Читаем Уик-энд с Остерманом (др. перевод) онлайн бесплатно

Сэддл-Уолли, что в Нью-Джерси, можно назвать классической Деревней.

Вняв сигналам тревоги, которые подавали представители верхушки среднего класса, задыхающиеся в городах и, в частности, в Манхеттене, торговцы недвижимостью обнаружили наконец Деревню, первые поросшие лесом акры которой были освоены в конце 30-х годов.

Надпись на белоснежном дорожном знаке в виде щита гласила:

Слова «Добро пожаловать» выполнены куда более мелкими буквами по сравнению с остальными — на самом деле в Сэддл-Уолли не очень-то жаловали пришельцев, этих воскресных водителей, что приезжают поглазеть на обитателей Деревни. Две полицейские машины Сэддл-Уолли патрулировали в это воскресенье окрестные дороги.

Следует также отметить, что на дорожном знаке не было написано «СЭДДЛ-УОЛЛИ, НЬЮ-ДЖЕРСИ» или даже «СЭДДЛ-УОЛЛИ, Н-Д», а просто «СЭДДЛ-УОЛЛИ».

Для обитателей Деревни не было высшей власти, чем они сами. Они жили спокойно, в полной безопасности, отгородившись от всего мира.

В один из таких воскресных дней прошедшего июля патрульная машина Сэддл-Уолли проявляла исключительную, из ряда вон выходящую активность. Белая машина с синей полосой курсировала по поселку на скорости несколько выше обычной. Она пересекала Деревню вдоль и поперек, патрульные подъезжали вплотную к участкам ее обитателей, озирая их со всех сторон.

И несколько обитателей Сэддл-Уолли обратили внимание на эту обыкновенную патрульную машину, которая занималась вроде бы обычным делом.

Так, впрочем, и должно было быть.

Ее активность составляла часть плана.

Джон Таннер в старых теннисных шортах и вчерашней рубашке, в кроссовках на босу ногу приводил в порядок свой гараж на две машины, краем уха прислушиваясь к голосам у бассейна. Его двенадцатилетний сын Реймонд пригласил друзей, и Таннер периодически выходил на дорожку, откуда был виден задний двор с бассейном и веселящиеся ребята. Честно говоря, он выходил только тогда, когда гам переходил в нормальный разговор или у бассейна вдруг наступало молчание.

Элис, жена Таннера, с занудной регулярностью спускалась из кухни в гараж с указаниями что выбросить. Джон терпеть не мог избавляться даже от ненужных вещей, и в гараже скопилась тьма-тьмущая барахла. На этот раз Элис ткнула указующим перстом в сломанную газонокосилку.

Джон понял, что означает этот жест.

— Я водружу ее на кучу мятого железа, — сказал он, — и продам в Музей современного искусства. Как память о былых тяготах. Досадовниковый период.

Элис рассмеялась. Муж невольно отметил, что, несмотря на проведенные вместе годы, ее смех чарует по-прежнему.

— А я бы отволокла на угол. В понедельник заберут, — Элис пнула ногой реликвию.

— Ладно. Так и поступлю.

— Да ты на полпути передумаешь.

Джон взвалил газонокосилку на разбрызгиватель фирмы «Бриггс-и-Страттон», а Элис любовно посмотрела на маленький «триумф», который она с гордостью воспринимала как показатель ее социального статуса. Когда Таннер покатил свой груз по дорожке, правое колесико отскочило. Они рассмеялись.

— Тебе явно придется иметь дело с музеем.

Подняв глаза, Элис оборвала смех. В сорока ярдах от дома, на Орчард-драйв, медленно разворачивалась патрульная машина.

— Сегодня гестапо не спускает глаз с мирных крестьян, — сказала она.

— Что? — Таннер старался приладить колесо к оси.

— Лучшие люди Сэддл-Уолли трудятся не покладая рук. Сегодня уже во второй или третий раз проехали мимо.

Таннер глянул на патрульную машину. Водитель, полицейский Дженкинс, встретился с ним взглядом. Он не кивнул в знак приветствия, не махнул рукой. Он даже вида не подал, что знакомы. А ведь они были если не друзьями, то приятелями уж точно.

