Читаем Круг Раскрывается: Уличная Магия онлайн бесплатно

В городе Чамму́р, на восточной границе Сотата:

Веками его называли «легендарный Чаммур», «Чаммур Пылающих Высот» и «Могучий Чаммур». В течение двенадцати столетий город в месте, которое теперь являлось самой восточной границей Сотата, стоял прямо на торговых путях из Капчена в Янджинг. Чаммур с запада огораживала Река Карван. На севере и востоке от него лежали запутанные лабиринты скал цвета пламени, служившие старейшей части города в качестве убежища как от бандитов, так и от солдат.

Для Посвящённой Розторн из храма Спирального Круга в Эмелане и её четырнадцатилетнего ученика Браяра Мосса Чаммур был остановкой на их пути в далёкий Янджинг. Браяр об этом городе слышал лишь его название и мало что ещё. Однако Розторн город пленил с тех самых пор, когда она впервые прочитала о нём, и во время их путешествия на восток она смогла кое-что рассказать Браяру о его истории. Её знания черпались из книг, и это путешествие вместе с Браяром было для неё первой возможностью увидеть своими глазами место, которое она много лет изучала.

Изначальное поселение, говорила Розторн, было выстроено сначала на горном отроге, звавшемся Сердечными Высотами, а потом и внутри него. Потом поселение перекинулось на скалы по обе его стороны. Поселившиеся там изначально шахтёры и пастухи держались тянувшихся на целые мили скалистых лабиринтов. В тысячах выточенных ветром и водой каньонах было легко спрятаться от любого, кто хотел их ограбить.

По мере того, как торговля между востоком и западом расцветала, ценность расположения Чаммура и его близость к реке привлекли купцов и фермеров, воспользовавшихся защитой каменных жилищ. В городе постепенно становилось тесно, и наиболее богатые и могущественные жители перенесли свои жилища на плоское, открытое пространство между высотами и рекой, где окружили себя искусно выстроенными зданиями и садами. Они также присвоили себе статус дворян: среди них были двоюродные родственники нынешнего ами́ра, то есть правителя. Хотя на всех картах Чаммур находился на территории Сотата, и его жители склонялись перед королём, правившим в Хажре на западе, правда заключалась в том, что чаммурские амиры уже несколько веков были королями во всём, кроме имени.

Путешествие Розторн и Браяра было своего рода ученической практикой для него. Где бы они ни оказывались, везде у людей хватало работы для зелёных магов, умевших обращаться с растениями и снадобьями. Чаммур не был исключением. Спустя считанные дни после их приезда, ещё не успев закончить осмотр достопримечательностей, они получили столько просьб о магической помощи, что Розторн знала — придётся задержаться на время. Розторн переселила их с Браяром из гостевых помещений чаммурского храма Земли в располагавшийся рядом дом на Улице Зайцев. Устроившись, она начала работать с фермерами Чаммура, а Браяр — с местным храмом Воды и с храмовыми запасами снадобий и трав.

Через шесть недель после их приезда с работой закончить удалось лишь Браяру. У храма Воды теперь были запасы мощных снадобий и растительных ингредиентов, которых им хватит на год, а если будут расходовать осторожно — то и на два. После целых недель напряжённых магических трудов Браяр решил, что пора бы и себя побаловать.

Засунув руки в карманы и насвистывая, он приблизился к огромным крытым пассажам, в которых находились со́уки, или рынки, Золотого Дома и Великого Базара. Он не особо отличался от местных жителей в своей льняной рубашке, мешковатых штанах из лёгкой шерсти и сапогах. Его коричнево-золотая кожа контрастировала с кремового цвета льном. В отличие от чаммурских мужчин и мальчиков, он не носил тюрбана или шапки, оставляя чёрные, грубо стриженные волосы непокрытыми. Его нос с тонкими крыльями мог бы происходить из любой из местных семей.

