Читаем Уничтожение онлайн бесплатно

Людям, благодаря которым стало возможным появление этой книги и других в этой серии: Питеру Арчеру, Мэри Кирхоф, Мэтту Адельспергеру, Лиз Шух, Мари-Элизабет Ален, Рагиель Киркман, Энжи Локотц и ее великолепной команде и мастерам производства Марти Дюрхэму и Джошу Фишеру.

Нечего и говорить, что книга V не могла бы появиться без книг I, II, III, IV и VI, поэтому я очень обязан и признателен другим авторам истории Паучьей Королевы: Ричарду Ли Байерсу, Томасу М. Рейду, Ричарду Бейкеру, Лизе Смидман и Полу С.Кемпу. Благодарю Элейн Каннингем, помогавшей нам решать проблему преемственности повествования, и Эдда Гринвуда за сотворение этого мира вообще. Бром, спасибо тебе за рисунки для обложек; все они — просто шедевры. Благодарю также дизайнеров игры Эрика Л.Бойда, Брюса Р.Корделла, Гвендолин Ф. М. Кестрел и Джеффа Квика за массу удовольствия от новых игрушек Подземья.

Но более всего я должен поблагодарить Р. А. Сальваторе, который дал этой серии куда больше, чем просто свое имя. Он делился с нами безграничными запасами творческой энергии и благородством духа куда щедрее, чем любой из нас имел право ожидать. И если любая из этих шести книг получилась сколько-нибудь удачной, то в этом его заслуга.

Она была сильнейшей. Она насытилась лучше, чем любой другой из еще остававшихся в живых. Убила больше, чем любой из них. Она уничтожила всех вокруг себя и даже не потрудилась съесть их трупы, прежде чем заняться теми, кто оказался вне этой зоны смерти.

Она была сильнейшей. Она поняла, что сильнее всех, когда другие падали под ее лязгающими жвалами. Она — та, кто возвысится в этой бойне и станет править.

Она была сильнейшей.

Остальные вскоре тоже поняли это.

Поэтому она умерла.

Внутри хаоса существовали и разум, и смысл. Помимо голода и убийств имелась и общая цель. Она была силь­нейшей и уничтожила бы их всех или стала бы повеле­вать ими, поэтому они объединили усилия и вырвали с корнем все ее восемь ног, сожрали ее без остатка, прежде чем снова наброситься друг на друга.

Начала возвышаться другая, отвоевывая это право в ужасающих схватках.

И она тоже пала жертвой общей цели.

Смертельное испытание продолжалось. Сильнейшие погибали, но умнейшие оставались. Оставались ловкие — те, кто скрывал свою силу, если это было необходимо для уничтожения очередного конкурента.

Те, кто высовывался, кто возвышался над суетой, гибли.

На протяжении всех этих тысячелетий она распо­знавала тех, кто был сильнее ее, и делала так, чтобы они либо служили ее целям, либо были убиты. Сила ее определялась не мускулами, а коварством.

В безумии их появления на свет, среди всеобщей грыз­ни, именно это качество прокладывало путь к победе.

Уловить момент, когда личная сила неподвластна кол­лективной мощи, способной уничтожить ее.

Плести интриги посреди битвы, чтобы сокрушить любого, кто сильнее тебя.

А для некоторых — признать свое поражение на по­роге забвения, ускользнуть и выжить, новыми демонами хаоса скитаясь наугад между Уровнями, чтобы в конце концов служить победителю.

Их становилось все меньше. Размеры и сила остав­шихся возрастали.

Каждая выжидала и наблюдала, решая, кто должен умереть, прежде чем она сумеет обрести верховную власть, оценивая других среди всеобщей суматохи, дабы способствовать этому желаемому исходу.

Те, кого гнал лишь неудержимый голод, теперь мертвы.

Те, кто всего лишь защищался, мертвы Те, кого вела дурацкая гордыня, мертвы. Те, в ком говорил инстинкт самосохранения, мертвы иш бежали.

Те, кого побуждало коварство, оставались, зная, что в конце останется лишь одна из них.

Для прочих это будет означать рабство или забве­ние. Иного выбора нет.

Так, манипулируя смертными, которые служили ей, и смертными, что боялись ее, и даже веками интригуя против других богов, управляла она своими потомками. Это было испытание правильности ее решений.

Иного выбора не было.

Громф чувствовал, что привыкает видеть мир глаза­ми своей любимицы. И именно это чувство свиде­тельствовало о том, что с подобной ситуацией надо что-то делать. Громфу Бэнру, брату Верховной Матери Первого Дома Города Пауков, Архимагу Мензоберран-зана, не следует смотреть глазами крысы дольше, чем это необходимо.

