Читаем Угрозы любви онлайн бесплатно

Атлантический океан, 1790 год

— Мисс Адамс, я не буду помогать вам захватывать этот корабль, — сказала Эванджелина.

Красивая женщина на другой койке улыбнулась:

— Конечно, будете, мисс Клеменс. Все уже подготовлено. Ваш сводный брат присоединился к нам, и вы тоже должны это сделать.

Эванджелину охватил страх.

— Ну… я вам ничем не смогу помочь. Мне ничего не известно о нападении на тюрьму и освобождении пиратов. Я знаю садоводство, географию и правила этикета.

— И как же вам все это помогло? Только посмотрите на себя! Вы рветесь в Америку, чтобы стать гувернанткой! — Анна наклонилась к собеседнице через узкое пространство между койками. — Бостон — ужасно скучный город. А быть гувернанткой — еще скучнее. Идемте со мной, и вы увидите мир. У Себастьяна много друзей. Возможно, вы кому-нибудь из них понравитесь, такая скромница…

— У меня нет желания выходить замуж за пирата. Ведь именно это ведет к необдуманным действиям, о которых вы сейчас говорите?

Анна засмеялась низким грудным смехом:

— Я никогда не говорила, что выходила замуж за Себастьяна. Он мой любовник, дорогая. И он отбывает срок в грязной тюрьме в Гаване. Я намерена вытащить его оттуда.

Эванджелина съежилась на своей койке, стараясь как можно дальше отодвинуться от ужасной соседки.

— Я искренне прошу прощения. Можете пересадить меня на проходящий мимо корабль, если хотите.

— Чтобы вы рассказали о моих планах всякому, кто захочет вас слушать? Нет уж, мисс Клеменс. Оставайтесь со мной. Что за жизнь ждет вас, когда вы будете присматривать за чужими щенками? Лейтенант Фостер — со мной. Он поднимет мятеж на корабле и поведет его в Гавану. А груз мы потом продадим за хорошие деньги. Вы сможете забрать свою долю, купить себе красивые платья, вернуться в Глостершир и утереть там нос своему волоките Харли.

Эванджелина вспомнила жениха, которого застала кувыркающимся на своей кровати со служанкой. Но ее мать и отчим заявили, что Харли — очень заманчивая партия. И сказали, что все мужчины — повесы.

Однако встреча с ними в тот день, когда она сообщила им о своем решении уехать, бледнела перед встречей с этой красивой женщиной, в каждом слове которой таилась угроза.

— Я начинаю думать, что мне все-таки нужно было выйти замуж за Харли.

— Конечно, так и нужно было сделать. Потом застрелить его, завести любовника и жить-поживать на свою вдовью долю наследства.

— Ах, конечно… Мне следовало подумать об этом.

Анна улыбнулась:

— Вы можете сделать так, чтобы он заплатил вам за все, дорогая. Себастьян и его друзья могут спровадить его на тот свет, если вы захотите. Или они заставят его страдать, пока он не пожалеет обо всех страданиях, которые причинил вам.

Корабль поднялся на волну и внезапно, с глухим шумом, рухнул вниз. А желудок Эванджелины, казалось, подпрыгнул.

— Мисс Адамс, я в самом деле не могу вам помочь. Если вы хотите направиться в Гавану и освободить пирата из тюрьмы, это ваше дело. И если мой сводный брат желает помочь вам, то это его дело. Я же хочу только одного — попасть в Бостон.

Улыбка исчезла с лица Анны.

— Какая вы глупышка! Неужели вы вообразили, что я стала бы посвящать вас в свои планы, чтобы потом отпустить?

— Вы… вы можете запереть меня в каюте, если вам так нужно. Хотя пребывание в каюте вызывает у меня морскую болезнь.

— У вас, мисс старая дева, есть один выбор — помочь мне, хотите вы того или нет. Если вы сделаете это по собственному желанию, я оставлю вас в живых. Если нет — не оставлю. Кстати, я могу сначала застрелить вашего сводного брата, и он умрет у вас на глазах.

