Читаем Уменьшить - увеличить онлайн бесплатно
Олег Аркадьевич Тaрутин
УМЕНЬШИТЬ - УВЕЛИЧИТЬ
- Ну вот, с первым вопросом, кажется, разобрались.Откинувшись на стуле, председатель товарищеского суда оглядел зал. - Факт залития Орловыми нижележащих Пазиковых установлен нашей комиссией, и сумма ущерба в ориентировочной сумме. .. словом, стоимость ремонта примерно восемьдесят-сто рублей. Так, Ксения Карповна?
- И сумма подлежит вручению пострадавшему,-добавила ведущая протокол пенсионерка Ксения Карповна Крупнова, член товарищеского суда.
- Вот именно. Должна быть отдана Орловым Пазикову в срочном порядке. Товарищ Орлов, согласны?
- Значит, ремонтирует он за восемьдесят, а я ему - сотню?
- А это уж как "Радуга" определит, мне лишнего не нужно!
- Тише, тише, граждане!-возвысил голос председатель. - Ну что ж вы, Орлов? Пазиков представит вам квитанции "Радуги", а за "преднамеренное" он извинился, чего ж вам еще? Только время тянете. ..
- Ладно! Двадцатка туда, двадцатка сюда. .. Кончаем базар,согласен!
- Вот и отлично. Оба можете быть свободны. Остаетесь? Хм... Тогда - ко второму вопросу? Или, может, перекур? - покосился председатель на второго члена суда - Хохлина, курящего человека. Тот отрицательно помотал головой: продолжим, мол, потерпим.
- Второй вопрос... м-да... - Председатель крепко потер ладонью загривок, побарабанил пальцами по столу, покрытому красным, в чернильных пятнах, плюшем, достал аккуратно сложенный носовой платок, аккуратно развернул его, высморкался. Явно тянул время председатель товарищеского суда. . .
- И вот что я вам, граждане, скажу, - отыскал он глазами Орлова и Пазикова,-не по-людски это как-то, граждане: чуть что - и заявления строчить, чуть что-и в товарищеский суд. Неужто без суда никак меж собой не договориться? Ей-богу, совестно!
- Я, что ли, писал, комиссии вызывал?
- Я, что ли, полсотни предлагал от силы? - поочередно откликнулись сутяги, но чувствовалось, что оба они пристыжены.
- Степан Гаврилович,-сказала старушка Крупнова,-давайте второй вопрос, а? Время. Мне еще в аптеку нужно и в булочную.
- Ясно, Ксения Карповна. Хм... Второй вопрос, товарищи,-еще два заявления. Оба заявления на одного человека - Селецкого Валерия Андреевича, Картонажная, восемь, корпус три, квартира двадцать четыре. Прошу внимания, товарищи! - в мертвой тишине возгласил председатель. - Кто-нибудь у окна, откройте форточку, дышать нечем! Набилось, понимаете, народу...
В небольшом помещении красного уголка жилконторы народу сегодня собралось уйма, и завсегдатаи из пенсионной вольницы составляли лишь малую часть публики. Места позанимали загодя работники жилконторы во главе с начальницей. Сидел в зале мясник Сережа из гастронома напротив, сидел старичок Мильпардон - достопримечательность микрорайона, приемщик стеклотары, человек реликтовой вежливости, присутствовал молодой милицейский лейтенант, располагавшийся рядом с молодой женщиной: так в паре они и появились невесть откуда. А больше всего было жильцов дома восемь, корпус три, по Картонажной улице-они и подоконники позанимали, и подпирали спинами стены. Иные прямо с работы заявились сюда с портфелями и сумками. А через сорок минут, между прочим, по телевизору "Третья пуля", вторая серия. В чем загвоздка?
Товарищеские суды людям, что ли, в новинку? Да тьфу! Ну кто бы, к примеру, притащился сюда ради тяжбы Орлова с Пазиковым?
Шутите! А сами они чего ради остались?
А жилконторские тут почему?
То-то и оно, что дело тут нынче слушается такое, что и "Третьей пулей" пожертвовать не грех. Который день по всей, почитай, Картонажной молва об этом: и шу-шу, и вслух...