Киорли водила мордочкой из стороны в сторону и вверх-вниз, обнюхивая воздух. Крыса вынуждена была смотреть туда, куда хотелось Громфу, но легко отвлека­лась. Кроме того, она не слишком хорошо видела в тем­ноте, а в Подземье это означало, что она вообще никог­да не видела хорошо и ее зрение не различало цветов. Палата заклинаний, как и весь остальной мир, представ­лялась Громфу в тусклых, серо-черных тонах.

Громф, однако, прекрасно знал это помещение, и ему не требовалось прибегать к крысиному зрению, чтобы ориентироваться в нем. Смазанные пятна на краю зрения Киорли были огромными колоннами, вздымающимися к контрфорсным аркам на восьмифутовой сумрачной вы­соте. Колонны покрывата небогатая резьба, но недостаю­щую красоту они компенсировали своей магической по­лезностью. Палата заклинаний, глубоко упрятанная в ла­биринтах Магика, предназначалась для работы, а не для того, чтобы производить впечатление. Здесь учились тво­рить заклинания студенты, здесь же проходили испыта­ния мастера, разрабатывались новые заклинания и уточ­нялись границы их применения, здесь смотрели в маги­ческие кристаллы и совершали магические обряды, с по­мощью которых вызывали всяких странных существ.

Громф прошел на середину зала и уголком глаза Ки­орли разглядел двух ожидающих его дроу. Оба склони­лись в поклоне. Крыса нюхала воздух, тянулась носом к расставленным в круг бревнам из ножек гигантских грибов, надежно прикрепленным к полу в центре похожего на пещеру помещения. Их было десять, и к каж­дому был привязан мужчина-дроу.

— Архимаг, — благоговейно прошептал один из двух магов, и далекие стены отразили шипящий звук его го­лоса тысячами эхо.

Громф сомневался, что расслышал бы его, будь он, как прежде, зрячим.

Архимаг велел Киорли повернуть голову к магам и с удовлетворением увидел, что они одеты и экипирова­ны так, как он приказал.

За время, проведенное им из-за изменника личдроу Дирру вне Мензоберранзана, кое-кто в Академии пока­зал свою истинную сущность. Чтобы вновь утвердить свое положение в Магике, Громфу потребовалось вре­мени меньше, чем он опасался, но больше, чем ему хотелось бы. Триль, к изумлению Громфа, на самом деле неплохо справилась с задачей и сумела удержать школу магов под властью Дома, но все же нашлись предатели, которых нужно было уничтожить, и заговорщики, кото­рых следовало загнать обратно в стойло. Из-за этого он и медлил с восстановлением зрения. Довольно.

— Все готово, — все так же шепотом произнес маг, его собственный дальний родственник Прат Бэнр.

Прат был молод, едва ли не начинающий, и, хотя Громф не мог видеть лиц двух темных эльфов, посколь­ку Киорли время от времени настаивала на том, чтобы почесать спинку острыми передними зубами, он был уверен, что другой — Мастер Магика но имени Джаэ-мас Хорларрин — смотрит на младшего дроу с раздра­жением. Бэнр он или нет, в Магике существует своя иерархия.

— Мастер Хорларрин, — заговорил Громф, подчерк­нуто демонстрируя свою убежденность в необходимос­ти этой иерархии, — как это очевидно, у меня есть про­блемы со зрением. Я потребую простых ответов на не­которые простые вопросы. Вы встанете слева от меня. Мальчик пусть стоит в стороне, пока его не позовут.

— Как вам угодно, — отозвался маг Хорларрин. Крыса перестала почесываться, когда Громф щелкнул пальцами. Он смотрел ее глазами, пока Киорли быстро взбежала по его ноге, на ладонь, потом вверх по руке и уселась, подергивая носом и принюхиваясь, на плече Ар­химага. Громфа выбивало из колеи, что он видит себя со стороны глазами крысы и одновременно чувствует на себе ее лапки. При том что оба этих ощущения сущест­вовали независимо друг от друга, Архимаг был реши­тельно настроен не испытывать подобного вновь.

Громф направился к связанным темным эльфам, ост­ро ощущая, что маг Хорларрин следует вплотную за ним. Когда они приблизились, там обнаружилась некая призрачная фигура — еще один дроу, стоящий в кругу пленников. Это был Зиллак, один из самых доверенных ассасинов Архимага.