— Может, собака прошлым вечером лаяла слишком громко.

— Няня ничего не сказала.

— Не хватало еще, чтобы за полтора доллара она и тишину тебе наводила.

— Ты бы лучше оттащил это вниз, мой дорогой, — Элис переключила внимание с полицейской машины на более важный предмет. — Когда колесо отлетает, за дело должен браться отец. Я посмотрю, что там у детей творится.

Таннер, толкая перед собой разбрызгиватель, спустился по дорожке до поворота, который был ярдах в шестидесяти. Яркие зайчики заставили его зажмуриться. Орчард-драйв, уходившая к западу, слева огибала рощицу. В нескольких сотнях футов, как раз напротив изгиба дороги, размещались ближайшие соседи Таннеров — Скенланы.

Блики были отражением солнца в окнах патрульной машины. Она стояла на краю дороги.

Двое полицейских сидели, повернувшись назад и несомненно глядя на него. Он застыл на месте на мгновение. Затем двинулся прямо к машине. Полицейские отвернулись, и машина сорвалась с места.

Таннер с удивлением посмотрел вслед и медленно пошел к дому.

Полицейская машина направилась к Пичтри-лейн, где, развернувшись, продолжила патрулирование.

В прохладе кондиционированного воздуха гостиной Ричард Тремьян наблюдал, как «Мет» забивает шестой мяч. Занавеси на большом овальном окне были отдернуты.

Внезапно Тремьян встал и подошел к окну. Мимо опять проезжала патрульная машина. Только на этот раз еле ползла.

— Эй, Джинни! — позвал он жену. — Иди-ка на минутку сюда.

Вирджиния Тремьян изящно сбежала по трем ступенькам, что вели в гостиную:

— В чем дело? Надеюсь, ты звал меня не для того, чтобы сообщить, что твои «Меты» или «Джеты» забили гол?

— Когда мы провели прошлый вечер у Джона с Элис… с нами было все в порядке? Я хочу сказать, не очень-то мы орали… или что-нибудь там еще?

— Оба вы были пьяны в стельку. Но вели себя вполне пристойно. А что?

— Что надрались, я знаю. Жутко тяжелая выдалась неделя. Но мы никакого номера не откололи?

— Конечно, нет. Юристы и журналисты должны быть просто образцом порядочности. Но почему ты спрашиваешь?

— Эта чертова полицейская машина уже в пятый раз проезжает мимо нас.

— Ох, — Вирджиния почувствовала, что желудок свело спазмой. — Ты уверен?

— Эту машину не спутаешь ни с какой другой, да еще среди бела дня.

— Нет, я хочу сказать… Ты говорил, что была очень тяжелая неделя. А не могли тот противный человек попытаться…

— О господи, конечно же, нет. Я же говорил тебе, чтобы ты все выбросила из головы. Он просто горлопан. И слишком близко принимает все к сердцу. — Тремьян продолжал смотреть в окно. Патрульная машина уже скрылась из виду.

— Но ведь он может угрожать тебе. Ты сам говорил это. Он ссылался на свои связи…

Медленно повернувшись, Тремьян уставился на жену:

— У всех нас есть связи. Даже в Швейцарии, не правда ли?

— Дик, прошу тебя. Это же абсурд.

— О, конечно. Итак, машину уже не видно… может, пустяки. Они к нам подкатывались в октябре. Скорее всего, присматривались к нашему дому. Подонки! Они с легкостью выложат куда больше, чем я заработал за все пять лет после юридического колледжа.

— Я думаю, ты просто чуток не в себе. Мне так кажется.

— Вполне возможно, что ты и права.

Вирджиния внимательно смотрела на мужа. Он продолжал стоять к ней спиной, глядя в окно.

— Служанка в среду хочет взять выходной. Поедим где-нибудь вне дома, хорошо?

— Обязательно, — он не поворачивался.

Вирджиния пошла в холл. Обернувшись, она увидела, что муж смотрит ей вслед. На лбу его блестели капли пота. А в комнате стояла прохлада.