Эванджелина видела уверенность в глазах Анны. Ее сводный брат, Томас Эджвуд, увлекся этой женщиной с того момента, как они встретились в Ливерпуле. Он очень обрадовался, узнав, что она будет третьим пассажиром на торговом судне «Аврора», направляющемся в Бостон. Эванджелине очень не понравилась пышная женщина с холодными глазами, но Томас сразу в нее влюбился.

Анна разделила каюту с Эванджелиной и попыталась подружиться с ней. Эванджелина же ей не доверяла, но она и вообразить не могла, что эта женщина попытается поднять мятеж на корабле.

А этим вечером Анна вернулась в каюту вместе с Эванджелиной, закрыла дверь и, изложив свой невероятный план, сообщила, что лейтенант Фостер, помощник капитана, вскоре должен захватить судно.

Сначала Эванджелину охватил ужас. А потом ей вспомнилась та ночь, когда загорелся Тоттнем-Грейндж. Тогда она побежала на третий этаж, чтобы помочь двум служанкам, которые оказались там в ловушке. Она отчетливо помнила, как открывала ставни, как приказывала девушкам спуститься по приставленной к стене лестнице, как сама спустилась вслед за ними. Когда все трое оказались в безопасности, она потеряла сознание. Пришла же в себя только через день — и обнаружила, что дом ее отца сгорел дотла.

Тогда слова песни («сначала выжить») звучали у нее в голове, и они же зазвучали и сейчас. Сначала выжить, потом — принимать решение.

Она решительно вскинула подбородок.

— Хорошо. Что я должна сделать?

Анна снова изложила свой план. Эванджелина уставилась на нее в смятении.

— Вы хотите, чтобы я отвлекла внимание капитана? Но ради всего святого, как я это сделаю?

— Очень просто, дорогая. У лейтенанта Фостера много верных ему людей. Вы отвлекаете капитана на четверть часа, а Фостер поднимает мятеж. Все кончится очень быстро.

— Но как же я подойду к капитану? Он закрывается от пассажиров, и у него есть охрана. От меня не будет никакого толку.

— Не будьте такой глупой. Как говорит мистер Фостер, капитан — человек привычки. В свою каюту он удаляется каждый вечер ровно в девять. — Анна взяла миниатюрные часики, висевшие у нее на груди, и открыла их. — Это произошло уже полчаса назад. В десять минут десятого юнга приносит ему графин с бренди. После этого капитан остается один и ложится спать. А охрана пусть вас не беспокоит. Об охраннике уже позаботились.

— Но как? Вы его убили?

— Нет, подмешали ему снотворное, — ответила Анна слишком уж поспешно. — Все, что вам нужно сделать, — это отвлечь внимание капитана Блэкуэлла, пока мы собираем людей, которые будут нам помогать. Вы и глазом не моргнете, как все закончится.

— А что вы потом сделаете с капитаном?

Анна пожала плечами:

— Если он не уступит, тогда мы… — Она посмотрела на Эванджелину. — Он будет заключен под стражу. А когда мы причалим к берегу, его отпустят.

— Вы клянетесь?

— Ах, ради Бога!.. Да, клянусь.

Эванджелина сунула руку под подушку и достала свой молитвенник в красном переплете.

— Поклянитесь на нем. Боюсь, я не могу просто положиться на слово обманщицы и мятежницы.

Анна вздохнула и закатила глаза. Но все же положила руку на книгу.

— Я клянусь. Теперь довольны?

Эванджелина сунула молитвенник обратно под подушку.

— Все равно я не могу вообразить, как отвлеку его. Как вы себе это представляете? О чем мне говорить с ним, чтобы привлечь его внимание?

— Какая вы наивная. Вы будете не разговаривать с ним, а соблазнять его.

Вода плескалась о борт корабля, и этот звук походил на шорох песка. И заскрипел фонарь на цепи. Эванджелина ткнула себя пальцем в грудь и пробормотала:

— Я?.. Соблазнять его? Вы, должно быть, шутите!

— Нет, я говорю серьезно.

— Но я не смогу, уверяю вас. Именно вы должны его соблазнять. Меня он даже не заметит.