Даже его серо-зелёные глаза могли бы быть результатом брака между местным жителем и проезжим купцом: здесь расы смешивались так же свободно, как и в его родной Хажре, и в Саммерси.

Он направлялся в Золотой Дом. На Великий Базар он уже заскакивал в течение нескольких недель, покупая масла, сушёные импортные травы, ткань для мешков и банки — всё для его работы в храме Воды. Походы за покупками дали ему возможность осмотреть большие и малые рынки особых товаров Базара. Но о Золотом Доме он узнал лишь тогда, когда попытался зарегистрировать себе лавку, чтобы продавать свои миниатюрные деревья. Там ему самое место, объяснил человек, продававший места для лавок. В Золотом Доме покупатели могли найти магов и магические принадлежности, ценные металлы, редкую древесину, вроде чёрного или сандалового дерева, украшения, драгоценные и полудрагоценные камни. Миниатюрные деревья Браяра, являвшиеся не только произведениями искусства, но также имевшие форму, притягивавшую к дому определённые магические влияния — их место было в Золотом Доме.

К тому времени, как Браяр договорился о киоске, ему пришлось бежать домой, чтобы успеть к ужину. Сегодня же он хотел хорошенько осмотреть самый богатый рынок Чаммура.

Подойдя к двум мускулистым охранникам у двери, он озорно улыбнулся. Охранники настороженно зашевелились. Он знал, что в своей одежде, добротно сшитой его друзьями в Саммерси, он выглядел как студент, или даже как сын купца. На нём даже были надеты сапоги. У охранников не было никакой причины преграждать ему вход, как бы громко их инстинкты ни кричали о том, что он похож на вора.

‑ Руки, ‑ сказал один из них, когда Браяр уже было прошёл мимо.

Он протянул их, ладонями вниз, и вздохнул. Заговоривший стражник искал тюремные татуировки, а увидел буйство покрытых листьями лоз, которые шли по рукам Браяра от ногтей до запястий. Охранник моргнул, посмотрел Браяру в глаза, потом снова на его руки, и толкнул своего напарника. Тот посмотрел на руки Браяра, моргнул, встретился с ним взглядом, потом снова уставился на лозы.

Браяр уже привык к этому. Раньше у него действительно были тюремные татуировки, чёрные кресты на коже между большим и указательным пальцами, на каждой руке. В большинстве стран это означало два ареста и судимость за воровство. Когда Браяру исполнилось тринадцать, он устал от того, что из некоторых мест его выгоняли или постоянно сопровождали его там. Не посоветовавшись с Розторн, он сварил растительных красок и позаимствовал у своей подруги Сэндри её лучшие иголки. Его план состоял в том, чтобы вытатуировать себе цветущие лозы, перекрыв предательские кресты. Он не сообразил, что растительные краски под влиянием его зелёной магии могут выйти из-под контроля. Конечный цветастый результат перекрыл тюремные татуировки так, как будто их вообще никогда не существовало. Новый узор также превратил руки Браяра в миниатюрные, часто меняющие очертания сады, привлекавшие гораздо больше внимания, чем его старые татуировки.

‑ Эй, они двигаются — и под ногтями тоже, ‑ воскликнул один из охранников, показывая пальцем.

Он посмотрел на Браяра:

‑ И не болит?

‑ Нет, ‑ терпеливо ответил Браяр, привыкший как к подобной реакции, так и к сопровождавшим её комментариям. ‑ Но руки будут болеть, если я буду продолжать держать их так.

Охранники нахмурились и махнули ему, чтобы проходил в соук. Браяр засунул свои цветастые руки в карманы и побрёл в главный проход. Он избегал киосков, где продавали ценные породы дерева и смолы. В них было ещё достаточно живой силы, чтобы вызывать в нём боль — особенно когда касание могло показать ему исходное дерево во всём его великолепии. Мимо рядов, где торговали золотом и медью он прошёл, одарив их лишь беглым взглядом. Его подруга Даджа, маг по металлу, застряла бы тут по уши. Однажды он сам посмотрит поближе, и потом напишет ей об этом, но не сегодня.

