Читаем Управление гневом (ЛП) онлайн бесплатно

Шейн

- Что, как ты думаешь, делает тебя агрессивным? - спросил мой новый врач Тео Голдман. Он копался за своим столом, поправляя документы, регулируя угол его ручки, по-видимому, не особо обращая внимание на ответ.

Меня не дурачили. Факт был в том, что Тео Голдман слушал все внимательно… слова, паузы, как я вздыхаю. Таким образом чувства вампира были отстоем. Голдман, вероятно, слушал и мой сердечный ритм тоже.

И почему я пришел сюда, снова? Ну, мне действительно не дали особого выбора.

Я неловко поежился на диване, потом остановился и стал неподвижным, как будто это могло как-то мне помочь. Голдман кратко взглянул и улыбнулся мне. Он не был плохим парнем, для вампа; взъерошенные волосы, немного античный вид, и никогда не казалось, что он хочет разорвать мне глотку, чтобы перекусить. Клэр доверяла ему, и если моя девушка сказала это, она, вероятно, действительно ему доверяла.

- Агрессивным, - повторил я, чтобы потянуть время. Мое горло пересохло и стянуло, и я подумал попросить немного воды, но это показалось бы странным. - Вы хотите, чтобы я перечислил это в алфавитном порядке?

- Я имею в виду во всей твоей жизни, самое агрессивное, - сказал Голдман. - Первое, что приходит на ум.

- Есть много, из чего выбрать.

- Я уверен, что что-то выделяется.

- Не совсем, я...

- Ну же!

Внезапный, резкий тон голоса поразил меня как игла, и я выпалил, - Клэр! - Я немедленно почувствовал себя больным. Я не хотел влезать в эту тему, нисколько, но это просто … вышло.

В наступившей тишине, Тео Голдман откинулся на спинку стула и посмотрел на меня со спокойными, нечитаемых глазами. - Продолжай, - сказал он наконец. - Что насчет Клэр?

Что, черт возьми, я только что сказал? Это было неправдой, не совсем. Я не это имел в виду. Я уставился на свои ботинки, которые были старой потрепанной рабочей обувью, лучшее, чем можно треснуть в зубы какому-нибудь вампиру. В Морганвилле, штат Техас, ты ходишь либо в обуви для бега, либо в такой, в которой можно надрать задницу. Я не был особым бегуном.

- Ничего, - сказал я. - Это просто вылетело, вот и все. Клэр самое лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я не злюсь на нее. Я даже не знаю, почему это сказал. - Это было хорошо, это был спокойно и откровенно, и я посмотрел на часы. Боже, прошло только пятнадцать минут, как я тут нахожусь, в этом красивом панельном офисе, сидя на этом удобном мягком диване? - Послушайте, это здорово и все такое, но мне действительно нужно...

- Почему же тогда Клэр пришла тебе в голову, со всеми ужасными вещами, которые, как я знаю, ты испытал? - спросил он. - У тебя, кстати, осталось еще тридцать минут, у нас есть достаточно времени. Расслабьтесь, мистер Коллинз. Я обещаю вам, я здесь, чтобы помочь.

- Помочь. Ага, вампиры известны своими устрашающими навыками консультирования.

- Тот факт, что я вампир беспокоит тебя?

- Конечно, это меня беспокоит! Я вырос в Морганвилле, это отчасти большое дело, сидеть и играть милашку с одним из вас.

Улыбка Голдмана была грустной, и призрачной. - Ты понимаешь, что так же, как все люди разные, все вампиры разные? Худшие убийцы, которых я когда-либо встречал в моей долгой жизни, были дышащими людьми, которые убивали не для пропитания, а ради спортивного интереса. Или еще хуже, ради убеждений.

- Не думаю, что мы можем просто согласиться, что я облажался и закруглимся?

Он смотрел на меня с такой ровной, доброй силой, что я почувствовал себя неловко, а потом он сказал, - Есть удивительное количество людей, которых заботит то, что с тобой происходит. Тот факт, что ты здесь, а не за решеткой, должен был сказать тебе об этом, я думаю. Верно?

