Читаем Узник онлайн бесплатно

Проснувшись, он обнаружил, что лежит на правом боку. Грубое шерстяное одеяло кусало ему щеку. Перед глазами была металлическая стена.

Мертвая тишина. Он напряг слух, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Звуков не было.

Ему стало страшно. Лоб прочертили морщины.

Приподнявшись на локте, он огляделся. Кожа на его худощавом лице натянулась и побледнела. Он подвинулся к краю койки, повернулся и с усилием опустил ноги на пол.

Рядом с койкой стоял табурет, а на табурете — поднос с недоеденной пищей. Жареная курица осталась нетронутой, в застывшем комке картофельного пюре виднелись борозды от вилки. В лужице растаявшего масла, больше похожего на жир, застряли крошки от печенья. Тут же стояла пустая чашка. Его ноздри наполнились запахом холодной еды.

Потом он огляделся. Окошко с решеткой. Такая же зарешеченная дверь. Увиденное заставило его испуганно вскрикнуть.

Пошатываясь, он встал. Его ботинки шаркали по жесткому полу. Прислонившись к стене, схватился за прутья оконной решетки. Окно было выше головы, и он ничего не увидел.

Он разжал пальцы и, ощущая дрожь в теле, переместил поднос на койку. Потом подтащил табурет к стене и кое-как влез сам.

Выглянул в окошко.

Серое небо, стены, окна с решетками, большие черные ободья прожекторов и далеко внизу — двор. Лил дождь, струи напоминали колышущийся занавес.

Его язык зашевелился. Глаза округлились от ужаса.

— Где я? — чуть слышно пробормотал он.

Табурет опрокинулся, и он полетел вниз. Правое колено ударилось о пол. Он оцарапал щеку, задев за холодную металлическую стенку. И тогда закричал от страха и боли.

Он доплелся до койки и рухнул на ее жесткую поверхность. Снаружи послышались шаги. Потом кто-то крикнул:

— Заткнись!

К двери подошел толстый человек в синей униформе. Вид у него был сердитый. Он смотрел на узника сквозь прутья.

— Чего еще у тебя стряслось? — прорычал он.

Узник тоже смотрел, открыв рот и роняя на пол слюну.

— Так, так, так, — злорадно улыбаясь, произнес толстый. — Что, наконец тебя вдарило?

Он запрокинул толстую голову и загоготал. Он смеялся над узником.

— Эй, Мак! — крикнул он кому-то. — Двигай сюда. Это надо видеть.

Послышались шаги. Узник вскочил с койки и подбежал к двери.

— Что я здесь делаю? — спросил он. — Почему я здесь?

Толстяк загоготал еще громче.

— Ха-ха! — трясся от смеха он. — Парень, да ты сломался.

— Вы там заткнетесь? — послышался чей-то раздраженный голос.

— Сам заткнись! — крикнул в ответ толстяк.

К решетчатой двери подошел тот, кого звали Маком. Он был постарше толстяка, и в его волосах блестела седина. Маку стало любопытно. Он заглянул внутрь и увидел узника с бледным лицом, вцепившегося в прутья решетки. Узник так сжал пальцы, что побелели костяшки.

— Что тут? — спросил Мак.

— Большой мальчик хряснулся, — ответил Чарли. — Большой мальчик хряснулся по полной.

— О чем вы говорите? — не понял узник. Его глаза метались между лицами надзирателей. — Где я? Умоляю, скажите, где я?

Чарли покатывался со смеху. Мак не смеялся. Он внимательно посмотрел на узника. Глаза Мака сощурились.

— Ты же знаешь, сынок, где находишься, — негромко сказал Мак. — Прекрати смеяться, Чарли.

Чарли давился от смеха.

— Рад бы, да не могу. Как этот красавчик был уверен, что он-то не сломается. «Я не такой», — передразнивая кого-то, не своим голосом произнес надзиратель, — «Я усядусь на этот чертов стул с улыбкой на лице».

Узник разлепил землистые губы.

— Что? — насторожился он. — Что вы сказали?

Чарли отвернулся. Он потягивался и гримасничал, хлопая себя по брюху.

— Всю сонливость мне снял, — заявил он узнику.

— Какой еще стул? — крикнул узник. — О чем вы тут говорите?

Живот Чарли заколыхался в новом приступе смеха.

— Честное слово, такой начинки я еще не пробовал, — признался он. — Гуще, чем в рождественском пироге.

Мак приблизился к решетке. Заглянул узнику в глаза.

