Читаем Урал атакует онлайн бесплатно

В первые секунды Костя подумал, что ему мерещится. Девушка неуверенно шла по брусчатке мимо обезглавленного памятника Ленину. Вытянутая рука безголового вождя пролетариата направляла незнакомку в сторону Кости. Ее мелкая фигура со старомодным платком на плечах едва различалась в синеватой черноте апрельского вечера. Костя стоял с сигаретой на углу тускло-желтого дома и удивленно глядел в ее сторону. Стук каблуков тревожно оглашал притихшую, словно кинозал перед сеансом, улицу: цок-цок, цок-цок. Костя дернулся и быстро пошел наискосок к девушке.

– Стойте! Вы спятили? – приблизившись и поймав ее за рукав, негромко сказал он. – В центре города, в комендантский час?!

Незнакомка вздрогнула и остановилась, глаза ее блеснули. Словно подернутые влажной пленкой, с какой-то задумчивостью и тоской во взгляде. Костю даже кольнуло в груди.

– Пустите! А вы-то как здесь?

– Мне можно. У меня корочка с чипом. – Костя отпустил ее руку.

Девушка оправила рукав полушубка, точно ей его повредили.

– Мне все равно, – обреченно сказала она.

И какие-то хриплые, низкие нотки послышались в ее голосе.

– Пойдемте со мной, – почти скомандовал Костя. – Я вас провожу.

Девушка покорно двинулась вместе с ним. Чтобы убраться с видного места, Костя свернул с площади, пересек дорогу и повел ее вдоль бывшего здания городской думы, а ныне – Дома Правительства, по направлению к станции «Площадь 1905 года». Фонари в целях экономии давно не зажигали – было хоть глаз выколи. Зловещая тишина по-прежнему прерывалась лишь стуком каблучков по подмерзшему покрову. Костя ступал бесшумно.

«Странно, откуда она тут взялась, – рассуждал он. – Где-нибудь на Химмаше или на Эльмаше, где нет патрулей, еще можно спокойно разгуливать в эту пору, если, конечно, не боишься ножичков или просто кулаков случайных гопстопщиков. Улицы отдаленных районов кишат всякой нечистью. Но, коли повезет, прорвешься. Главное – уметь быстро бегать. А здесь на каждом углу патруль. Впрочем, неизвестно, что лучше: не успеть убежать и получить увечье от хулигана, не разобравшегося даже, есть ли у тебя боны, или же подхватить воспаление легких в ледяном обезьяннике».

– Ну и куда мы держим путь? – спросил Костя.

Незнакомка уже открыла рот, но тут они оба замерли – из-за угла вынырнул патруль. Два типа в серых ватниках с алыми повязками, будто два увальня медведя вышли на тропу или явились фантомы в ночи. До них оставалось шагов десять. Костя матерно выругался про себя. Нащупал в кармане брюк пропуск, машинально провел подушечкой пальца по выпуклости чипа. Девушка осторожно взяла его под руку и легонько прижалась к плечу. Косте показалось, что она дрожит.

– Не бойся, все будет нормально.

Один из увальней отделился, видно, решил зайти сбоку. Подумали, что нарушители скроются в скверике, что справа. Но унылые безлиственные деревца только отталкивали. «Вот придурки!» – с пренебрежением взболтнул про себя Костя.

И потянул за собой девушку:

– Пойдем.

Они сделали несколько шагов вперед, пока не сблизились с патрулем. Тот, что отделился, так и зашел сбоку, встал рядом. Первый неожиданно щелкнул ксеноновым фонариком, и яркий белый пучок ослепил Костю, а потом переметнулся к его спутнице.

– Кто такие? – Самодовольная улыбочка на чистом лице с тонкими бровями. Едкие, изучающие глаза.

Второй, с противной юношеской щетиной, заметной даже в полумраке, чуть ухмыляясь, прикуривал сигарету.

«Сосунки, – определил Костя, – только школу закончили, а уже – в Народную Дружину».