Я пожал плечами. Я знал, что это похоже на жест типичного угрюмого подростка, но меня особо не заботило, что вамп подумает обо мне. Так что я продолжал настаивать на своем, так или иначе. Я глубоко вляпался в этот раз... глубже, чем это выглядело. Раньше они позволяли мне ускользнуть, потому что я был испорченным ребенком, а затем, потому что я сумел в конечном итоге выбрать правильную сторону (по их определению, так или иначе) в сложной ситуации, даже против своего собственного отца.

Но на этот раз у меня не было никакого оправдания. Я добровольно участвовал в незаконном бойцовском клубе в тренажерном зале; я принимал наркотики и запирался в клетке, чтобы драться с вампирами. За деньги. В Интернете.

Именно та последняя часть была самым большим нарушением из всех… разрушая стену тайны о Морганвилле. Конечно, никто в интернете не отнесся бы к этому серьезно; все это было трюками, спецэффектами, и кроме того, для среднестатистического посетителя, кто хотел бы приехать посмотреть на это, было скучным, город в Америке с темными тратуарами.

Это не меняет того факта, что я рисковал анонимностью - безопасностью - вампиров. Мне повезло, что я не был замурован где-нибудь без лишнего шума, или похоронен в милой, глубокой могиле где-то в темноте. Единственная причина, по которой я не был убит, это то, что у моей девушки были некие дела с вампами, и она боролась за меня. Упорно.

Она была причиной, по которой я сидел здесь, вместо того, чтобы лежать на плите в местном морге. Так почему же я назвал ее имя, когда он спросил меня о злости?

Я не ответил, даже при том, что тишина тонко тянулась, поэтому доктор Голдман откинулся на спинку стула и постучал немного ручкой по губам, потом сказал: - Почему ты считаешь, что должен бороться, Шейн?

Я громко рассмеялся. Это звучало дико и неконтролируемо, даже для меня. - Вы же не серьезно с этим вопросом, не так ли?

- Я не имею в виду борьбу, когда твоя жизнь находится в опасности, что является разумной и логичной реакцией, чтобы сохранить свою безопасность. Согласно записям, которые я просмотрел, все-таки, ты, кажется, ищешь физического конфликта, вместо того, чтобы ждать, пока это с тобой случится. Это началось в школе, кажется... хотя ты никогда не относился к хулиганам, ты проявлял особую заботу, чтобы отискать тех, кто срывался на других и - как бы ты это назвал? - преподать им урок. Ты выступаешь в роли защитника слабых и униженных. Почему так?

- Кто-то должен это делать.

- Твой отец, Фрэнк Коллинз...

- Не надо, - я откровенно его прервал. - Просто оставьте эту чертову тему, ладно? Никаких обсуждений моего чокнутого папаши, или мамы, или смерти Алиссы, ничего из этого дерьма. Я сыт этим по горло.

Он поднял бровь, достаточно, чтобы сказать мне, что он думал об этом. - Тогда мы будем обсуждать Клэр?

- Нет, - сказал я, но мое сердце было не на месте. Жутко.

Он, должно быть, почувствовал это, потому что сказал тихим и мягким тоном, - Почему бы тебе не рассказать мне о ней?

- Зачем мне это? Вы же знаете ее.

- Я хочу знать, какой ее видишь ты.

- Она прекрасна, - сказал я, и имел это в виду. - Она не знает этого, но так и есть. И она такая — "Хрупкая. Уязвимая." — Упрямая. Она просто не знает, когда нужно отступить.

- У вас, кажется, это общее.

У нас было много общего, это может показаться странным; она была из укромного, защищенного места, семья, которая любит ее, папа, который никогда ее не подведет, но так или иначе, это дало ей непоколебимую веру, что она может выдержать что угодно. У меня она тоже была, но это пришло с обратной стороны; я знал, каково это потерять все, всех, и знаю, что был только я против тьмы.

Но это было больше, чем это. Осложненность, которую я чувствовал к ней.

