Читаем Улицы в тумане онлайн бесплатно

Среди жителей Клавдиума очень популярна поговорка: «Все, что случилось в тумане, в тумане и остается». По большей части она правдива

Еще говорят, что пелена тумана — это полог, накидываемый на столицу Арании милосердным Творцом, чтобы не лицезреть всю творящуюся в Клавдиуме мерзость. На мой взгляд, звучит не очень логично. Во-первых, священники на проповедях не устают повторять, что Творец всеведущ и какой-то жалкий водяной пар явно не должен мешать его всезнанию. Во-вторых, так недолго дойти до вывода, что Творец отвернул лик от детей своих, а сие очевидная ересь, осужденная еще на Пятом вселенском соборе.

С другой стороны, люди часто не логичны в мыслях и поступках. Взять хотя бы мое непосредственное начальство…

— Насколько я понимаю, сэр, вы хотите продать меня в рабство!

— Как вы могли такое подумать, мисс Грин! — возмущения в голосе суб-интенданта хватило бы на всех констеблей участка. — Конечно, в прошлом у наших рас были, гхм, спорные моменты, но это же далекое прошлое. К тому же, рабство, даже долговое, официально запрещено на всей территории Арании специальным вердиктом Её Величества.

— Это была метафора, сэр, — кротко сообщила я, не став уточнять, что полтораста лет по меркам Перворожденных не являются «далеким прошлым», а понятие «на всей территории Арании», как быстро уточнили законники, не включает в себя доминионы и колонии. Мы все-таки в столице и здесь люди хотя бы пытаются делать вид, что соблюдают придуманные ими же правила приличия.

— Надеюсь, мой двойной оклад сохранится?

— Разумеется, инспектор, — закивал мой начальник, — за дежурства в ночную смену, с 10 вечера до 6 утра, согласно «Закону о ночном браконьерстве», положенный вам двойной оклад останется в полном размере. Собственно, с формальной точки зрения вы по-прежнему числитесь в нашем дивизионе. Ваша работа на старшего инспектора Грэхема является «дружеской услугой» коллегам, не более того.

— Надеюсь, сэр, вы не продешевили насчет этой услуги. Они возьмут на себя обход сараев за Третьей Таможенной?

— Гхм…

Границы участков проводились в штаб-квартире — по карте, конечно же, никто бы не взял труд обойти все предместья Клавдиума. На бумаге все получалось просто — Третью Таможенную улицу должны были патрулировать стражники нашего дивизиона, соседнюю Мерлинс-аллею — подчиненные старшего инспектора Грэхема. Практически же между этими улицами наличествовало два ряда ветхих сараев. Часть из них уже лишилась дверей, а там, где двери еще оставались — на них не имелось замков. Тем не менее, оттуда требовалось гонять бродяг, а также следить за сохранностью тех нескольких строений, где излишне оптимистичные хозяева продолжали пытаться хранить дрова или уголь. Спор, кому именно следует надзирать за дюжиной сараев, родился задолго до моего появления в Клавдиуме и конца ему видно не было…

— Кому мне передать здешние обязанности, сэр?

— Инспекторы Хирш и Мэтьюз поделят их между собой, — обрадованно сообщил мне суб-интендант. — И потом, вы же ненадолго.

Разделить его радость у меня не получалось. Мистер Мэтьюз, возможно, что-то да сделает, просто в силу присущей ему добросовестности. А вот Джим Хирш, скорее всего, тупо проигнорирует любые дополнительные обязанности, отговариваясь, что у него: «и так забот полон рот!». Конечно, сон на ночном дежурстве сам себя не поспит и карикатуры на коллег тоже нужно рисовать в поте лица…

— Очень хотелось бы надеяться, сэр. Вот прямо ну очень-очень…

По прямой до желто-коричневой трехэтажной постройки, в которой обосновался наш сосед, было не больше мили. Но с длинными прямыми улицами в Клавиуме как-то не складывалось, несмотря на все усилия королей, а с недавних пор еще и железнодорожных магнатов. Большая часть столичных предместий про-прежнему при взгляде сверху напоминала муравейник в разрезе.

Вот и сейчас, чтобы добраться до соседнего участка мне требовалось пройти две сотни ярдов к началу нашей Первой Таможенной. Не торопясь, вдыхая ароматы из лавок, магазинчиков и уличных лотков. Сейчас для этого самое время, воздух уже очистился от ночной копоти, так что можно пытаться отделять запахи жареных каштанов от свежей капусты бакалейщика или костяного клея сапожника на углу. До угла мне все равно не надо, а надо свернуть направо, в безымянный переулок между домами, не забыв попросить высшие силы уберечь голову от содержимого ночного горшка с верхних этажей. Пойти по улице Спящих Великанов до перекрестка с Малой Кротовой Норой и повернуть налево. Лавок на Великанах меньше, зато есть полдюжины швейных мастерских и два магазина готового платья. И если один из них распространяет просто запах лежалого тряпья и пыли, то второй — настоящая лаборатория алхимика. Его владельцы ведут беспощадную и безнадежную борьбу с молью, старательно перебирая все «новейшие патентованные» средства от насекомых. Как по мне, лучше всего работало регулярное окуривание можжевеловыми ветками. Не знаю, как насчет моли, но мне запах можжевельника нравился.