Он достал ксиву и сунул ее под пучок света, будто подставил зеркальце, которым хотел отразить луч врага. Тонкие брови удивленно сдвинулись.

– Константин Муконин, агент Чрезвычайного правительства. Особые отметки: полная свобода передвижений. Не липа, а?

Ставшие хитрыми, глаза прищурились, патрульный достал из-за пазухи «электробритву» и просканировал чип. Второй наклонился к нему, выпустил сизый в свете фонарика дымок. «Бритва» удовлетворенно пискнула.

– Значится, в базе есть, – сипло проблеял второй.

– А что за куколка с тобой? – Из-под тонких бровей по незнакомке скользнули недовольные глаза.

– Это моя сестра. Ее выперли из больницы. И мне надо провести ее домой.

Тонкобровый хмыкнул, небритый насупился.

– Ну-ну. Дуйте в метро. И чтоб я вас больше здесь не видел, – сдался первый и выключил ксеноновый фонарик.

И они удалились. Несолоно хлебавши. Муконин облегченно вздохнул. Девушка по-прежнему держала его под руку.

– Ну что, куда идем? – глянул на нее Костя.

Она повела плечом.

– Есть ли тут гостиница или еще что? Мне надо снять комнату.

– Что? Ты с луны свалилась?! Все гостиницы, общаги и ночлежки забиты до отвала.

– Значит, мне некуда идти.

Опять эта хрипотца. Как у захворавшего ангиной ребенка.

– Ты что, беженка?

– Вроде того.

Она ссутулилась, как-то вся сжалась. Подбитая птица, подумал Костя. Еще одна жертва сумасшедшего города, мегаполиса с военными порядками. Еще одной некуда идти. А сколько их, таких?

– Ладно, – вздохнул Муконин. – Есть у меня кушетка для гостей. Бесплатное койкоместо. Одну ночь можешь переночевать. А там что-нибудь придумаем.

Она промолчала. Ну что ж, разве могло быть иначе? Только вот интересно: ему-то зачем лишние хлопоты? А может, просто подвернулся случай скрасить очередную черную ночь и не завыть собакой?

Неожиданно повалил снег. Со всех сторон. И Муконину, поведшему за собой ее – слабый огонек чужой жизни, почудилось, будто черное небо выбрасывает к ним белые нити, чтобы оплести их, идущих, в паутину. Но все безрезультатно. Слишком влажные нити. Быстро тают. Только щекочут слегка по переносице.

Метрополитен был совершенно безлюден. Они сели в пустой вагон. На одно сиденье, напротив двери. Здесь, при вялом свете, Костя смог разглядеть свою спутницу. Личико оказалось на удивление приятным. Гладкая кожа и даже естественный румянец на щеках, чувственные губы с едва различимым, но характерным изгибом. Чуть раскосые глаза, карие, мутные, как воды реки, глядели с интересом и боязливостью, что ли. Глядели из-под длинных и тонких бровей, отдаленно напоминающих гримасу печального клоуна. Соломенная прядь выбивалась из-под норковой «каски» с козырьком. «Сколько ей? – спросил себя Костя. – Лет двадцать, пусть двадцать пять, не больше».

– Как тебя зовут?

– Маша.

– Маша? Какое странное имя.

– Почему же странное?

– Ну, редкое.

– Обычное русское имя.

– Н-да, русское, – задумчиво протянул Муконин. – А меня Костей зовут.

– Тоже нормально.

Он почему-то усмехнулся.

– Откуда ты?

– Из радиационной зоны. Из Иваново.

– Город невест.

– Что?

– Город невест – когда-то так говорили про Иваново.

– А. Да, я слышала.

Поезд жутко завывал. В окнах мелькали лампочки туннеля. Станции не объявляли. Вагон просто останавливался, раздвигал створки, являя безлюдную платформу, запуская с ветерком холодные запахи бетона и смолы шпал, и долго и монотонно жужжал осами. Затем створки закрывались, и поезд снова завывал и разгонялся.

– Как ты оказалась одна? Ведь беженцы обычно приезжают группами.