— Не пытайся нас дурачить, Джон Райли.

— Дурачить?

Чувствовалось, узник не верит своим ушам.

— О чем вы говорите? Я вовсе не Джон Райли.

Надзиратели переглянулись, затем Чарли потопал по коридору, удивленно что-то бормоча себе под нос.

Мак отошел.

— Нет! — окликнул его узник. — Не уходите.

Мак вернулся.

— Что за комедию ты тут разыгрываешь? — спросил он. — Неужели думаешь, что сумеешь нас провести?

Узник непонимающе глядел на него.

— Вы скажете мне, где я? Умоляю, скажите.

— Сам знаешь.

— Говорю вам…

— Прекрати, Райли! — оборвал его Мак. — Ты понапрасну теряешь время.

— Но я не Райли! — закричал узник. — Да поймите же, что я — не Райли. Меня зовут Филип Джонсон.

Мак медленно качал головой.

— И ты еще собирался быть редким храбрецом, — сказал он.

Узник поперхнулся. По нему было видно, что он хочет сказать множество важных вещей, но в горле все они слиплись в один комок.

— Хочешь снова увидеть священника? — спросил Мак.

— Снова? — удивился узник.

Мак подошел к прутьям и заглянул в камеру.

— Ты что, заболел? — спросил он.

Узник не отвечал. Мак перевел взгляд на поднос.

— Смотрю, у тебя и аппетит пропал, — сказал он. — Сам же просил. Мы тут подсуетились, а ты не стал есть. Чего ж так?

Узник посмотрел на поднос, на Мака, затем снова на поднос. Его грудь затряслась от рыданий.

— Что я здесь делаю? — всхлипнул он. — Я же не преступник. Я…

— Ради всего святого, заткни свою пасть! — крикнул ему узник из другой камеры.

— Сам разберусь, а ты прикрути громкость, — крикнул в ответ Мак.

— А что это с ним? — насмешливо спросил другой узник. — Никак большой мальчик намочил штанишки?

Раздался смех. Узник поднял глаза на Мака.

— Мы можете меня выслушать? — дрожащим голосом спросил он.

— Что, Райли, не думал, каково тебе будет? — вместо ответа спросил надзиратель.

— Я вовсе не Райли! — закричал узник. — Моя фамилия Джонсон.

Он припал к решетчатой двери. Лицо выражало мучительную решимость.

— Послушайте, — сказал узник, облизывая пересохшие губы. — Я — ученый.

Мак печально улыбнулся и снова покачал головой.

— Что, не можешь принять свою участь как мужчина? — спросил он. — Выделывался тут, бахвалился, а получается, ты такой же, как все.

Узник беспомощно глядел на него.

— Послушайте, — хрипло повторил он.

— Нет, это ты меня послушай, — оборвал его Мак. — У тебя, Райли, осталось два часа.

— Я же сказал вам. Я не…

— Прекрати! У тебя есть два часа. Вот и посмотрим, сумеешь ли ты за эти два часа превратиться из скулящего пса в человека.

В лице узника не было ни кровинки.

— Так ты хочешь снова увидеться со священником? — спросил Мак.

— Нет. Я… — начал узник и вдруг умолк. Казалось, ему сдавило горло, — Да, я хочу поговорить со священником. Прошу вас, позовите его.

Мак кивнул.

— Схожу за ним. А ты пока сиди тихо и не разевай пасть.

Узник побрел к койке. Там он сел и уставился в пол.

Мак немного понаблюдал за ним и исчез в глубине коридора.

— Что за беда? — раздался чей-то насмешливый голос. — Большой мальчик намочил штаны?

Остальные узники громко захохотали. Их смех плыл волнами над оцепеневшим узником.

Он встал и начал расхаживать по камере. Задрал голову, глядя на кусок серого неба в окне. Подошел к двери, вглядываясь, насколько возможно, в коридор.

Вдруг он нервно улыбнулся.

— Отлично, — крикнул он. — Замечательно. Получилось очень смешно. Я ценю вашу шутку. А теперь выпустите меня из этой крысоловки.

Кто-то застонал. Кто-то другой крикнул:

— Заткнись, Райли!

Он наморщил лоб.

— Шутка есть шутка, — громко произнес он. — А теперь мне нужно…

Он замолчал, услышав в коридоре торопливые шаги. Это Чарли перемешал свое грузное, нескладное тело. Подойдя к двери камеры, он остановился.

— Ты заткнешься? — угрожающе спросил Чарли, выпячивая мясистые губы. — Или вколоть успокоительного?

