Читаем Удовлетворение онлайн бесплатно

Назовите меня лжецом – после публикации в Интернете своего первого романа "Ничего, кроме настоящего" я не раз публично заявлял, что это моя первая и последняя попытка сочинительства. Тем не менее, перед вами моя вторая книга. Следовательно, я подло врал, что признаю здесь официально, каюсь и давайте закончим эту малоприятную процедуру с оправданиями и объяснениями.

Зачем эта книга? На этот вопрос я не сумею убедительно ответить.

Где-то попытка искупить литературную беспомощность первого романа, где-то желание написать нечто неавтобиографичное, где-то необходимость унять тот особый творческий зуд, который появляется, когда есть что сказать. Да, наверное, причина появления этой книги в том, что мне есть, что сказать.

Для того, чтобы разделить ответственность, скажу, что сюжетные линии я обсуждал с моей женой Наташей Бойко. Она очень активно участвовала в творческом процессе, здорово помогла и вдохновила. В общем, если я получу Нобелевку в области литературы – половину обещаю ей по справедливости. Спасибо, Татка, за умные мысли и хорошие идеи!

Итак, перед вами музыканты, богема, любовь, сексуальные извращения и невнятные моно- диалоги в одном флаконе. Всё это густо посыпано слэнгом и приперчено матом. И нет никакой морали. Это, наверное, самое ужасное.

В общем, вот вам книга – лопайте!

ГЛАВА 1 __

_Current music: AEROSMITH "Pink"_

Всю ночь ему снилась мерзость. Сначала за ним гнались менты.

Злобные, толстые, потные… Он удирал изо всех сил. Думал – повяжут.

Менты повалили его на землю и стали творить совсем непотребное.

Выволокли из багажника своей машины "баян"1 угрожающих размеров и стали прилаживать к его предплечью. Он хрипел и бился в их руках, теряя остатки сил. А они, подбадривая друг друга залихватскими возгласами, деловито перетягивали ему плечо жгутом и старательно искали вену…

Потом менты куда-то исчезли, и появилась Пэм. Голая и развратная, она манила его к себе и зазывно хохотала. Он ошалело пялился в её раздвинутые ноги, где внутри на левом бедре знакомо алел искусно наколотый роллинговский язычок, и без конца повторял: "Уйди, сука!"… Снова провал…

А под утро приснилась Даша. Тихая и печальная. Она говорила ему что-то бесконечно важное, в чём он никак не мог уловить смысла. И переспрашивал без конца. Потом она сказала: "Ты добрый… И несчастный…" На этом месте он обиделся и проснулся.

Глаза открывать не хотелось – он знал, что моментально придёт похмелье. Неприятность эту хотелось как-то отсрочить, и от нечего делать он стал восстанавливать в памяти ход событий.

Всё случилось дней пять назад. Как-то вечером он привычно зависал в "Кубике" – местном клубе, модном в последнее время среди богемы.

Но это только так называется – богема. А на самом деле – так, собирается всякая музыкальная и околомузыкальная шелупонь. Надраться в стельку, накуриться травы до опупения, снять девчонку поэкстремальней… Музыканты, художники, отбитые на голову, опустившиеся поэты… В общем, публика та ещё… Сам он не особо жаловал это место, но куда податься вечером, когда тоска зелёная и страшно одному в квартире?

Он ещё не успел принять, как следует, "на грудь", когда подошли двое. Вежливо поздоровались и предложили поговорить. Cначала он насторожился – знаем, дескать, какие разговоры с бандитами… Потом понял, что ошибся… Расслабился, сел с ними в тачку и прокатился до центра. Его ввели в роскошно обставленную квартиру и представили стильно и дорого упакованному папику. Тот кивнул и указал на кресло напротив, предлагая располагаться поудобней. Ему налили коньяку, угостили джойнтом и предложили отыграть концерт где-то за городом на закрытой вечеринке таких вот папиков.