Патрульная машина направилась к востоку, к пересечению с трассой № 5 — основной магистралью, которая вела к Манхеттену, что лежал в двадцати пяти милях отсюда. Они остановились у дороги. Полицейский, сидевший рядом с водителем, взял из бардачка бинокль и стал внимательно изучать машины, съезжающие с дороги.

Через несколько минут он прикоснулся к руке Дженкинса, и тот глянул через открытое окно. Протянув руку, взял у напарника бинокль и стал изучать автомобиль, на который обратил внимание второй патрульный. Он сказал лишь одно слово: «Согласен».

Снявшись с места, Дженкинс двинулся к югу. Он включил рацию:

— Вызывает машина-два. Направляемся к югу по Регистер-роуд. Сидим на хвосте у зеленого «форда-седана». Нью-йоркский номер. Набит ниггерами или типами по связям с обществен ностью.

Из наушника раздались скрипучие звуки:

— Машина-два, вас понял. Гоните их к чертовой матери.

— Так и сделаем. Не потей зря. Конец связи.

Затем патрульная машина развернулась и по длинной пологой дороге выехала на автотрассу. Здесь Дженкинс выжал акселератор до полу, и машина понеслась по гладкому полотну дороги. Спустя минуту спидометр показывал уже девяносто две мили.

Через четыре минуты патрульная машина, сбросив скорость, описала пологую дугу. В нескольких сотнях ярдов от того места, где она развернулась, стояли две алюминиевые телефонные будочки, в металлических каркасах и стеклах которых отражалось жаркое июльское солнце.

Машина остановилась по соседству, и напарник Дженкинса вылез:

— Мелочь у тебя есть?

— Господи, Макдермотт! — засмеялся Дженкинс. — Пятнадцать лет в полиции, а до сих пор у тебя нет мелочи, чтобы позвонить!

— Да ладно тебе. У меня где-то завалялся никель с головой индейца.

— Держи, — Дженкинс вытащил из кармана мелочь и протянул Макдермотту. — Когда-нибудь ты сорвешь из-за этого операцию.

— Вот уж не думаю, — распахнув блеснувшую на солнце скрипучую дверь, Макдермотт вошел в будку и, набрав ноль, вышел на оператора. В застоявшемся воздухе телефона-автомата было так жарко, что он придерживал дверь ногой.

— Я подъеду к развороту! — крикнул Дженкинс из окна.

— Подхвачу тебя на другой стороне.

— О’кей… Оператор? Оплаченный звонок в Нью-Хэмпшир. Код района три-один-два. Номер шесть-пять-четыре-ноль-один. Фамилия Маклизер.

Все было точно, до последнего слова. Макдермотт просит соединить его с Нью-Хэмпширом, и оператор принял заказ. Он не мог знать, что после набора этого номера в штате Нью-Хэмпшир не зазвонит ни один телефон. В подземном комплексе зданий, куда стекались тысячи и тысячи вызовов, придет в действие одно крохотное реле, на четверть дюйма сдвинув маленькую магнитную защелку, после чего вызов направится совсем по другому номеру. Связь состоялась — и в двухстах шестидесяти милях к югу от Сэддл-Уолли, в Нью-Джерси, раздался не звонок, а тихое жужжание зуммера.

Телефон стоял на втором этаже дома из красного кирпича, расположенного в пятидесяти ярдах от двенадцатифутовой изгороди, находящейся под напряжением. Здание это — одно из десятка в совокупности единого комплекса. Изгородь терялась в густой листве окружавшего леса. Местность эта располагалась в Маклине, Вирджиния, а комплекс принадлежал Центральному разведывательному управлению — изолированный, охраняемый и спокойный.

Человек за столом в кабинете на втором этаже с облегчением загасил сигарету. Он с нетерпением ожидал этого звонка. С удовлетворением отметив, что крохотные катушки записывающего устройства автоматически пришли в действие, он снял трубку:

— Говорит Эндрю. Да, оператор, все в порядке.

— Лизер на проводе, — донеслись до него слова, источник которых якобы был в Нью-Хэмпшире. — Все подозреваемые на месте. Семейство Кардоне только что вернулось из аэропорта Кеннеди.