Он чуть наклонился к Маше, повеяло слабым запахом духов. Что-то цветочное, притягивающее. Черт возьми, какая редкость в наше время!

– Вся моя семья погибла. Я уехала из зоны сама по себе.

Он хотел сказать что-нибудь вроде: «сочувствую» или «это ужасно». Но любые слова казались ни к месту, выглядели банальными до неприличия и ненужными. И он промолчал. Только тупо уставился на ее руки. Тонкие изящные пальцы с ухоженными малиновыми ногтями нервно теребили краешек платка. Спиральное колечко на мизинце – короткая серебряная пружинка.

Муконин жил рядом со станцией метро, в районе, удаленном от центра города. Здесь он чувствовал себя уверенно, даже без старого «Макарова». Последний пришел в негодность после пожара, охватившего неделю тому назад рабочий кабинет. Причина огня оказалась прозаической – короткое замыкание.

Было темно и тихо. Снегопад кончился так же неожиданно, как начался. Патрулями и не пахло. Маша шла рядом, по правую руку, понуро глядя под ноги, на снег.

Он уже жалел, что взял ее с собой. «И зачем мне это?» – вертелось в голове. Когда долго живешь один, к одиночеству привыкаешь, и оно уже не кажется трагическим, ты даже начинаешь бояться его нарушить. Но, может быть, это-то и страшно?

Ему показалось – что-то присутствует. Легкая тень метнулась впереди. Костю кольнуло. Он взял спутницу за руку и тихо сказал:

– Что бы ни случилось, главное – не бойся. Слушайся меня.

Затаив дыхание, они зашли в арку длинного дома. Впереди материализовались два болвана, и сзади синхронно выплыл один, преграждая пути к отступлению. Один из тех, что встал на пути, тихо свистнул.

– Эй, тормози-ка!

Костя остановился. Ему показалось, что девушка вцепилась в него ногтями, словно кошка.

– Телка, сумочку гони. А ты – лопату.

Муконин на секунду оглянулся, чтобы оценить обстановку. Тот, который сзади, остановился у входа в арку и двигаться, по всей видимости, не собирался. Другие двое угрожающе приближались. Костя слегка отстранил девушку и достал зажигалку. Огонек выхватил вязаную шапочку, смуглое лицо со скулами, напоминающими лошадиный оскал, пустые пьяные глаза. Этот остановился напротив Кости и навел пистолет. Второй преспокойно держал руки в карманах, очевидно чувствуя превосходство. Его чернобровое лицо имело характерные черты. Башкир или казах, что-то в этом роде. Жадно разглядывал Машу.

В эти несколько мгновений Костя быстро соображал, как выкрутиться. Он чувствовал к ним лишь ненависть, как к обычной дворовой шпане.

Похоже, просто безработная шайка. Не беглые зэки и не малолетки. Есть шанс справиться и с тремя. Не силой, конечно, а хитростью. Если успею.

Но он не успел. Точнее, успел лишь совершить главное. Тип с лошадиным оскалом, как и предполагалось, не знал или просто не ожидал классического приема против пистолета. Костя резко отступил влево и левой же рукой захватил запястье бандита. В одно мгновение оружие оказалось в правой руке Муконина. А парень с лошадиным оскалом, натужно воя, согнулся в три погибели, получив одновременно пинок в живот. Костя тут же навел пистолет на второго.

Но он не успел. Не успел, чего и боялся, уследить за третьим, который сторожил сзади. Раздался короткий визг. Третий уже обнимал Машу со спины, она как-то странно задирала голову, и под маленьким точеным подбородком блестело лезвие ножа.

– Эй, мудила, бросай пистолет, или я ей глотку перережу!

Времени раздумывать не было.

– Ну и что, режь, – спокойно сказал вдруг Костя. – Она мне никто. А я вас тут всех перестреляю до полусмерти. А потом патруль вызову. Потому что у меня чип. Знаешь новую фишку? Сейчас гребут без суда и следствия. Мне даже превышение не пришьют.

Это подействовало.

– Белый, оставь, уходим, – бросил башкир.

