тратишь на стулья восемьсот долларов, а потом не можешь на них сидеть, потому что дурацкие подушки врезаются тебе в спину. (Швыряет одну из подушечек на пол).

Эдна. Я уберу подушки.

Мел. Эдна, ради бога, иди в спальню, я приду попозже!

Эдна. Нет, дело не в кондиционере. Не в подушках. Тут что-то другое. Что-то тебя тревожит. Я же вижу. Когда ты становишься таким, это неспроста. Что стряслось, Мел?

Мел. (трет лицо ладонями). Ничего. Устал я. (Встает и направляется к двери на лоджию).

Эдна. Мел, я все равно не сплю, скажи, что тебя беспокоит?

Мел. Говорю же тебе, ничего… Не знаю. Всё. Эта квартира, этот дом, этот город. Вот послушай! (Открывает дверь на лоджию. Слышен шум уличного движения). Половина третьего утра, где-то в другом конце города едет автомобиль, и нам всё слышно… Я думал, на четырнадцатом этаже будет тихою Как же! Грохот метро здесь слышнее, чем в самом метро… Эта квартира прямо какая-то антенна. Она улавливает каждый звук с улицы, Весь городской шум!

Эдна. Мы живём тут шесть лет, и раньше шум тебе не мешал.

Мел. А теперь мешает, не знаю почему. Наверно, с возрастом становишься более чувствительным к звукам, к шуму. Ко всему. (закрывает дверь и оглядывает себя). Ты видишь? Стоило на десять секунд открыть эту дверь — и готово, пижаму надо стирать.

Эдна.(успокаивающе). Так сними её, я принесу чистую.

Мел.(расхаживая по комнате). Невероятно! Половина третьего утра, а у них (показывает на стену) продолжается тарарам!

Эдна. Какой тарарам?

Мел. Ты что, насмехаешься? Может, еще скажешь, что ничего не слышишь?

Эдна. (озадачена). А разве что-то слышно?

Мел. (приближаясь к стене и по-прежнему указывая на нее). Вот что! Вот что! Или ты оглохла? Неужели не слышишь?

Эдна. Наверно, оглохла. Ничего не слышу.

Мел. Да слушай же, ради бога… Ну, слышишь? «А дождик капает ему на голову…» (поёт) Ла-ла, ла-ла, ла-ла, ды-да… «они ему не по ноге…» Не может быть, чтобы ты не слышала!

Эдна Слышу, как ты поёшь, больше ничего.

Мел (уставясь в стену). Это те стюардессочки с немецкой авиалинии. Хорошенькая пара! Что ни вечер — у них новые гости. То два хоккеиста, то два баскетболиста! Какая бы команда ни явилась в город — все они, победители и побежденные, завершают свои игры здесь… И так каждую ночь! Где-то летает авиалайнер, пассажиры которого должны сами обслуживать себя сами, потому что эти потаскушки никогда не выходят из квартиры. (Схватив Эдну, тянет ее к стене). Подойди-ка сюда! И ты будешь уверять меня, что не слышишь вот это?

Эдна (приложив ухо к стене). Вот теперь слышу.

Мел. Ну вот! Чего же удивляться, что ночью я не сплю?

Эдна. (отходя от стены). Не ложись головой к стене. Спи в спальне.

Мел. Эй вы, там, прекратите! Полтретьего утра, черт вас дери! (Стучит в стену, потом, перестав, разглядывает место, куда стучал; показывая на стену). Посмотри, стена треснула. Я до нее еле дотронулся, и нате вам — вон какая трещина!

Эдна. В этом месте уже была трещинка. Откуда-то сверху течет — там лопнула труба.

Мел. Милое дело, в доме стоимостью в два миллиона долларов нельзя до стены дотронуться! Слава богу, мне не пришло в голову картину повесить — она бы нас обоих прихлопнула!

Эдна. Они знают об этом. В понедельник начнут чинить.

Мел(садится). Нет уж, не в понедельник, а завтра. Я хочу, чтобы эту стену починили завтра же — сырость вредна для здоровья. И пусть заново красят мне всю стену! А если цвет не совпадет — пусть заново красят всю комнату! А если и тут цвет не подойдет — пусть заново красят всю квартиру! И платить за это я не собираюсь, поняла?!

Эдна. Я скажу им.

Мел. Скажи им насчет кондиционера и насчет окна в спальне, которое открывается только в дождь и которое никак не закроешь, пока не затопит комнату. Да еще не забудь напомнить им про унитаз — там все время льет вода.

Эдна. Вода перестанет лить, если постучать по ручке.