— Я занялась бы этим сама, но я не совсем доверяю Фостеру, поэтому хочу быть рядом с ним. Поверьте, это вынужденная мера.

— Мне кажется, что он просто рассмеется и прогонит меня.

— Чепуха! Лейтенант Фостер сказал, что капитан долго пробыл в море, так что у него нет постоянной любовницы в порту. Похоже, любое существо женского пола, даже такая простушка, как вы, привлечет его внимание.

Эванджелина недоверчиво покачала головой:

— Уверяю вас, я не имею ни малейшего понятия о том, как соблазнить джентльмена.

— Просто постарайтесь, вот и все. — Анна выдернула прядь волос из туго заплетенной косы Эванджелины. — Это поможет. И снимите свои очки.

Эванджелина вздохнула и поправила на носу очки.

— Нет-нет, без них я почти ничего не вижу.

— Что ж, тогда по крайней мере покажите ему хоть немного вашу грудь.

Она взялась за жакет-пьеро[1], который был на Эванджелине, и расстегнула верхние крючки. Увидев маленькие груди девушки, чуть приподнятые корсетом, воскликнула:

— О, вы безнадежно худая! Но некоторые джентльмены согласны на любую грудь. Их такие вещи завораживают.

Эванджелина запахнула жакет.

— Но моя их никогда не завораживала.

— Тогда вам представится шанс блеснуть, дорогая. Вы с капитаном будете наедине. Притворитесь, будто вам слишком жарко, и расстегните еще один крючок. — Анна провела пальцем по планке с застежкой, слегка раздвигая полы жакета.

Эванджелина всхлипнула:

— Я… я думаю, что не смогу это сделать.

— Дорогая, это очень просто. Его кровать — рядом, а вы…

— Его кровать?!

— Ах, не будьте глупой. Мы закончим свои дела задолго до того, как до этого дойдет. Идемте, уже пора.

Эванджелина встала. Колени у нее дрожали.

— И все-таки я очень сомневаюсь в том, что мне удастся завлечь его.

Анна подтолкнула ее к двери каюты.

— Потрясите грудями у него перед носом, если будет нужно. Это его возбудит.

— Я и в этом сомневаюсь…

Они подошли к двери. Анна словно когтями впилась в плечо девушки. Ее горячее дыхание коснулось уха Эванджелины.

— И знайте, мисс Эванджелина, если вы предупредите его, если вы хоть намекнете о наших намерениях, я выстрелю ему в живот и брошу тело акулам. Вы меня поняли?

Эванджелина посмотрела в ее холодные злые глаза и поняла: так и будет.

— Да, поняла.

Они вышли на палубу и направились к трапу, ведущему к капитанской каюте. Холодный морской ветер прижал юбку к ногам Эванджелины и растрепал ее косу. Под ясным ночным небом корабль покачивался на волнах. Ночная вахта проходила спокойно, но матросы то и дело переговаривались, как бы предчувствуя беду.

На корме, на командном мостике, стоял, небрежно прислонившись к борту палубы, лейтенант Фостер. Он сверху наблюдал за Эванджелиной и Анной, но не подал и виду, что заметил их. А те вскоре спустились вниз и укрылись от ветра. Эванджелина посмотрела на дверь капитанской каюты в самом конце прохода. Эта полированная дверь из орехового дерева с медными вставками внушала ей больше страха, чем пруд Миллера в ту зиму, когда Сайлас Бернс подбил ее пересечь его по тонкому льду. Она вспомнила, какой ужас охватил ее, когда лед затрещал у нее под ногами, превратившись в мелкие обломки, и она оказалась в ледяной воде.

Такое же чувство охватило ее и сейчас. В душе она понимала: Анна скорее всего убьет и ее, и Томаса, невзирая на свои обещания. Похоже, мисс Адамс от остального мира отделяла ледяная стена. У этой женщины не было ни чести, ни совести.

Охранник, обязанный не допускать команду и пассажиров к капитану без доклада, лежал в коридоре с закрытыми глазами.