Белый убрал нож и выпустил Машу. Но напоследок все-таки дернул за сумочку. Девчонка оказалась не промах, удержала. Костя выстрелил в стену для острастки. Бандиты, матерно ругаясь, рванули вперед из арки и скрылись.

Костя пропустил девушку вперед. «Умный дом» включил свет в прихожей. Запахло картофельными очистками и рыбьими головами. Костя поморщился. «Лучше бы ты умел перерабатывать отходы». Маша остановилась посреди прихожей, стянула с плеч платок, поглядела на хозяина. Взглядом щенка, вопрошающего, можно ли прилечь на коврик.

– Не стесняйся, чувствуй себя как дома, – бодро сказал Муконин.

До чего глупая фраза, тут же подумал он. Разве может сравниться чужое с собственным углом? Даже в дружеских хоромах не так уютно, как в родном шалаше.

Он помог Маше снять полушубок. Гостья оказалась в красивой кофточке, зеленой с белыми полосками, с приятной выпуклостью на груди, на ногах были черные брюки, – нагнувшись, Маша сдернула сапоги.

Он разоблачился сам, и тут они встретились нос к носу.

– Постой-ка, – Костя свел брови. – У тебя царапина от ножа.

Положив руку на ее холодный лоб, он аккуратно, словно умелый парикмахер, приподнял девичью головку.

– Сейчас обработаем.

Ее губы, пухленькие и чистые, оказались теперь так близко, что ему вдруг сильно захотелось поцеловать. Глаза ее, почудившиеся просветлевшими, забегали туда-сюда.

Когда прошли в комнату, он достал туалетную воду и ватные палочки.

– Садись.

Маша послушно опустилась в кресло.

Он запросто встал на колени и, заглядывая снизу, обработал царапину на шее. Потом, выпрямившись над ней, положил руку на костлявое плечо.

– Ба, да ты все еще дрожишь!

– Я так испугалась. Там, в арке. До сих пор не могу отойти.

– Ну ничего, сейчас выпьем коньяка, и все пройдет.

Костя подошел к бару, достал пузатую бутылку, купленную в правительственной лавке, и два хрустальных бокала.

– Он, правда, теплый, – посетовал Муконин, наполняя бокалы. – Но, впрочем, коньяк так и пьют.

– Мне чуть-чуть, всего один глоток.

Протянув ей бокал, Костя сел на диван.

– Выпей сразу до дна. – И сам показал пример.

Приятное тепло быстро спустилось по пищеводу. Маша некоторое время раздумывала, прежде чем проглотить свой коньяк. А когда выпила, то по-детски сморщилась, ему даже стало забавно.

Тут он вспомнил про пистолет. Достал оружие из кармана, покрутил в руках. Щелкнул, разрядил.

– Однако. Неплохая игрушка, – хмыкнул он.

– Что? – испуганно сдвинула брови Маша.

– Ничего, забудь.

Костя засунул пистолет в полость между подлокотником и подушкой дивана. Маша вопросительно поглядела на него.

Муконин как ни в чем не бывало взял пульт и включил панель на стене.

На большом экране крупным планом возникло круглое, с большим ртом, лицо полпреда Громакова. Точнее, бывшего полпреда, провозгласившего себя ныне и. о. президента Уральской Республики. Лысеющий и. о., облаченный в черный костюм, сидел за круглым столом в уютной студии.

– Сегодня мы подготовили ряд новых директив, касающихся, прежде всего, отношений со странами, проявляющими, эм-м, крайне нездоровый интерес к нашей новой республике, поддерживаемой дружественным Китаем. А также это несколько директив, затрагивающих внутренние проблемы, в основном, экономического характера, – вещал и. о. – Что касается последних, это, например, директива Чрезвычайного Правительства под номером сто двадцать три, где четко прописывается порядок обмена валюты на уральские боны в местных органах управления. Этот процесс мы, наконец, жестко регламентировали, исключили всякие льготные списки, и теперь каждое предприятие, какой бы то ни было формы собственности, обязано немедленно ввести в оборот уральские боны.