Он свернул в Жемчужную Аллею, переходя от киоска к киоску, опытным глазом оценивая чаши с жемчугом. Здесь был жемчуг всех вообразимых цветов и размеров — от малюсеньких белых зёрен, предназначенных для отделки, до чёрных шаров размером с ноготь его большого пальца, которые использовались для украшений или как магические ингредиенты. Соседний проход привёл его к сапфирам всевозможных цветов. Потом шли рубины, затем — изумруды, далее — опалы.

Браяр ни на секунду не вынимал из карманов свои запоминающиеся руки. Каждый киоск находился под наблюдением внимательного лавочника и одного или двух охранников. И насторожены они были не без причины. По оценкам Браяра, каждый пятый покупатель мог быть вором, работающим в одиночку, с одним или двумя напарниками, или даже с бандой более высокого класса из Нового Чаммура. Он не мог сказать, как именно он определял, что кто-то был не совсем порядочным, но он доверял своим инстинктам.

Особенно он подозревал молодых людей и девушек одного с ним возраста или чуть старше. Некоторые из них носили в носу маленькое кольцо из жёлтого металла, с которого свисал грубо огранённый гранат размером с гранатовое зёрнышко[1]. Другие носили характерную одежду — белую куртку и чёрные штаны или юбки. Украшения были слишком дорогие для бандитских меток — прежняя банда Браяра носила простые синие повязки на предплечьях, — но кольцо с брелоком выглядело именно как бандитская метка, а чёрно-белая одежда точно должна была быть цветами банды. Он не был удивлён тому, что видел здесь более одной банды — соуки традиционно были территориями, на которых для банд постоянно действовало перемирие.

Он дошёл до длинного прохода, где торговали полудрагоценными камнями. Здесь толпа была погуще: в отличие от жемчуга, купить сердолик и аметисты могло себе позволить гораздо большее число людей. Это было в особенности верно для местных магов, колдуний и лекарей. Только богатые маги могли позволить себе использовать жемчужины и рубины в заклинаниях, но даже ученикам были по карману лунные камни и перламутр, которые можно успешно было использовать в заклинаниях как заменители.

Браяр разглядывал корзину с кусочками малахита, гадая о том, будут ли они служить якорями для магии его миниатюрных деревьев, когда его внимание привлек отблеск света. Он обернулся, осматривая проход. На этот раз свет мелькнул серебром в киоске напротив. Браяру было хорошо знакомо такое свечение. Немногие маги были способны видеть магию так, как он; те, кто не были магами, вообще никогда бы не заметили вспышку света. Снедаемый любопытством, он неторопливо подошёл посмотреть на источник света.

«Ну и ну», ‑ подумал он, подходя ближе. Владелец киоска, мужчина с бочкообразной грудью, сидел на табуретке среди своих корзин и чаш, заполненных камнями. Рядом с ним девочка-оборванка перебирала содержимое чаши с кусочками тигрового глаза, полируя выбранные кусочки тряпкой и откладывая их в стоявшую рядом круглую корзину. Когда она тёрла, серебряный свет расцветал, затем угасал, продолжая лишь тлеть в обрабатываемых ею камнях. Браяр также увидел, что охранники, стоявшие на страже между этим и соседним киосками, не отрывали взглядов от покупателей, но не обращали внимания на девочку, хотя владелец киоска с неё глаз не спускал. Значит её здесь знали, иначе не позволили бы ни на миг задержаться на расстоянии вытянутой руки от киоска.

Мужчина продавал здесь всего понемногу. Браяр определил нефрит, янтарь, лунный камень, оникс, лазурит, гагат, малахит, сердолик, пока не исчерпал наконец свои познания в камнях. Теперь, присмотревшись к товару поближе, он увидел корзинки вроде той, в которую девочка складывала отполированные камни, выстроенные в ряд на полке рядом с владельцем киоска. Все камни в них слегка светились серебром для глаз Браяра.