Он долго не раздумывал – сумма обещанного гонорара была такой, что после всего можно смело членом груши околачивать, не заботясь о башлях2 целый месяц. А ему уже давненько хотелось засесть в студии – в голове много чего накопилось. Он дал "добро" и откланялся.

Вчера вечером микроавтобус забрал его вместе с музыкантами с

"точки"3. Полтора часа езды – и они оказались во дворе роскошного загородного особняка. Изысканная архитектура без жлобских наворотов и сельскохозяйственного выпендрежа. Простые строгие линии, чёткие формы и ничего лишнего.

– Хм… Домишко впечатляет, – подумалось ему.

Глянул на охранников и продолжил мысль:

– И ребятки под стать…

В доме всё было чинно. Представительные гости прохаживались по широченному залу, вполголоса переговариваясь и отхлёбывая из высоких бокалов, выставленных в большом количестве на подносах в руках вышколенных халдеев4. Костюмы, галстуки, вечерние туалеты – всё дорого и по-взрослому. Он сделал вывод, что здесь не та тусовка, где гости нажираются в говно, отстреливают друг дружку из пистолетов, а музыкантам бьют морды и требуют "Мурку". Это радовало…

Группе выделили гримёрку и "человека".

– Если нужно будет чего – скажете ему, – распорядитель кивнул на

"человека" и испарился.

Оставалось достаточно времени на выпить-закусить. Он налил себе полстакана коньяку и закурил, стараясь не обращать внимания на сидящих за столом музыкантов и не слушать их привычный трёп. Сам он никогда не ел перед выходом на сцену. Только выпивка и табак – иначе трудно сконцентрироваться и удержать зал.

Минут через сорок их позвали. Он, не сходя с места, наблюдал, как

"ирокезы" берут инструменты и выходят по одному. Подождав какое-то время, он взял гитару и шагнул через порог. Длинный коридор, лестница, залитый неярким светом зал… Перед ним расступаются женщины в вечерних туалетах, уверенного вида мужчины… Пахнет баблом5 и вкусными сигарами…

Он легко выпрыгнул на сцену, включил гитару и стал перед микрофоном.

– Привет! – негромко бросил он в зал.

В ответ – лёгкий шорох аплодисментов. В самом зале свет мягко погас, и осталась освещённой только сцена. Он стоял в двух перекрещенных лучах, направленных на него сверху…

– Я не совсем понимаю, зачем нас сюда пригласили, – продолжал он.

– Обычно всё, что требуется на такого рода вечеринках – это бляди, спиртное и фоновая музыка. Мы не имеем никакого отношения ни к тому, ни к другому, ни к третьему. Значит, либо новая мода, либо случайность. Посмотрим…

Он тронул рукой струны и потянул узловатую нить перебора… Мягко вступили бас с перкуссией. Виолончель вторила на заднем плане.

Полузакрыв глаза, он распевно покатил первые строчки куплета:

Тонкою каёмочкой болтовня,

Бритвою по горлышку тронь меня,

Ниточки-верёвочки не дадут

Заблудиться, если что – отпоют…

Он пел, раскачиваясь на носках своих модных ковбойских сапог. Зал закачался вместе с ним. Со стороны, наверное, было бы странно наблюдать эту навороченную публику, тонущую в его музыке без единой попытки спастись… Они напоминали крыс, идущих за крысоловом с дудочкой.

Запоминай следы по капле-зёрнышку,

Запоминай следы по камню-пёрышку,

Запоминай следы, дорожки-тропочки,

Запоминай следы нам не дано почти

Терять…

Как обычно, он почти не осознавал, где находится. Он – за пределами досягаемости. Он только в пределах видимости…

Ходили вдвоём – не блудили,

Летали в небо – не падали,

По венам да остриём водили,

Смеялись дождями хрипатыми.