Узник попытался улыбнуться.

— Ну хорошо, — сказал он. — Ладно. Я подчиняюсь. А теперь хватит. Выпустите меня отсюда.

Последнюю фразу он произнес уже громче.

— Еще вякнешь, всажу шприц, — предупредил Чарли и отвернулся.

— Всегда знал, что ты трус, — добавил надзиратель.

— Да выслушайте наконец! — потребовал узник. — Меня зовут Филип Джонсон. Я физик-ядерщик.

Чарли повернул голову и дико расхохотался. Жирное тело затряслось.

— Я… ядедеррр…

Голос утонул в тяжелых, с присвистом, всплесках смеха.

— Я правду говорю! — крикнул узник.

Чарли притворно застонал. Потом толстой ладонью хлопнул себя по лбу.

— Еще чего наврешь?

Его голос разнесся по всему коридору.

— Да заткнитесь же вы там! — завопил кто-то из заключенных.

— Сам заткнись! — велел ему Чарли.

Улыбка покинула лицо надзирателя, сменившись сердитой гримасой.

— А священник уже идет? — услышал он новый вопрос неугомонного узника.

— «А священник уже идет? Уже идет?» — передразнил Чарли.

Со злости он ударил кулаком по столу, после чего плюхнулся на вертящийся стул. Стул жалобно скрипнул. Чарли со стоном привалился к стене.

— Еще раз меня разбудишь — шприц тебе в задницу! — пообещал он.

— Заткнись ты, надзирала! — опять крикнули из другой камеры.

— Сам заткнись! — рявкнул Чарли.

Узник вскарабкался на табурет. Он смотрел в окошко. Смотрел на падающий дождь.

— Где это я?

Мак и священник остановились возле камеры. Мак махнул Чарли, тот нажал кнопку на пульте, и зарешеченная дверь отодвинулась.

— Входите, святой отец, — сказал Мак.

Священник вошел. Он был невысоким и полным, с красным лицом и доброй улыбкой.

— Святой отец, вас не затруднит передать мне поднос? — спросил Мак.

Священник молча кивнул, взял поднос и подал надзирателю.

— Благодарю, святой отец.

— Не стоит благодарности.

Дверь снова закрылась. Мак не уходил.

— Если он опять начнет хулиганить, крикните нам.

— Уверен, что не начнет, — сказал отец Шейн и улыбнулся узнику.

Тот стоял, подпирая стену, и ждал, когда уйдет Мак.

Мак продолжал стоять у двери.

— Держи себя в руках, Райли, — велел он узнику и только тогда отошел.

Отец Шейн невольно вздрогнул, увидев шагнувшего к нему узника..

— Прошу вас, сын мой… — начал священник.

— Не бойтесь, я не собираюсь на вас нападать, — сказал узник. — Выслушайте меня, святой отец.

— Давайте вначале сядем и успокоимся, — предложил отец Шейн.

— Что? Да, разумеется. Вы правы.

Узник сел на койку. Священник приблизился с табуретом в руках и осторожно опустил его на пол напротив узника.

— Выслушайте меня, — начат узник.

Отец Шейн предостерегающе поднял палец. Достав из сутаны большой белый носовой платок, тщательно вытер поверхность табурета. Узник беспокойно перебирал руками.

— Ради бога, — умоляюще начал узник.

— Да, — улыбнулся священник. — Именно ради Него.

Отец Шейн опустился на табурет. Там поместилась лишь средняя часть грузного тела; все остальное просто свисало по краям.

— Итак, — ободряюще произнес священник.

Узник закусил нижнюю губу.

— Выслушайте меня, — сказал он через несколько секунд.

— Да, Джон.

— Меня не Джоном зовут, — раздраженно бросил узник.

Священник недоуменно глядел на него.

— Но… — начал было он.

— Мое настоящее имя Филип Джонсон.

На мгновение священник оторопел, затем печально улыбнулся.

— Зачем вы сопротивляетесь, сын мой? Почему бы вам..

— Говорю вам: меня зовут Филип Джонсон. Вы будете слушать или нет?

— Но, сын мой…

— Да или нет?

Отец Шейн в тревоге отпрянул.

— Вы когда-нибудь заткнете глотку этому недомерку? — медленно и громко спросили из соседней камеры.

Послышались шаги.

— Пожалуйста, не уходите, — взмолился узник.

— Останусь, если вы пообещаете говорить тихо и не тревожить покой других несчастных душ.

Возле двери появился Мак.