Селецкий - Супоросов, Супоросов - Селецкий... Да что вы говорите? Да надо же! Да не может этого быть! ..
Ну, Супоросова Гертруда и до этого весь дом знал, даром что жилец недавний, по обмену, - больно уж личность приметная. А тут и незаметного Валеру Селецкого узнали. Вон он, голубь, сидит в первом ряду: курточка, свитерок, росточек не ахти. Не фигура он против Супоросова по внешним данным, не фигура...
Тот-то прямо киногерой: что тебе пиджак кожаный, что рубашка, что галстук. И чист, и плечист, и могуч, и спортивен. Бобер. И жена рядом-тоже вроде импортная. В общем, пара - есть на что поглядеть.
Однако большинство в зале смотрело на Супоросова с явной неприязнью, и неприязнь эту он, надо полагать, ощущал, а потому и оглядывался временами на публику из своего первого ряда с высокомерным прищуром. Во время предыдущего разбирательства-Пазиков против Орлова - он все переговаривался с женой, громко хмыкал, задирал кожаный обшлаг рукава и демонстративно смотрел на часы. Селецкий же, наоборот, проявлял такой живой интерес к процессу, словно сам бывал в подобной ситуации: то ли как залитый, то ли как заливший. И теперешнее внимание публики Селецкого, видимо, не раздражало, а забавляло.
- Стало быть, два заявления, граждане! - возгласил председатель и постучал по графину шариковой ручкой. - Заявления от товарищей Супоросова Г. Р., Картонажная, восемь дробь три, квартира двести четыре, и Клименко В. Ф., тот же дом, квартира сто шестьдесят три...
- Написал-таки, обормот! - прервал председательскую речь возмущенный и горестный женский вскрик. - Предупреждала ж тебя! Ох, смотри у меня, Фомич!
Председатель энергично застучал по графину, нахмурился и предостерегающе поднял руку:
- .. .квартира сто шестьдесят три. Имеются заключения нашей комиссии по этим вопросам, в составе Крупновой Ксении Карповны, Перловой Н. И. и...
- И Ячневой! - озорно подсказали из зала.
-И Пшенниковой Н. К.,-среди общего хохота невозмутимо закончил председатель. - Тише! Предлагаю начать с заявления Клименко, как более простого, но тоже, граждане, мутного.
- Ну, обормот! Ну, додумался!
- Тише! Огласите заявление, Ксения Карповна, - наклонился председатель к соседке.
Член суда Крупнова, чистенькая сухонькая старушка, оскорбленная смехом зала по поводу фамилий членов комиссии, щепотками ладошек мелко трогала плюш скатерти.
- Пусть лучше Юрий Михайлович огласит, - враждебно качнула она головой в сторону второго члена товарищеского суда - Хохлина, смеявшегося вместе со всеми,-а то всё смешочки.. .
Хохлин с готовностью протянул руку к заявлению.
- Ладно, я сам, - сказал председатель.
Он взял со стола верхний листок, дальнозорко отнес его от глаз и огласил:
- "В товарищеский суд ЖЭК № 124 от Клименко В. Ф., проживающего-ул. Картонажная, дом 8/3, квартира 163, с 1953 года. .." Срок проживания указывать не требуется, Клименко, - отвлекся председатель и продолжил чтение, морщась из-за трудностей клименковского почерка. - Так. "Заявление.
Прошу обуздать жильца Селецкого Валерия из временного фонда квартиры 24, каковой пусть прекратит ставить на мне свои опыты.
Пусть Селецкий Валера расскажет, зачем он, хоть имеет свойство менять размер масштаба в обе стороны, в отношении меня действует односторонне и только все уменьшает, дискретируя..." Очевидно - "дискредитируя", Клименко?
- Вот именно, подрывает он меня,-откликнулся тот. - Там все верно написано, читайте!
- ".. .дискредитируя меня морально и материально. Клименко В. Ф. 11 июня 1980 года".
- Малопонятное заявление, - вздохнул председатель, кладя листок на стол. - Прямо скажем, совсем непонятное! Может, объясните, Клименко?
- Высказался, умник! Дискретирует! Каковой! Покрасовался перед народом - эвон, все смеются! Забирай заявление, сейчас забирай!
- Молчи, Клавдия!
