Читаем Uzbekiada (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

С аннотациями у меня беда. Это история одного очень глупого преступления, повлёкшего за собой череду не совсем ординарных событий.

Докучаев Алексей

Глава 1. Альфа.

Глава 2. И даже в смерти он не обретёт покой.

Глава 3. Тропа позора.

Глава 4. О вреде предрассудков.

Глава 5. Посвящается упорствующим.

Глава 6. Немного занудства

Глава 7. Каждый день

Глава 8. см. название главы 7

Глава 9. Человек без воображения.

Глава 10.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16. Чуть-чуть экстремизма и капелька насилия.

Глава 17.

Глава 18. Теперь уже можно или долина нефритовых стержней.

Глава 19.

Глава 20. Омега.

Докучаев Алексей

Uzbekiada

Здравствуй, дорогой читатель. Данное "произведение" не преследует цели кого-то обидеть, разжечь межнациональную рознь и т.д. Ни в коем случае не стоит воспринимать всерьёз написанное. Так же не стоит читать "это" в плохом настроении. Моей целью было развлечь читателя и только.

Преамбула.

Вы молоды? Только честно? Если вы молоды и вам не больше тридцати, то оглянитесь вокруг, и, вполне возможно, увидите узбека среди сверстников. Нет, цвет кожи и гражданство здесь не играют особой роли, важна только идея. Порой маниакальная. Одержимость сбежать из отчего дома, покинуть малую родину с тем, чтобы найти новую, пожертвовать усилиями старшего поколения, пренебречь будущим поколением. Глубинка не устраивает узбека. Крохотные города наводят на него скуку, уныние. Именно узбек и никто иной достоин носить гордое имя "Легион". Он всегда молод, стремится поработить мегаполис, имеет миллионы лиц, разговаривает на сотнях разных языков, наделён первичными признаками обоих полов. Узбек хрупок в частности и несокрушим в целом. Он неистребим, потому что узбек и есть сама идея. Узбек был, есть и будет. Узбек бежит. Узбек терпит... Узбек терпит крах.

***

А теперь, не размениваясь по мелочам, приступим!

Глава 1. Альфа.

Работа в крупной корпорации начальником одного из множества мелких отделов, не мешала самомнению одного узбека расти со скоростью расширения вселенной. Да, тот самый хрестоматийный узбек. Он относительно молод, пребывает в совершенно неуместной уверенности в собственной исключительности, и он бородат... Он родился, он вырос, но так и не смог умереть в сельской местности. Его ждало нечто большее, более осмысленное. Его ждала урбанизация.

Кажется, это было несколько лет назад. Так и есть. Несколько лет назад, когда он перебрался из села в крупный город, то даже не подозревал сколь быстро маленький кораблик, перегруженный чаяниями соприкоснуться с гламуром и прочими атрибутами сладкой жизни, разобьётся о рифы из предрассудков и банальной жадности. Город оказался не рад узбеку, но был великодушен ровно настолько, что позволил найти угол, из которого никто не выгонял, и должность клерка. У него не было личной жизни, только дом и работа.

Как это выглядело. Помещение светлое и просторное. Столы, стулья, пробковые доски с графиками, древние компьютеры. Утром в помещении материализовывались люди, устраивались на своих местах, не забыв ссутулиться, и начинали заниматься тем же, чем и всегда.

Прилежно составляя отчёты, заполняя ведомости и накладные, перекладывая макулатуру с одного места на другое, передавая её же в другие отделы, в мечтах о тёплых странах, досужих разговорах и мелких интригах, уничтожая тонны сублимированного кофе ежегодно, сотрудники проводили по восемь часов в сутки. И это, на полном серьёзе они называли работой! И при этом умудрялись уставать! Печальное зрелище. Сизифов трудом не приносил пользу ни совету директоров, ни акционерам в виде дивидендов. Их труд не имел смысла. Сам отдел не имел ценности так как мог быть легко, практически без ущерба, изъят из экосистемы корпорации. Всё, что он давал работающим в нём сотрудникам был ежемесячный оклад, квартальные премии, если заслужат, ежедневную восьмичасовую занятость и радость в виде пятничных возлияний. Над всем этим главенствовал узбек.

Несколько лет назад, начав, как и все остальные с перемещения в пространстве целлюлозных торосов, он, как и всякий амбициозный карьерист, путём лизоблюдства и не очень красивых поступков дослужился сначала до зама, а затем и до начальника отдела. Казалось бы, жизнь удалась, однако, частенько сидя в личном - вы только задумайтесь - личном кабинете, узбек поглаживал свою бороду, свою гордость, думал о том, что сейчас является лишь очередным звеном почти в самом конце длиннейшей цепи. Цепи из множества самых разных металлов. Звенья в ней были из меди, латуни и не только. Чем выше звено, тем благороднее метал звена, вплоть до платины и иридия. На самом деле это была лишь цепь из пинков от сильного к слабому и жалоб от всех остальных исключительно к нему. Чётко поставленная цель предписывала постоянное движение по проклятой цепи исключительно вверх, заставляя узбека трудиться по две смены и страдая от дефицита витамина D, покидать работу затемно.