— Обещаю, обещаю, — прошептал узник.

— Что там опять? — спросил Мак, испытующе глядя на священника. — Может, желаете уйти, святой отец?

— Нет, нет, — возразил отец Шейн. — У нас все будет тихо. Райли пообещал…

— Я же вам сказал, что я не…

Узник осекся.

— Вы меня о чем-то спросили? — поинтересовался отец Шейн.

— Нет, это я так. Пожалуйста, скажите надзирателю, чтобы ушел.

Священник повернул голову к Маку, кивнул, и на его румяных щеках обозначились ямочки.

Мак ушел. Узник поднял голову.

— Скажите, сын мой, — заговорил священник, — отчего так взбудоражена ваша душа? Вы ищете способа покаяться?

Узник беспокойно передернул плечами.

— Выслушайте, — сказал он. — Вы можете просто выслушать меня? Выслушать, не вставляя своих реплик?

— Конечно, сын мой, — ответил священник. — За тем я и пришел. Однако…

— Отлично.

Узник подался вперед. Его лицо напряглось.

— Выслушайте меня, — снова сказал он. — Я не Джон Райли. Мое имя Филип Джонсон.

Священник болезненно поморщился.

— Сын мой…

— Вы обещали выслушать, — напомнил ему узник. Священник опустил веки. На лице появилась печать мученичества.

— Что ж, говорите.

— Я — физик-ядерщик.

Узник умолк, потом вдруг спросил:

— Который сейчас год?

Священник открыл глаза и вяло улыбнулся.

— Но вы наверняка…

— Умоляю, скажите.

Чувствовалось, беседа слегка раздосадовала святого отца. Он пожал сутулыми плечами.

— Тысяча девятьсот пятьдесят четвертый.

— Что? — встрепенулся узник. — Вы не шутите?

Он пристально глядел на священника.

— Не шутите? — снова спросил узник.

— Сын мой, нет смысла шутить.

— Значит, тысяча девятьсот пятьдесят четвертый?

Священник раздраженно поглядел на него и кивнул.

— Да, сын мой.

— Тогда все объясняется, — сказал узник.

— Что, сын мой?

— Выслушайте и постарайтесь поверить, — попросил узник. — Я физик-ядерщик. Во всяком случае, был им в тысяча девятьсот сорок четвертом году.

— Не понимаю, — признался священник.

— Я работал в секретной атомной лаборатории, которая находилась в недрах Скалистых гор.

— В Скалистых горах? — недоверчиво спросил священник.

— Об этом никто не знает, — продолжал узник. — Сведения о ней не публиковались. Завод построили в сорок третьем для экспериментов с расщеплением атомного ядра.

— Мы знаем об Окридже[1],— сказал священник.

— Наша лаборатория была небольшой и строго засекреченной. За ее пределами лишь немногие знали, над чем там работают.

— Но…

— Слушайте дальше. Мы работали с ураном двести тридцать восемь.

Священник сделал новую попытку заговорить.

— Это изотоп урана. Природный уран на девяносто девять процентов состоит из этого изотопа. Однако способа расщепления урана никто не знал. Мы пытались найти этот способ и заставить уран расщепляться. Понимаете?

Лицо священника выражало полное замешательство.

— Впрочем, вам незачем это понимать, — поспешно добавил узник. — Важны не технические детали. Важно то, что произошел взрыв.

— Вз…

— Да, взрыв.

— Однако… — попробовал возразить священник.

— Это было в тысяча девятьсот сорок четвертом, — сказал узник. — То есть… десять лет назад. И вот я просыпаюсь и обнаруживаю, что нахожусь… Кстати, где мы находимся?

— В государственном исправительном учреждении, — привычно отбарабанил священник.

— Штата Колорадо?

Священник покачал головой.

— Нет, штата Нью-Йорк.

Узник поднес ко лбу левую руку и нервно запустил пальцы в волосы.

— Две тысячи миль, — пробормотал он. — Десять лет.

— Сын мой…

Узник взглянул на священника.

— Вы не верите?

Священник грустно улыбнулся. Узник беспомощно развел руками.

— Что мне сделать, чтобы вы поверили? Понимаю, это звучит как выдумка. Оказаться переброшенным через пространство и время.

Он нахмурил брови.

— Быть может, вместо переброски через пространство и время меня вышвырнуло из собственного разума. Возможно, я стал кем-то другим. Наверное…

— Выслушайте меня, Райли.

Узник сердито поморщился.

— Я же вам говорил. Я не Райли.

Священник опустил голову.