…Полёт. Он застывает, наклонив голову… Мокрые пряди полностью закрывают лицо…

Концерт, в принципе, ничем не отличался от выступлений в клубах для любителей андерграунда. Публика так же визжала от восторга, женщины лезли со слюнявыми поцелуями, а самые смелые просили автограф, подставляя "интересные места"… Если не обращать внимания на детали – всё как обычно…

А потом закрутилась эта чёртова карусель… Издержки рок-н-ролла… Нет, нужно прекращать все эти послеконцертные оттяги… Водка, танцы… Почему-то платья порванные… Беспредел какой-то…

Откуда взялась и кем была та мадам, с которой он уехал, вспомнить не получалось. Просто в какой-то момент он обнаружил её возле себя… И больше она его не отпускала… Взгляды, прикосновения невзначай и всё такое… Привычный арсенал соблазнялок-впечатлялок.

Она увезла его уже под утро…

В машине они ссорились… Почему – вспомнить тоже не удалось.

Запомнилось только, что тачка была навороченная… Из следующего в памяти зацепилась только широченная кровать – судя по всему, на ней он и лежал в данный момент. Имя женщины не вспоминалось никак…

– Всё, хватит… Пора подниматься, – решил он и открыл глаза.

Она сидела в кресле напротив и рассматривала его. Наконец-то он мог разглядеть её толком. Брюнетка лет тридцати пяти… С восточным

"подтекстом"… Модный растрёп в причёске, стройное ухоженное тело… Но не худая… И не похожа на тех кукол Барби, которых обычно таскают на подобные мероприятия… Вспомнить бы ещё, как её зовут…

– У тебя есть кто-нибудь?

Вопрос, мягко говоря, не из тех, которых ожидаешь от женщины, с которой неожиданно переспал и никак не можешь вспомнить её имя…

Есть ли у него кто-нибудь? Даша… Пэм… Околомузыкальные девочки… С ним постоянно кто-то есть, но никогда никого нет у него… Почему? Да потому, что он не терпит никого рядом с собой. Он попросту не пускает никого ни к себе, ни в себя… Прекрасная модель для рассуждений об одиночестве талантливого человека… Хотя, он даже не уверен в том, что талантлив.

– Есть, – он отвёл глаза в сторону.

– Врёшь, – она прикурила сигарету и выпустила длинную струю дыма.

– Я всё о тебе знаю. Или, по крайней мере, очень много. Я бывала на твоих концертах. Я в курсе всех сплетен о тебе. Я слышала росказни девчонок, которые были с тобой. И все говорят одно и тоже – ты один.

А если ещё точнее – одинок. Хотя, наверное, сам об этом не подозреваешь… Именно поэтому ты сейчас врёшь мне в глаза без зазрения совести.

– Не задавай вопросов – и не услышишь лжи, – он усмехнулся своему отражению в полированной стенке шкафа. – Да и какое тебе, собственно, до этого дело? Думаешь, я вот так запросто пускаю к себе в душу каждую блядь, с которой трахался по пьяни? – он нарочно хамил, стараясь вывести её из себя. Просто так, от скуки…

Она спрыгнула с кресла, медленно подошла к нему, заглянула в глаза… И вылила ему на голову содержимое кофейника, стоявшего рядом на ночном столике.

– Я – не блядь. Запомни это хорошенько. И ещё запомни, что меня зовут Татьяной. А теперь иди в душ и будем завтракать.

_Current music: Toots Thilemans "Blusette"_

Ему часто говорили, что в жизни пора что-то менять.