И я не хотел вглядываться в это слишком внимательно. - Я пытаюсь заботиться о ней, - сказал я. Это было сказано, чтобы выпустить пар, но Голдман, казалось, нашел это более интересным, чем я планировал.

- Она нуждается в заботе, как ты думаешь?

- Не все ли нуждаются?

- И твоя задача, как задача всех бойфрендов, защитить ее, - сказал он. Это прозвучало почти как мой собственный голос в моей голове. - Это то, во что ты веришь?

- Ага, - согласился я. Ежу понятно.

- Что, как ты думаешь, сказала бы Клэр, если бы услышала это?

Я не смог удержаться от небольшой улыбки. - Она бы отшлепала меня, - сказал я. - Она не думает, что ей нужен телохранитель, она всегда говорит мне об этом. - Улыбка исчезла слишком быстро, потому что каскад картинок прошел через мой мозг, неконтролируемый и яростный: Клэр улыбается мне. Клэр улыбается Мирнину. Мирнин сходит с ума, как всегда. И Клэр просто... принимает это. Снова.

Шрамы на ее шее, бледные и маленькие, но заметные для меня.

- И все же, ты злишься на нее, - сказал Голдман.

- Укуси меня, - вырвалось у меня. Давление ударило мне в голову, и я должен был встать, двигаться, пересечь комнату. Мой кулак чесался ударить что-нибудь; дикой энергии во мне не было другого выхода, кроме как через плоть, кости и боль. - Ты должен перестать давить на меня, мужик. Я не хочу платить за ремонт здесь.

Голдман был невозмутим. Он сел поудобнее и смотрел, как я расхаживаю по комнате. Если он был напуган моей выходкой, он не выглядел таковым. - Ты сердишься, потому что я высказал наблюдение, или из-за того, чем я являюсь?

- Из-за всего этого, - сказал я. - Черт, я не знаю. Послушайте, может, мы просто покончим с этим? Назовите это часом и дайте мне свалить отсюда.

- Ты можешь уйти в любое удобное для тебя время, Шейн, я тебя не держу. Но твоя терапия предписана Основателем. Если ты решишь не следовать своим обязательствам, она имеет право отменить твое условно-досрочное освобождение и поместить тебя за решетку.

- Не в первый раз.

- Я знаю, - сказал он. В этих двух словах была вселенская доброта, и это пустило поезд гнева под откос. Я не хотел ему врезать, но я также не хотел отвечать ему. Он был прав, я не мог просто уйти отсюда, не без последствий… тюрьма особо не пугала меня, но было кое-что, что сильно пугало: потеря Клэр. Заключение в тюрьме означает не видеть ее, и прямо сейчас, она была единственным светом в мире, сияющем в темноте, где я жил.

Даже если иногда я ненавидел то, что видел отраженным в том свете.

Моя рука была на ручке двери офиса. Было не заперто; я мог просто повернуть руку, переступить через порог и жить со всем, что за этим последует.

Я повернул руку и распахнул дверь. За дверью офиса было немного прохладно, и я закрыл глаза, когда легкий ветерок подул мне в лицо.

Один шаг. Это все, что требовалось. Один шаг.

Я медленно закрыл дверь и прислонился к ней спиной. - Я не трус, - сказал я.

- Я думаю, это не подлежит сомнению, - ответил он. - Но физическая храбрость, это одно. Эмоциональная смелость, это заглянуть в себя, и это уже другое, и многие не обладают такой волей. А ты?

- Не я. У моих друзей она есть. У меня нет, - сказал я. Я думал о Майкле, тихо зависшем, в одиночестве, призраком в доме, который был домом его семьи. Сурово пытаясь выжить, как наполовину вампир, скрывая правду от нас, никогда не позволяя мне увидеть его страх или ярость. Еве, которая всегда полна язвительности и веселья, со слабым страхом под всем этим; она никогда не позволяла Морганвиллю выиграть, даже если каждый день просыпаясь, она знала, что это может быть в последний раз. Клэр, уверенной, спокойной и невозмутимой, как-то вписавшейся в наше маленькое братство провалов, и объединяя нас, каждого по-своему. Без нее у меня бы никогда не хватило смелости бросить вызов моему отцу и быть на стороне Майкла, даже если бы я этого хотел.