Мел Почему я должен стучать по ручке? Неужели за все те деньги, которые с меня берут, мне ещё нужно стоять среди ночи над унитазом и стучать по ручке каждый раз мне понадобиться в уборную?

Эдна. Не нужно. Как сделаешь свои дела, скажи мне. Я постучу за тебя.

Мел(свирепо смотрит на нее). Иди спать, Эдна. У меня сейчас нет желания разговаривать с тобой. Прошу тебя, ложись, спи.

Эдна. Как я могу заснуть, если ты не спишь и бродишь по квартире в припадке нервного расстройства?

Мел. У меня нет припадка нервного расстройства. Немного переволновался, и все.

Эдна. Может примешь таблетку валиума?

Мел. Уже принял.

Эдна. Прими вторую.

Мел. Принял и вторую. Они перестали действовать. (Садится на стул).

Эдна. Две таблетки валиума? Не может быть, чтобы они не оказали действия!

Мел. Говорю тебе, они перестали действовать. Ведь валиум должен успокаивать, правда? Ну и как, спокоен я? Эти таблетки ни к чёрту не годятся! Видно в них ничего не кладут. Дерут четырнадцать долларов за одно название. (Стучит в стену). Улетите вы, наконец, куда-нибудь! Мешайте спать кому-нибудь в Европе! (Снова колотит кулаком по стене).

Эдна. Перестань, Мел. Теперь ты начинаешь меня по-настоящему беспокоить. Что с тобой? Произошло что-нибудь? Ну что тебя гложет?

Мел. Зачем мы ведем эту собачью жизнь? Зачем мы выбрасываем сотни долларов в месяц на то, чтобы жить в протекающей коробке из-под яиц?!

Эдна. Что-то ты мне не нравишься, Мел. И выглядишь плохо: бледный, осунувшийся?

Мел. Еще бы, когда сна ни в одном газу! (Потирает живот).

Эдна. Почему ты трёшь живот?

Мел. Я не тру живот, я держусь за него.

Эдна. Почему ты держишься за живот?

Мел. Пустяки. Слегка расстроился желудок, Съел какую-то дрянь за обедом.

Эдна. А где ты обедал?

Мел. В диетическом ресторане. Раз уж диетическая пища стала несъедобной, не знаю, чем теперь и питаться.

Эдна. Да ты наверно, просто проголодался. Хочешь, я тебя чем-нибудь покормлю?

Мел. Безопасной пищи больше нет — одна отрава. Сегодня читаю в газете: в Колумбийском университете две белые мыши, которых кормили сухим печеньем, заболели раком. Это пишут в «Нью-Йорк таймс».

Эдна. Ты из-за этого разволновался? Может, ты ел сегодня сухое печенье?

Мел. Какие продукты были раньше! Я так любил вкусно покушать! С тринадцати лет не пробовал ничего вкусного.

Эдна. Хочешь чего-нибудь вкусного? Я приготовлю. Я помню, как готовили разные вкусные вещи.

Мел. Лет тридцать не брал в рот настоящего хлеба… Знай я, до чего дойдёт дело, я бы с детства оставил про запас несколько булочек. Здесь невозможно дышать. (Выходит на лоджию). Боже какая вонь! Четырнадцатый этаж, а разит так, словно под самым носом помойка. Как можно выносить мусор в тридцатиградусную жару? Эдна, иди сюда, понюхай, как пахнет помойкой.

Эдна. (подходит к двери на лоджии). Да, да, попахивает.

Мел. Оттуда запах не слышен. Подойди-ка сюда, понюхай здесь.

Эдна. Ты прав. Вот здесь пахнет так пахнет.

Мел. Эта страна погребает себя под собственными отбросами, под растущими горами мусора. Через три года окажется, что наша квартира — на втором этаже.

Эдна. А как же им быть, Мел? Копить мусор и выставлять его зимой? Ведь когда-то его надо выбрасывать. Одно слово — отбросы.

Мел. Нет, с тобой невозможно говорить. Это выше моих сил!

Эдна. Мел, я тоже человек. Я тоже страдаю от жары и холода, от запаха помойки и от городского шума. Приходится мириться со всем этим — или же надо уезжать.

Внезапно начинает скулить и лаять собака.

Мел. Да, но человек никогда не должен поступаться свои правом жаловаться, протестовать. Стоит отказаться от этого права — и кончено, человека больше нет. Я протестую против помоечной вони, протии неисправных уборных… и собачьего лая. (Кричит). А ну, замолкни, проклятая!

Эдна. Если хочешь, оставайся здесь и ори на собаку, а я иду спать.

Собака снова подвывает.