- Василий Фомич, - улыбаясь обратился к старику Селецкий,- вам заявление случайно не Супоросов писал?
- Щенок... - сквозь зубы процедил Супоросов. - Цуцик. Я б тебе в другом месте...
Зал загудел. Вот оно, начинается...
- Ну-ну! - нахмурился Хохлин, в недавнем прошлом известный в городе хоккеист. - Так-то зачем?
- Угрозы - это не аргумент, - сказала старушка Крупнова, адресуя свое замечание одновременно и Супоросову, и жене Клименко. - Товарищ Клименко, объясните спокойно суду, какие у вас претензии к товарищу Селецкому?
- А такие претензии, - озлившись, вскочил с подоконника заявитель, старый, шибко сношенный жизнью человек, - такие претензии, что он мне который уже раз бутылки вермута в пузырьки превращает!
- А? Ха!-коротко хохотнул Хохлин.- Как же это? Зачем?
- А это уж вы Валерку спросите, как да зачем. А только глянет он, кобра вредная, на бутылку, и масштаб меняется: была бутылка вермута, а стал пузырек!
- Клименко! Вас же серьезно спрашивают, - сморщился председатель. Серьезно спрашивают, серьезно и отвечайте!
- Куда уж тут серьезнее! И этикетка та же, и стекло толстое, зеленое, а размер - пузырек. И на пункте ие берут.
- Потому что, голубчик, нестандарт! -ласково отозвалось из зала, и все повернули головы на этот голос. - Со всей бы охотой принял бы у вас, голубчик, ваши удивительные пузырьки, но, к величайшему моему сожалению, не имею права!
- Вот и Мильпардон подтверждает! - обрадовался старик.
- Комиссией установлено наличие в квартире Клименко четырнадцати таких бутылочек, - в гробовой тишине зала сообщила старушка Крупнова. - Я думаю, Степан Гаврилович, акт проверки сейчас зачитывать не стоит. Потом уж, по обоим заявлениям...
- Ясное дело, - кивнул председатель. - Ну, бутылочки эти, ну, нестандарт, - вопрошал он истца, продираясь к истине, - а Селецкий-то тут при чем? Он-то при чем, спрашиваю?
- Так он же их и превращает, вот при чем! - ответствовал Клименко. Хоть вовсе не покупай!
- Вот и не покупайте, Василий Фомич, - подхватил Селецкий, - чего ж нестандарт-то разводить?
Кто-то фыркнул, кто-то хохотнул, кто-то шумно перевел дыхание, и снова в зале напряженнейшая тишина - слова бы не пропустить.
- Ну что за чушь, - страдающим голосом проговорил председатель,- и устная чушь, и письменная! Я, впрочем, так и думал, что этого мутного заявления никакие объяснения не прояснят.
- Кстати, Степан Гаврилович,- вставила старушка Крупнова, - одна из этих бутылочек передана комиссии пострадавшим и находится у Перловой, которая почему-то не изволила сюда явиться.
- Да какой он, к лешему, пострадавший! - вновь раздался голог стариковой жены. - Слушайте вы его больше, товарищи судьи! Это мы с дочкой-внучкой через него, недолеченного, страдаем!
- Гражданка Клименко! - застучал по графину председатель-Не вскакивайте и не кричите! Не глухие тут.
- А не глухие, так меня слушайте!
Дородная женщина начала было протискиваться из своего ряда, но махнула рукой и продолжала с места:
- Мы же Валеру с Валентиной сами и попросили, с дочкой моей. Это же Валера Фомича от выпивки отучал! Как первый раз случайно уменьшил, так мы потом его все время и просили,-объясняла она то судьям, то залу, поворачиваясь во все стороны.-Делай, говорим, милый, раз можешь, лечи ты его своим способом!
- Въехал ты на маневренный на мою го лову, Валерка!-стоном подал голос с подоконника старик Клименко.
- На твою, на твою! - торжествующе закивала жена. - На твою голову, да на наше спасение. Вермуту он ему убавил! Да он тебе, идолу, жизни прибавлял, печенку твою трухлявую спасал, а ты на него-донос... Эх, Фомич, продажная ты душа, с Супоросовым стакнулся! А все равно и с его бутылками та-г кое же будет!