Выйдя на Адамс-Адамс, можно срезать часть пути через парк принца Эмори, если ворота будут, как обычно, открыты нараспашку. В дальнем конце парка, правда, ворот нет, зато в заборе не хватает пяти прутьев — хватит, чтобы пролез тролль, не говоря уж о хрупкой эльфийке. Есть у меня сильное подозрение, что пятый прут из ограды как раз Гррокс, один из наших крупногабаритных констеблей, и выломал. У него тут маршрут обхода, а если пойти напрямик через парк, то хватит времени заскочить в трактир дальше по улице, взять большую кружку и не торопясь, в тепле, выхлебать её. Конечно, инструкцией такие заходы строго запрещены. Но если речь идет о безобидном травяном настое, а не согревающем покрепче, никто не обращает внимания на мелкое пренебрежение служебным долгом. Тролль же большой, да еще к столичному климату не очень привычный, без дополнительного подогрева ему на обходе никак.

В общем, идем через парк, любуясь величавыми старыми орехами, кустами самшита и наслаждаясь зеленым уголком посреди города. Сквозь дыру в ограде вылезть на Макунадо и вот, наш великий поход уже почти достиг цели.

— Где старший инспектор?

Дежурный ответил не сразу. По уважительной причине — он, чуть наклонив голову набок и высунув кончик языка, пытался заполнить бланк, не поставив больше пяти клякс на строчку. Судя по россыпи бумажек на полу, попытка была далеко не первой.

Наконец он закончил выводить очередную букву, поднял глаза и уронил челюсть.

— Ы-ы?

Странное дело — все уже давно привыкли, что в столичной полиции, кроме людей, служат гномы, орки, гоблины, тролли. Но вот на эльфийку в форменном плаще до сих пор многие реагируют… не совсем адекватно. Хотя, казалось бы, аранийцев удивить Перворожденным довольно сложно.

— Инспектор Грин к старшему инспектору Грэхему.

— А-а… виноват, э-э… инспектор. Поднимитесь на второй этаж, в конце коридора направо. На ней выжжена, — дежурный на миг задумался, — ну, сова, наверное. В смысле, оно больше всего на сову похоже и немного на зайца. Просто стучите и, если не раздастся вопля, сразу заходите. Старик немного глуховат…

При слове «старик» применительно к человеческой особи обычно возникает образ пожилого, старше сорока лет, человека. С лысой или хотя бы полностью седой головой, кучей морщин, а также трясущимися верхними конечностями. Но старшему инспектору Грэхему на вид было не больше тридцати пяти, а пряди седины в рыжей шевелюре и бакенбардах скорее являлись последствиями беспокойной работы, чем возрастными. А его движения были хоть и резкими до порывистости, но вполне скоординированными и осознанными. По крайней мере, я была уверена, что папкой с бумагами он грохнул о стол совершенно сознательно. Не настолько уж она выглядела тяжелой, чтобы её ронять.

— Что вы знаете о вампирах?

— О ком, сэр?

Воистину, никогда не знаешь, что может потребоваться для работы в человеческой полиции. Я была готова ко многому, но все же…

— Что вы знаете о вампирах, мисс эльфийка? — требовательно повторил старший инспектор Грэхем. — Вам ведь известно про них, верно? Я не зря просил выделить вас для помощи? Вы, я имею в виду, ваши наверняка не раз имели с ними дело.

— Вампиры, да… — стыдно признавать, но раздел про рукокрылых я во время учебы проглядела мельком, стремясь поскорее добраться до своих обожаемых орхидей, — обитают в южных колониях. Небольшие, не больше трех-четырех дюймов, летучие мыши семейства листоносов. Их слюна обладает сильным анестезирующим действием, поэтому жертва обычно не замечает момент укуса, как и процесс питания.

По ходу моего рассказа глаза у старшего инспектора распахивались все шире, а оттенок щек терял типичную клавдиумскую бледность.

— Да при чем тут какие-то мыши южных колоний⁈ — рявкнул он. — Я спрашиваю про вампиров здесь, в Арании! В городе! На моем участке!

— Здесь⁈ — поразилась я. — Но сэр, вампиры очень теплолюбивые существа. Конечно, можно допустить, что несколько экземпляров каким-то образом попали в Клавдиум с грузом экзотических фруктов и затем нашли себе тихое и теплое убежище…

Тут я вспомнила, что вампиры, в отличие от прочих рукокрылых, не умеют впадать в спячку и пристыженно замолкла.