***

В этот роковой вечер, закончив наконец очередной отчёт и прокрутив в голове сценарий завтрашнего подхалимажа перед следующим "звеном", узбек вышел из кабинета. Удовлетворённо, словно подле ног лежал не обыкновенный линолеум, а буквально вспаханный сотнями тысяч сапог берег реки Мёз (см. Битва при Вердене), он окинул взглядом помещение отдела. Трупы уже убрали, но самые стойкие всё ещё штурмовали видимую только им одним линию тяжёлой эшелонированной обороны. Противопехотные служебные записки, многокилометровые витки объяснительных, волчьи ямы, припорошенные случайными поручениями... Они рвались сквозь всё это безобразие к победе, погибали самым нелепым образом, и получив медицинскую помочь в виде очередной чашки растворимого кофе, вновь бросались на укрепления. Будучи плохим полководцем и таким же плохим руководителем, узбек даже не подумал прогнать несчастных домой, а лишь сделал в уме насмешливую заметку вынести устную благодарность задержавшимся борцам за финансовые показатели или даже торжественно вручить виртуозам калькулятора и компьютерной мыши по именному степлеру. Сам он, естественно, предпочёл не задерживаться.

Сонный охранник с необъятной талией, любезно проводил до главного входа, запер дверь и удалился. Стоя под зонтом, он озирался по сторонам. Улица безмолвствовала. Задержавшись на работе дольше чем обычно, узбек обнаружил, что общественный транспорт уже не работает, а поймать такси не является возможным за неимением такового в пределах видимости. Поздний вечер, плавно перетекающий в безлунную ночь, делал улицы совсем безлюдными, как назло с самого утра накрапывал мелкий, противный дождь. С каждой минутой времени на сон оставалось всё меньше и меньше, и узбек решил не привносить в свою жизнь новизны, поэтому быстрым шагом пошёл знакомой дорогой домой.

О дороге домой рассказывают истории, создают целые эпосы, пишут романы. Дорога домой - это всегда интересно, это всегда начало чего-то большего, чем просто возращение к уюту и спокойствию. Узбек торопился, его ждали уют и тепло.

Преодолев несколько кварталов без приключений, он краем глаза заметил чью-то тень в дверях одного из подъездов. Узбек остановился, окликнул обладателя подозрительной тени. Тень не ответила взаимностью, растворившись во тьме.

- "Да мало ли кто прячется от дождя. Ноги бы, впотьмах, не переломать." - Подумал узбек.

Мокрый асфальт поглощал остатки скудного уличного освещения, свет далёких звёзд блокировали дождевые тучи. Темнота окружала его со всех сторон.

Крохотные капли дождя монотонно стучали по куполу зонта, раскатами небесного гремели, ударяясь о жестяные козырьки подъездов, дождь поглощал большинство окружающих звуков, но резко контрастирующий, хлюпающий звук шагов за спиной, скрыть не смог. Узбек остановился, обернулся и принялся пристально вглядываться во тьму. Никто на него не накинулся и по лужам не хлюпал. И всё-таки в голове узбека уже зародилось и начало разрастаться ощущение чего-то неправильного. Решив не рисковать понапрасну, он прибавил ходу. Пару минут спустя, отвыкший от физических нагрузок узбек уже начал уставать, ощущение неправильного постепенно покидало голову и когда почти пришло спокойствие он вновь услышал хлюпающие шаги за спиной. Волосы на загривке встали дыбом, шаги за спиной ускорялись, узбек тоже ускорился, но не успел и глазом моргнуть, как перешёл на бег. Он неуклюже бежал к единственному источнику света, который видел, лелея в душе надежду, что на него не нападут при свете и сможет дождаться патруль и констебли проводят его до дома.

Узбек остановился лишь, оказавшись в круге света одного из скупо разбросанных по широкой улице фонарей. Снова вернулось душевное спокойствие, дыхание приходило в норму, огорчало одно, за пределами светового пятна видимость стала вообще нулевой. В следующий момент что-то схватило его за предплечье и рвануло во тьму. Там, к мокрой стене его прижала, жирная, но мускулистая фигура, и нежно, с придыханием, прошептала на ухо:

- Я хочу поговорить с тобой о бритье...

Узбек забился в истерике.

***

В кабинете находились двое. Мужчина и...тоже мужчина. За столом сидел усталого вида человек лет сорока, в недорогом сером костюме. Мешки под глазами, в которых было только безразличие, красноречиво говорили о синдроме хронической усталости, лицо обрамляла щетина. На стуле перед ним сидел некогда юный, да чего душой кривить, совсем недавно целомудренный узбек. Тот, как и всякая уважающая себя жертва насилия как над телом, так и над личностью был облачён в дорогой, но замызганный костюм. Обувь на ногах отсутствовала.