— Мы знали, что они приземлились…

— Тогда какого черта нам надо было их выслеживать?

— Это чертовски опасная трасса. Он мог попасть в аварию.

— В воскресенье днем?

— Так же, как и в любое другое время. Вам известна статистика происшествий на этой дороге?

— Справьтесь со своим чертовым компьютером…

Эндрю пожал плечами. Полевых агентов вечно раздражает то одно, то другое.

— Насколько я вас понял, все подозреваемые в наличии. Так?

— Да. Таннеры, Тремьяны и Кардоне. Все на месте. Первая пара несколько взволнована. Через несколько минут отправляемся к Кардоне.

— Что-нибудь еще?

— Пока нет.

— Как поживает ваша жена?

— Дженкинсу повезло, он холостяк. Лилиан продолжает приглядываться к этим домикам, хочет приобрести один.

— Ну уж не на вашу зарплату, Макдермотт.

— Об этом я ей и говорю. Она толкает меня на путь порока.

Эндрю тут же отреагировал на неудачную шутку Макдермотта:

— Вы мне уже жаловались на свою зарплату.

— Не может быть… Это все Дженкинс. Будьте на связи.

«Кадиллак» остановился у каменных ступеней, ведущих к массивной дубовой двери дома. Выключив двигатель, Джозеф Кардоне потянулся, уперевшись локтями в крышу машины, и, громко выдохнув, разбудил своих мальчиков — шести и семи лет. Третий ребенок — девочка лет десяти — читала книжку комиксов.

Рядом с Кардоне сидела его жена Бетти. Она глянула из окна:

— Путешествовать хорошо, но еще лучше возвращаться домой.

Кардоне засмеялся и положил крупную руку на ее плечо:

— Ты-то должна это знать.

— Так я и делаю.

— Еще бы! Ты говоришь это каждый раз, когда мы возвращаемся домой. Слово в слово.

— У нас прекрасный дом.

Кардоне распахнул дверцу:

— Эй, принцесса… вытаскивай своих братьев и помоги матери справиться с багажом. — Кардоне выдернул ключ зажигания и направился к багажнику. — А где Луиза?

— Скорее всего до среды ее не будет. Мы ведь приехали на три дня раньше.

Кардоне вздохнул. Мысль о том, что готовить придется жене, его не порадовала.

— Поедим где-нибудь, а не дома.

— Сегодня так или иначе придется. Слишком долго размораживать продукты.

Вынимая из сумочки ключик, Бетти Кардоне поднялась по ступенькам парадного входа.

Джой не обратил внимания на замечание жены. Поесть он любил, но кухонные потуги жены ему были решительно не по душе. Девицы из респектабельных и богатых семей Честнат-хилла, конечно же, не могут обрести кулинарные таланты доброй старой итальянской мамы из Филадельфии.

Примерно после часа работы кондиционера воздух в доме, застоявшийся за две недели их отсутствия, снова обрел свежесть. На такие вещи Джозеф обращал особое внимание, ибо именно все это в совокупности способствовало успеху — и положению в обществе, и финансовому благополучию. Выйдя на переднее крыльцо, он окинул взглядом большую лужайку перед домом с огромной ивой в центре. Садовники содержат все в идеальном порядке. Так и должно быть. Получают они более чем достаточно.

Внезапно она снова появилась, эта патрульная машина. С тех пор, как они свернули с трассы, она уже в третий раз попалась на глаза.

— Эй, вы! Притормозите-ка!

Двое полицейских в машине переглянулись, проезжая мимо. Но Кардоне успел добежать до поворота.

— Эй!

Патрульная машина остановилась.

— Да, мистер Кардоне?

— Что это тут полиция разъездилась? Какие-то неприятности в округе?

— Нет, мистер Кардоне. Сейчас время отпусков. Поэтому мы и изменили свой обычный маршрут, контролируя возвращение жителей. Мы с полудня приступили к патрулированию и просто хотели убедиться, что это вы. Так что ваш дом мы из списка вычеркиваем.

Джой пристально смотрел на полицейских. Он знал, что те врут, и полицейские понимали, что он об этом догадался.