— Еще раз, мисс эльфийка, — неожиданно тихим и невыразительным голосом произнес Грэхем, — я говорю не о каких-то мышах длиной с… кха, ладонь размером. Я говорю о богопротивном союзе человека и демонов с Красной луны.

Только после этих слов я, наконец, вспомнила — кровососущие летучие мыши получили свое название как раз благодаря человеческой мифологии.

— Но разве это не миф, сэр?

— Миф… — с какой-то странной интонацией повторил старший инспектор. — В который я сам не верил… до последнего времени. Но сейчас у меня на участке уже пять мертвецов. Очень странных мертвецов. И я надеюсь, — Грэхем подпихнул папку в мою сторону, — что вы сумеете дать этим смертям объяснение.

— Приложу все усилия, сэр, — заученно сообщила я.

— Вот именно, — одобрительно кивнул старший инспектор. — Пока вы у нас, можете занять кабинет инспектора Г'кара, через две двери слева. Он следующие две недели в отпуске по семейным обстоятельствам, его супруга опоросилась.

— Сэр?

— Он сам так написал в заявлении на имя супер-интенданта, — пожал плечами Грэхем, — а его вернули с пометкой «удовлетворить». Кто я такой, чтобы спорить с мнением начальства.

Пустой кабинет отыскался не через две, а через три двери. Когда-то он представлял единое целое с соседним, но затем в процессе регулярных уплотнений личного состава его разделили надвое перегородкой из тонких досок, оклеенных дешевыми обоями. Первоначально зелеными, а когда новость о содержании мышьяка в зеленом пигменте распространилась достаточно широко, их поспешно содрали, заменив на серо-коричневое бумажное убожество. Как и следовало ждать, перегородка пропускала не только звуки, но и ароматы. Еще стоя на пороге, я узнала, что мой сосед справа не мылся третий или четвертый день, на обед у него был сэндвич с рыбой и вареным яйцом, а припрятанная в глубине стола фляга с джином неплотно закручена или подтекает.

От самого инспектора Г'кара в кабинете имелась только резьба ножек стола, выполненная в одном из традиционных стилей южных орков и орочий же оберег. Вряд ли пучок веточек и перьев, перетянутый кожаным ремешком и приколоченный над окном являлся чем-то еще. Еще в ведерке под фаянсовым умывальником обнаружились два зуба, но человеческих коренных.

В любом случае, тут имелся стол, стул, а за окном еще хватало света, чтобы не требовалось немедленно бежать вниз, выпрашивать керосиновую лампу или свечи. К тому же, один из уличных фонарей висел прямо за окном.

Я даже не стала разбирать сумку целиком. Выложила на стол трубку, кисет, спички, пепельницу. Не торопясь, забила в трубку первую порцию. Глубоко затянулась, дожидаясь, пока привычный уютный аромат вытеснит все прочие запахи на периферию восприятия. И лишь тогда приступила к чтению, привычно уже продираясь через паутину малограмотных каракулей.

Всего на территории участка было найдено, как и сказал Грэхем, пять покойников. Мужчины, человеческой расы, от семнадцати до двадцати двух лет. Два трупа были раздеты догола, судя по многочисленным следам вокруг, это постарались местные обитатели трущоб. Еще троих то ли стражники обнаружили слишком быстро, то ли аборигены побоялись их тронуть. Опознать удалось четверых покойников. Приказчик, дворецкий, клерк из адвокатской конторы и цирюльник. На телах никаких следов насилия даже выражение лиц выглядит спокойным и умиротворенным. Словно все пятеро умерли во сне, причем видя отнюдь не кошмары. Одежда тоже в полном порядке, не считая нескольких жирных пятен.

Один след все же имелся. У всех пятерых на шее, в районе сонной артерии (в одном отчете записано как яремная вена) отмечено наличие двух небольших отверстий в коже.

А еще несколько рапортичек в папке явно выделялись в лучшую сторону. Написанные почти без помарок, аккуратным, разборчивым почерком, причем некоторые употребляемые слова наводили на мысль — составлял описание человек, получивший в качестве образования нечто большее, чем курсы для неграмотных стражников. Определенно, это весьма обнадеживало — ведь если кто-то сумел внятно изложить свои мысли в письменном виде, рассказать он сумеет еще больше. Инспектор, — я перевернула лист, чтобы убедиться в правильности фамилии, — Симпкинсон. Надо будет его найти.

— Здесь мы его и нашли.

Прижимать к лицу надушенный платок выглядело бы явно неуместным жестом. Хотя мне доводилось видеть, как подобным образом поступают почтенные седовласые джентльмены, чье обоняние наверняка куда менее чувствительно.