- Итак, вы были обнаружены дворником примерно в шесть часов утра, буквально на рассвете. - Резюмировал инспектор и закурил очередную сигарету. - Дворник позвонил в полицию и скорую помощь... Констебли не обнаружили при вас документов, удостоверяющих личность и личных вещей, включая деньги. Видимо пока вы находились в отключке, стали ещё и жертвой бродяг. Медики не обнаружили никаких травм, но на всякий случай увезли вас на обследование, где вы и пришли в себя. А теперь, давайте начнём с самого начала.

Когда-то давно, ещё на заре своей не слишком удачной карьеры, он сопереживал людям чьи трагические истории приходилось выслушивать, но не теперь. Инспектор молча и абсолютно без эмоционально слушал как узбек, захлёбываясь слезами, кратко пересказал свой путь к злополучному фонарю, а затем притих не несколько секунд собираясь с мыслями.

- Когда он зажал меня у стены, - мямлил он, - и начал говорить мне на ухо гадости... Я испугался! Я ждал чего угодно: что меня ограбят, убьют или ещё что похуже... Я совсем отчаялся и почувствовал, что что-то упирается мне в бедро и спустя несколько секунд подтвердились мои самые страшные опасения, в бедро мне упиралась бритва! Бритва!!!

Узбек совсем раскис и заревел. Инспектор терпеливо дождался пока узбек успокоится и даже подумал предложить закурить, но передумал.

- Какой позор! Как я людям в глаза то смотреть буду? Пожалуйста, можно мне воды?

Инспектор молча встал с насиженного места, подошёл к кулеру, взяв стаканчик начал набирать в него воду. Размеренное журчание воды способствовало размышлениям. Обычно для подобного процесса больше подходит рокот горной реки, но в кабинете площадью шестнадцать квадратных метров был только кулер. "Проклятый больной извращенец". - Думал он. С тех пор как начались эти нелепые нападения несколько месяцев назад, вот уже два десятка мужчин, прячущих детское личико под жиденькой бородёнкой стали его жертвами. - "Зачем ему это, он получает эстетическое удовольствие от осознания, что сегодня в очередной раз искалечил чью-то психику? Нет, здесь более глубокие мотивы...". Вода уже переливалась через край стаканчика. Инспектор, всё так же молча подошёл к узбеку, вручил стаканчик и вернулся за стол. Подождав с полминуты, он продолжил опрос жертвы:

- Что произошло дальше?

- Я хотел закричать. - Ответил узбек. - Но он зажал мне рот рукой. Я понял, что это - конец и перестал сопротивляться. Он с силой надавил мне на плечо и ноги мои подкосились, я упал на колени и зажмурил глаза... Дальше почувствовал, как мне на лицо с хлюпающим звуком падает что-то густое и липкое...

- Да. - Перебил его инспектор. - Эксперт обнаружил у вас на лице следы вещества, которое было определено как крем для бритья, но продолжайте.

- А потом, - продолжил узбек, - я почувствовал, как шею что-то укололо и сознание покинуло меня. Когда очнулся в больнице, то почувствовал, что чего-то не хватает, но не придал этому значения. После обследования мне вернули вещи, я хотел было посмотреться в зеркало, но поблизости его не оказалось. Тогда я попросил зеркальце у медсестры, но она сказала, что не красится... Ваш констебль... Очень опрятный такой... Извлёк из кармана небольшое зеркальце и улыбаясь вручил мне... Даже кажется, подмигнул...

В кабинете воцарилось неловкое молчание. Узбек сидел на стуле потупив взгляд, а инспектор размышлял о разнузданных нравах в рядах правоохранительных органов и вопреки желанию мысленно хохотал, представив подобную ситуацию. Потерпевший сделал глубокий вдох, затем практически визжа продолжил:

- Я был побрит! Вы понимаете!? Побрит!..

Даже в этот момент инспектор не изменился в лице и так же беспристрастно наблюдал, как узбек вновь теряет сознание, заваливается на бок и ударяется головой о пол.

- Проклятые истерички. - Обречённо вздохнул он. - Ни дня не проходит без обмороков. Ну сколько можно?

Глава 2. И даже в смерти он не обретёт покой.

- Да с чего, собственно, я должен за это платить? - Негодовал тщедушный старик, по-отечески обнимая обшарпанную десятилитровую канистру.

- Ну хотя бы потому, что солярка бесплатно не отпускается и даже пенсионерам, даже по талонам... Без денег не выдаётся! - Парировала оператор бензоколонки.

Несчастная женщина, с тех пор, как четыре года назад этот старик пришёл впервые и потребовал залить полную канистру солярки, ритуал стал ежедневным. Сотни, а то и тысячи невинных людей пали жертвой его постоянства. С мольбой в глазах она посмотрела на мужчину в уже образовавшейся очереди, но он, призыва прогнать старика, по вине которого очередь и образовалась, так и не понял.

- Хорошо, дайте мне ваши Ф.И.О. я напишу на вас жалобу...в Гаагский трибунал! - Пропищал старик.