Клэр была полна храбрости, до глубины души. Но не такой храбрости, из-за которой дерешься.

- Я думаю, ты сильнее, чем думаешь, - сказал Голдман, и наклонился вперед, пристально глядя, как я сожусь обратно на диван. - И гораздо умнее, чем кто-либо может предположить. Я предлагаю тебе сделку. Мы можем сидеть оставшуюся часть часа в тишине, если пожелаешь, и я скажу, что мы добились успеха в твоей терапии. Или ты можешь говорить. Это твой выбор. Я не буду спрашивать тебя снова.

Это были долгие десять минут, прежде чем я наконец сказал, выдавливая слова с огромным трудом, - Она так смотрела на него.

- На кого?

- На ее босса. Сумасшедшую задницу Мирнина. Я видел, как она смотрит на него, и он смотрел на нее, и это было... - Я покачал головой. - Ничего, этого не было. - Нет, это было не так, я это придумал. Хуже того, я пытался лгать самому себе. - Он ей нравится. Может, даже любит его, как сумасшедшего дядюшку.

- Ты думаешь, что она тебя не любит?

- Дело не в этом. Она не может любить его.

- Потому что он вампир?

- Да!

- Перед этим ты сказал, что она любит его как дядю. Ты думаешь, что это что-то большее?

- Не с ее стороны, - сказал я. - С его… да, возможно.

- Как ты себя почувствовал, когда узнал это?

Что за психологический вопрос. - Потерянным, - сказал я. Это удивило меня, но это было правдой. - Я чувствовал себя потерянным. И злым.

- На Клэр.

Я не ответил, потому что это было слишком пугающе. Я не мог злиться на Клэр, я просто не мог. Это была не ее вина, все это; она была любвиобильным человеком, и это было одной из причин, почему я любил ее.

Так почему же так больно думать, что она может улыбнуться Мирнину, любить его даже немного?

Потому что он вампир. Нет, потому что ты хочешь, чтобы она была только твоей.

- Рассматривал ли ты, - сказал Голдман, - что причина, по которой вампирша Глориана сочла таким легким выпустить твой гнев внутри тебя, чтобы ты дрался, в том, что ты так редко ему противостоишь?

- Что, черт возьми, это значит, это метод психиатров, чтобы заставить вопить, ломать вещи и вести себя как придурок? Потому что я уже все это делал. - Чаще, чем мне хотелось признать, даже самому себе. - Я полон противостояния.

- Да, - сказал он и улыбнулся. Это сделало его добрым и приятным, что бесило, потому что вампиры не могут так выглядеть. - У тебя наверняка всегда такое поведение. Но что, насчет честного разговора с Клэр? Ты поговорил с ней?

Я поговорил? Я разговаривал с ней, конечно - каждый день. И иногда мы говорили о том, что чувствуем, но это были поверхностные вещи, даже если это была правда. - Нет, - сказал я. Давление внутри меня ослабло, достаточно странно. Я больше не хотел треснуть кулаком что-нибудь, чтобы избавиться от него. - Я имею в виду, она знает, что мне не нравится парень...

- Ты сказал ей, прямо, как ты видишь ее отношения с Мирнином, и что это заставляет тебя чувствовать?

Это было легко. - Нет. - Черт, нет.

Он все еще улыбался, по-дедушески и очень слабо забавляясь. - Потому что сильные крутые парни не делают таких вещей, да?

Никакого дерьма, Шерлок.

- Что, если бы я сказал тебе, что быть честным с ней, очень честным, сделает ее любовь к тебе еще сильнее?

Это был полнейший бред. Если Клэр знала меня, действительно знала меня, знала ядовитую гадость, которая осела внутри меня... она бы ушла к чертям от меня, в этом нет сомнений. Я покачал головой, хотя даже не хотел делать этого.