Предсказывали, что всё закончится очень плачевно. Пока не поздно, нужно взяться за ум, трезво оценить свои возможности, заняться делом… Набор советов в таких случаях стандартен, и сами советчики обычно уверены в том, что у них-то как раз всё сложилось "как нужно", "как у людей"…

А вот у него – не как у людей. И всегда было не как у людей. С одной стороны, он – Пепел… Звезда андеграунда… Гуру всех полоумных, продвинутых и просто из-за угла мешком вдаренных. Типа гений… На его концертах исходят слюнями половозрелые самки, которым надоело трахаться с кем попало и вздумалось поискать смысл жизни… Его напропалую цитируют все эти богемные умники и прыщавые подростки, когда хотят казаться умными или когда нужно завалить тёлку с претензией на интеллект… Его слушают те, кто не может обходиться без его музыки… Их, почему-то, меньше всего.

А с другой стороны, ему уже тридцать. Неприятная цифра. Отметка, за которой начинаешь задумываться над тем, правильно ли живёшь…

Пытаешься оценить сделанное… И по концовке получается, что ни черта не правильно – нет ни стабильности, ни осмысленности… Даже семьи – и той нет. Потому что жена ушла три года назад, не выдержав такой дозы рок-н-ролла… И эти пластинки, концерты, стихи – всё это кормит только от случая к случаю. А накопительством Пепел никогда не грешил – поэтому у него всегда так – либо в шоколаде, либо в дерьме по уши… Сплошные крайности. И не хочется ничего менять.

Пепел не любил размышлять на эти темы, но о другом как-то не думалось. Студию он заказал с завтрашнего дня, и сегодня можно было побездельничать. Он валялся на продавленном диване и, чтобы отвлечься от самокопаний, в очередной раз прокручивал в голове сегодняшнее утро.

Татьяна эта, сучка, хороша! Только ведь совсем другой уровень.

Другой мир. Мир больших денег, шмоток от кутюр, новых дорогих машин… Чего там ещё у них положено… Совсем уж непонятен её интерес к нищему музыканту. Если бы она с утреца просто вежливо пнула его в жопу – проваливай, дескать – это ещё можно было бы понять. Пьяный каприз взбалмошной дамочки. Но сегодняшнее утро и вылитый на голову кофе как-то не вязались с этой картинкой. Протерев глаза от кофейной гущи, Пепел не знал как себя повести. Сначала промелькнула, было, мыслишка раскрошить здесь всё на мелкие части к чертям собачьим… Только глупо это всё выглядело бы… Да и в лом… Поэтому он просто рассмеялся. И покорно пошёл в ванную. Новая знакомая начинала ему нравиться.

За завтраком они трепались на разные темы. Инцидент с кофейной головомойкой исчерпался сам собой, и, честно говоря, было совсем неплохо. Давненько уже Пепел не чувствовал себя так свободно. Если ему случалось проснуться в чужой постели, то утро обычно оказывалось испорченным. Женщины, как правило, суетились и изо всех сил

"производили впечатление", создавая ненужные напряги и вполне естественное желание смыться побыстрей. Или сами прятали глаза. С

Татьяной всё было по другому – она вела себя спокойно, африканских страстей не изображала и не сыпала многозначительностями. Как бы невзначай проговорилась о том, что именно она порекомендовала на вчерашнюю вечеринку Пепла с группой. Посмеиваясь, восстановила в его памяти некоторые эпизоды прошлой ночи, вымытые из мозгов алкоголем.

Продемонстрировала вечернее платье, разодранное от горла до пояса – вот, мол, полюбуйся, какое мне декольте вчера заделал. Показала в лицах парочку сценок из его, Пепла, вчерашних подвигов.

Он решил, что нефиг мяться и включился в разговор. Так и получилось – потарахтели о том, о сём, посмеялись и разбежались. Она отвезла его домой, чмокнула в щёку и уехала, пообещав навестить в ближайшее время.

Процесс лежания на диване и операция "Вспомнить всё" были прерваны неожиданным посторонним вмешательством. Кто-то нагло и беззастенчиво пытался дать знать хозяину, что двери нужно открыть срочно и незамедлительно. Ломились, что называется, по-взрослому.

Меньше всего Пеплу хотелось принимать гостей. Но нужно было идти спасать дверь.