Анна подтолкнула Эванджелину:

— Идите же.

Тяжело вздохнув, девушка перешагнула через охранника и быстро подошла к двери. Ухватившись за медную дверную ручку обеими руками, она с трудом открыла тяжелую дверь и вошла в каюту.

Остин Блэкуэлл, капитан торгового судна «Аврора», направляющегося в Бостон, услышал, как дверь тихо отворилась и так же тихо закрылась.

Не поднимая глаз, Остин передвинул свой циркуль на другую точку на карте.

— Да, в чем дело?

Ответом ему было молчание. Единственным человеком, который имел право входить к нему каюту после девяти часов вечера без доклада, был Сирил, парнишка, который чистил его сапоги и приносил ему еду. Но Сирил уже принес капитану бренди, после чего ушел. Впрочем, Сирил был озорной парнишка, он часто не ладил с коком, поэтому иногда пробирался к Остину, чтобы признаться в своих проделках и попросить защиты.

Однако сейчас Остин был не в настроении заниматься проблемами Сирила. Чем ближе «Аврора» подходила к Бостону, тем больше он нервничал. Ему следовало бы радоваться, поскольку путешествие подходило к концу и приближалось время, когда он сможет доставить коммодору документы — и наконец-то покончить с этим. Но инстинкт не позволял Остину расслабиться. Ведь если его враги намеревались нанести удар, они вскоре сделают это.

Капитан поднял голову.

— Так в чем же дело?

Оказалось, что помешал ему вовсе не Сирил. Высокая девушка в бесформенном сером платье и в очках стояла, прислонившись спиной к двери и спрятав руки за спиной.

И он узнал в ней одну из пассажирок. Любое торговое судно берет на борт столько пассажиров, сколько найдется мест для них. В Ливерпуле на борт поднялись трое: мисс Клеменс, ее сводный брат мистер Эджвуд и чрезмерно пышная мисс Анна Адамс. Остин, как всегда, держался на расстоянии от своих пассажиров. Он полагался на своего помощника, который должен был развлекать их, а главное — не допускать к нему.

И теперь ему стало любопытно… Неужели эта женщина — английский агент, посланный, чтобы похитить документы? Документы, которые он вез, могли бы нанести неимоверный урон его стране, попади они в руки англичан. Американские штаты все еще были уязвимы, и кое-кто в Англии твердо решил восстановить правление Георга III. Его же миссия — надежно хранить эти документы, чтобы враги не завладели ими.

Остин не хотел выполнять это задание. Нынешнее плавание должно было стать для него последним, и дни его странствий заканчивались. Он мог стать партнером в судоходной компании и остаться дома. И возможно, наконец обрел бы покой, которого был лишен всю жизнь. Ему необходим был покой, и он стремится к нему, чтобы успокоить свою израненную душу.

Но его наставник, капитан Гейнсборо, под командой которого Остин служил во время войны, выбрал его для этого задания, когда обнаружились секретные документы. «Остину можно доверять», — сказал он. И Остин не мог обмануть доверие своего наставника.

Но почему такое важное задание враги поручили мисс Клеменс? Она казалась довольно безобидной. Действительно, почему не соблазнительная мисс Адамс?

Хотя это было бы слишком очевидно… Возможно, мисс Клеменс сумела незаметно проскользнуть мимо охраны, а вот мисс Адамс определенно привлекла бы внимание. А может, они просто оказались в безвыходном положении и послали первого, кто оказался под рукой?

Остин отложил циркуль, откинулся на спинку кресла и не спеша оглядел девушку. Высокая, немного худая, но с хорошей фигурой… Узкая юбка облегала длинные стройные ноги, а густые золотистые волосы были заплетены в толстую косу, из которой выбились отдельные пряди, так что очаровательные кудряшки обрамляли лицо и ниспадали на соблазнительную шейку. Глаза же за стеклами очков — серые, но не тускло-серые, а прозрачные, переливающиеся, как бриллианты.

— Что вы тут делаете? — спросил Остин. — Дэвис должен был доложить о вас.

Девушка вздрогнула.