‑ Эй, малыш, как ты это делаешь? ‑ спросил Браяр, когда любопытство взяло над ним верх. ‑ Заставляешь их магию загораться?

Девочка обернулась к нему лицом, насторожившись как дикое животное. Она была на фут короче браяровских пяти футов и семи дюймов, и на вид ей было девять или десять. У этой тощей беспризорницы была кожа цвета бронзы, а карие глаза — почти миндалевидной формы, как у коренных жителей Янджинга. Из-под обёрнутого вокруг её головы грязного платка выбивались пряди чёрных волос. На ней были надеты длинные куртка и штаны уже не понять какого цвета, старые и рваные. Не смотря на осень, она была босяком.

‑ Всё в порядке, ‑ жизнерадостно заверил её Браяр. ‑ Я и сам маг. Ты вызываешь уже заключённую в камнях магию, или просто накладываешь на них заклинание?

Девочка отложила корзину и тряпку. Она улыбнулась в ответ так же весело, как и Браяр — и дала дёру.

Он потрясённо уставился ей вслед.

‑ Что я такого сказал? ‑ спросил он у охранника ларька.

Тот проигнорировал его, продолжая наблюдать за прохожими.

Хозяин ларька покинул свой табурет, и подошёл к Браяру. Он был низкорослым, а тело его под богатой шёлковой курткой и атласными штанами было мощным и мускулистым. Кожа его была немного темнее, чем у Браяра, глаза и волосы — чёрными. Браяр решил, что мужчина — с запада, поскольку не носил тюрбан, который предпочитали восточные жители.

‑ Зачем ты её прогнал? ‑ резко потребовал мужчина. ‑ Э́вви — не воровка.

‑ Я и не говорил, что воровка, ‑ возразил Браяр.

‑ Ты сказал что-то, ‑ настаивал хозяин ларька. ‑ Посмотри, что ты наделал. Она только начала.

‑ А чем она здесь занимается? ‑ с любопытством спросил Браяр. ‑ Как бишь её зовут? Ты сказал «Эвви»?

Хозяин пожал плечами, глядя в сторону.

‑ Она — просто уличная пацанка, ‑ ответил он.

Слово «пацан» означало «ребёнок»[2] на родном для Браяра имперском и на чаммурском языках.

 ‑ Она чистит некоторые из моих камней, а я кидаю ей несколько медяков.

‑ А потом он утраивает цену и продаёт их магам, ‑ язвительно крикнул владелец магазина напротив.

Он сидел на скамейке и работал над украшениями.

 ‑ Лишь потому, что сообразил — обработанные ею камни быстрее раскупают.

‑ Я бы платил ей больше, ‑ возразил мускулистый продавец, бросив на соседа гневный взгляд. ‑ Но она не все камни может обрабатывать. Да и что она делает-то? Протирает их тряпкой, немного чистит.

‑ Он говорил о магии, Нахи́м Зини́р, ‑ возразил его голосистый сосед, указывая на Браяра.

Тот бросил взгляд на навес у себя над головой: там было золотыми нитками вышито «НАХИМ ЗИНИР: КРИСТАЛЛЫ, ДРАГОЦЕННЫЕ И ПОЛУДРАГОЦЕННЫЕ КАМНИ».

‑ Если она — маг, то чего ж она живёт в какой-то пещере Старого Города, как животное? ‑ потребовал Нахим, сердито глядя на ювелира. ‑ У неё просто хорошо получается чистить камни, вот и всё, ‑ Браяру же он сказал: ‑ И я был бы благодарен, если бы ты больше её не отпугивал.

‑ По крайней мере до того, как она закончит со всеми корзинами, ‑ поддел его сосед.