- Все сказали? - каким-то вялым голосом спросил председатель.
- Все сказала. По нашей, по семейной просьбе Валера действовал.-Женщина села и, застыдившись вдруг общего внимания, низко опустила голову.
Председатель тихо спросил что-то у члена суда Крупновой, и та отрицательно замотала головой; спрошенный председателем; Хохлин пожал плечами.
- Ничего мы тут не поняли, - подытожил это краткое совещание Степан Гаврилович, глядя на Валерия Селецкого. - Может быть, вы, товарищ Селецкий, внесете ясность? Здесь вот говорят, что вы якобы бутылки уменьшали у Клименко каким-то способом. А вы вроде и не возражаете, соглашаетесь, а?
- Ну, предположим, уменьшал, - ответил вопрошаемый как бы с ленцой.
- Что? - подался вперед председатель. - Да как это?
- Что? Как? - полетели вопросы из взволнованного зала.
- Ну, допустим, существует такой способ, - с тою же ленцой сказал Селецкий.
- Вы это запротоколируйте! - вскочил с места Супоросов, выразительно, как регулировщик на углу, вытянув руки: одна рукав сторону судейского стола, другая - в сторону Селецкого. - Очень важное признание! Это и по моему заявлению признание! Запишите!
Поднялся шум. Председатель, кинув мимолетный взгляд на Супоросова, махнул рукой - сядьте, мол, и снова в упор уставился на Селецкого.
- Ладно, насчет "как" - это мы потом будем выяснять. Я насчет материального ущерба.
На кой черт вы это делали? Если только, - председатель вдруг непроизвольно, точно стряхивая с лица воду, замотал головой,- если только действительно делали?
- А я не хочу, чтобы дед травился и семью травмировал, - ясным голосом отозвался Селецкий.-Жалко мне их стало, вот и все. Да старик еще сам меня потом благодарить будет.
- Обидел ты меня, Валера, обидел!-раздался горестный стариков голос. Может, ты и хороший человек, а я - кровосос семейной жизни, а только не могу я тебя простить и благодарить не буду! А Супоросов Гертруд все одно тебя доконает, мы с ним так и договаривались: от меня вывернешься, так от него не уйдешь!
- Ты, алкаш, меня к себе не притягивай! - презрительно и угрожающе проговорил богатырь Супоросов. Он зло вырвал свой локоть из рук импортной красавицы.-Ну что"успокойся"? - рявкнул он на нее. - Это ж одна шайка-лейка, не видишь, что ли?
- Товарищ Супоросов, держите себя в рамках! - строго сказала старушка Крупнова.
- Тихо, тихо!- нахмурился Хохлин.
- Видал, Фомич, приятеля своего? - зловеще проговорила старуха Клименко. - Или и дальше судиться будешь?
- Товарищи суд!- вскочил с подоконника Клименко. - Заявление отменяю! Валерку не прощу, а судиться не буду!
- Так-так, - сказал председатель, - уже легче... Клименко, ответьте нам как автор этого заявления, - он ткнул пальцем в листок, - вы имеете претензии к Селецкому? Четко и ясно, ну?
- Аннулирую заявление как не имевшее!
- Очень хорошо. Разбирайтесь в ваших пузырьках сами. Меньше кляуз-легче жить. Теперь вторая бумага...
Председатель поднял со стола листок и зачитал:
- В товарищеский суд... так... от Супоросова Г. Р.... так... Заявление. Требую принципиального и сурового осуждения антиобщественного поведения жильца нашего дома Селецкого В. А. Селецкий В. А. систематически нервирует окружающих, постоянно затевает безобразные скандалы, нагло вмешиваясь в чужие дела. Испытывая патологическую ненависть к чужой честно приобретенной собственности, он старается нанести ей вред и порчу, даже если эта собственность-животное".
В скобках-"живая собака".-пояснил Степан Гаврилович. - "Такое безобразное поведение распоясавшегося хулигана Селецкого В. А. могут подтвердить многие жильцы нашего дома, понесшие материальный ущерб, в частности всеми уважаемый инвалид войны, пенсионер Клименко В. Ф..."
- Вот ведь паразит! - вскричал Фомич. - Тут я, стало быть, уважаемый, а тут - алкаш?