— Мальчишка с сигилами готов? — спросил Громф. Ответом ему было приглушенное лязганье металла и звуки вкрадчивых шагов, потом все затихло.

— Да, Архимаг, — сказал Джаэмас Хорларрин. Громф подошел вплотную к одному из привязанных темных эльфов. Все десятеро были кузенами, мерзкими сынами Дома Аграч-Дирр, и все до одного — предате­лями Мензоберранзана. Громф велел не трогать самых молодых, самых сильных и здоровых из них.

— Дирр, — произнес Архимаг, изо всех сил стараясь сфокусировать невидящие глаза на лице пленника.

Узник едва пошевелился, услышав свое родовое имя. Громфа заинтересовало, ощущает ли юнец тот позор, которым покрыл изменнический Дом всех своих сынов до последнего.

— Я... — пробормотал пленник, — я знаю, почему я здесь, Бэнр. Ты можешь делать со мной что угодно, но я не предам мой Дом.

Громф рассмеялся. Давненько он уже не смеялся как следует, а учитывая, что кольцо вокруг Мензоберранза-на сжималось все туже и Ллос не подавала ни единой весточки и не нарушала своего молчания, он уже думал, что смеяться ему не придется еще дни, месяцы или да­же годы.

— Благодарю, — сказал Архимаг мальчишке. Он лишь краем глаза уловил смущенное и озадаченное вы­ражение лица пленника, поскольку Киорли вновь при­нялась терзать свою чешущуюся ляжку. — Меня не ин­тересуют твои намерения насчет вашего обреченного Дома. Ты ответишь всего на один вопрос... Что это за знак?

Наступившее молчание Громф расценил как замеша­тельство.

— Знак! — повторил Архимаг, позволив раздраже­нию прозвучать в своем голосе. — Сигил, который мой юный племянник держит перед тобой.

Как было приказано, Прат занял позицию в несколь­ких ярдах позади, у стены огромного зала, и держал перед собой маленький плакат. На нем была нарисована простая, легко узнаваемая руна — та, которую должен был понять всякий дроу как указание пути в укрытие, в безопасное место среди диких окраин Подземья.

— Я мог бы силой заставить тебя прочесть его, иди­от,— растягивая слова, прервал Архимаг колебания плен­ника. — Скажи мне, что это, и двинемся дальше.

— Это... — щурясь, начал узник. — Это символ Ллос. Громф вздохнул:

— Почти.

Архимаг мысленно толкнул крысу на своем плече и повернул ее голову, чтобы увидеть, как Зиллак захлест­нул вокруг шеи пленника тонкую проволочную гарроту. Когда кровь начала сочиться из-под проволоки, а изо рта потекли слюни, это привлекло более пристальное внимание Киорли. Громф дождался, пока дроу перестал биться и умер, и тогда шагнул к следующему изменнику.

— Я не стану читать! — огрызнулся тот. От него вол­нами исходил страх. — Что тогда?

Громф, досадуя, что на заклинание принуждения при­дется терять время, склонил голову к магу Хорларрину, по-прежнему стоявшему вплотную позади него, и спросил:

— Какого цвета?

— Ярко-пурпурные, Архимаг, — ответил Джаэмас.

— Ну, — бросил Громф, — это совсем никуда не го­дится, верно?

Этого было достаточно для Зиллака, накинувшего гарроту, с которой еще капала кровь первого из кузенов Дирр, на шею второго. Громф не стал дожидаться, пока пленник умрет, и перешел к третьему в круге.

Едкая вонь мочи едва не заставила Громфа попя­титься, эхо повторяло стук капель о твердый каменный пол. Архимаг фыркнул, чтобы отделаться от запаха.

— Читай, — велел он запуганному до смерти плен­нику.

— Это руна, указывающая дорогу в укрытие, — едва выдавил обезумевший от ужаса кузен Дирр. — Путь в убежище.

По женственному тембру его голоса Громф мог за­ключить, что это младший из братьев. Это уже само по себе было хорошо. Киорли, возможно чувствуя страх юнца или привлеченная запахом мочи, смотрела плен­нику в лицо, и Громф изо всех сил постарался удержать взгляд крысы на глазах мальчишки.

Джаэмас Хорларрин склонился из-за его спины.

— Приятный кроваво-красный, Архимаг, — тихо про­изнес он.

Громф улыбнулся, и связанный пленник попытался отвести взгляд.

— Мельче, — бросил Громф и услышал, как шуршат позади него одеяния Прата. — Читай, — вновь велел он пленнику.