Читаем Удары молнии онлайн бесплатно
Фламмарион К.
Удары молнии
Французский астроном, основатель обсерватории в Жювизи, близ Парижа, Камилл (Камиль) Фламмарион (1842-1925) получил всемирную известность, как автор прекрасных научно-популярных книг. За эти публикации ему была присуждена премия Парижской академии наук. О том, какими яркими фактами располагал Фламмарион, дает представление отрывок из его книги "Атмосфера", вышедшей на русском языке в 1910 году. Печатается с сокращениями.
Никакая театральная пьеса, никакие фокусы не могут соперничать с молнией по неожиданности и странности ее эффектов. Она кажется каким-то особым веществом, чем-то средним между бессознательными силами природы и сознательной душой человека; это - какой-то дух, тонкий и причудливый. хитрый и тупой в то же время, ясновидящий или слепой, обладающий волей или подневольный, переходящий из одной крайности в другую, страшный и непонятный.
Для того чтобы составить достаточно полную картину чудес, совершаемых молнией, мы выберем некоторое количество самых выдающихся фактов и классифицируем их по аналогии, соединяя вместе те, которые имеют больше друг с другом сходства.
Об одном только мы будем заботиться: это - о точности. Мы воздержимся от объяснений, пусть факты говорят сами за себя: тем приятнее будет читателю обдумывать каждый из них самостоятельно.
Одним из самых страшных деяний молнии является убийство человека, причем последний остается в том же положении, в каком молния его застала, а между тем он не только мертв, но и сгорел дотла. Вот, например, один из таких случаев.
В Вик-сюр-Эне, в 1838 году, во время сильной грозы, трое солдат спрятались под липою. Молния убила их всех троих одним ударом, а между тем все они остались по-прежнему стоять, точно будто ничего не случилось. Одежда их оказалась нетронутой! После грозы прохожие видят их, подходят к ним, заговаривают с ними, но, не получив ответа, дотрагиваются до них, причем все три трупа рассыпаются, как куча золы.
Это факт не единственный; даже древние заметили, что люди, убитые молнией, рассыпаются в золу. А вот совершенно противоположное действие электрической искры.
29 июня 1869 года в Прадетте (Ариеж) у тамошнего мэра явилась несчастная мысль спрятаться во время грозы под очень высокий тополь. Спустя несколько минут молния ударяет в это дерево, но, по странному капризу, не убивает мэра, а только раздевает донага и разбрасывает вокруг все изорванные принадлежности костюма, за исключением одного башмака, который остался на своем месте.
Одним из самых курьезных примеров в этом роде является следующий, сообщаемый Мораном: платье и обувь одной женщины, пораженной молнией в то время, когда она была переодета по-мужски, было разорвано на ленточки и разбросано в нескольких от нее футах, так что пострадавшую пришлось завернуть в простыню, чтобы отнести в соседнее селение.
В некоторых случаях одежда, даже наиболее близкая к телу, бывает совершенно изорвана и даже сожжена, тогда как кожа остается невредимою. В других случаях, наоборот, кожа сжигается, а одежда остается в целости.
Одежда сгорает обыкновенно без пламени, но иногда показывается и пламя. 10 мая 1865 года, в пять часов вечера, сторож на железной дороге из Бапома в Альбер (Сомма) был найден убитым молнией. Одежда была с него сброшена и продолжала гореть.
Иногда белье сгорает, а верхнее платье остается целым; иногда даже, что еще страннее, сгорает одна лишь подкладка одежды, а верх - не тронут. Таких примеров можно привести много.
Как одежда, так и обувь бывают иногда точно нарочно распороты. Так, 18-го июня 1872 года около Крезо (Соиа-и-Луара) панталоны одного субъекта, пораженного молнией, оказались сверху до низу распоротыми, по четырем швам, а башмаки сняты.
Надо заметить, что у людей, убитых молнией, иногда совсем никаких повреждений не оказывается. Это знали даже древние, как можно видеть по следующему месту у Плутарха: "Молния убила их, не оставив никаких следов удара, раны и ожога; души их улетели из тел от одного только страха, как птички из клетки".
Во многих случаях люди, убитые или только оглушенные молнией, оказывались совершенно лишенными волос на голове, бороде и по всему телу; иногда волосы исчезают при самом ударе, а иногда выпадают несколько дней спустя.
У одного очень волосатого человека, застигнутого грозою около Э, молния сбрила волосы полосами, вдоль всего тела, скатала их в клубочки и глубоко засунула последние в толщу икряных мышц (Сетье).
При таком разнообразии проявлений трудно отыскать какие-нибудь правила для хода молний. Между тем, несмотря на быстроту ее проскакивания, можно бывает иногда проследить этот ход по следам, оставленным на металлах, которые она преимущественно выбирает в качестве торной для себя дороги. Так было, например, в случае поражения молнией капитана Лакруа 7 мая 1869 года в его палатке, в Шалонском лагере.
В семь часов пятьдесят три минуты вечера, когда упала молния, дождь лил как из ведра. О смерти капитана узнали только на другой день утром. Труп лежал лицом кверху; в согнутой правой руке его находился крепко прижатый к груди металлический подсвечник. Около ног на песке находились следы, по которым можно было заключить, что капитан в минуту смерти стоял и затем повалился навзничь, сделав пол-оборота на пятках. Одет он был в штатский костюм. Полотняная дверь палатки оказалась застегнутой изнутри и снаружи.
По следам, оставленным молнией, можно было видеть, что она прошла следующим путем: металлический шарик на палатке, мокрая ткань последней, на которой виднелись полосы, кэпи и голова капитана, его тело, часы, портмонэ и железная кровать.
Шарик с палатки был отброшен на тридцать шагов, а между тем на лбу капитана находилась рана, имеющая форму и размеры этого шарика; кэпи сгорела совершенно: галуны валялись истрепанными; часы остановились на пятидесяти трех минутах восьмого и в одном месте своей крышки, на пространстве полугора миллиметров, представляли следы плавления.
Телеграфные проволоки во время грозы тоже заряжаются атмосферным электричеством, так что маленькие птички, усаживающиеся на них для отдыха, нередко оказываются убитыми наповал. Иногда и сами проволоки, и станционные аппараты разлетаются вдребезги или портятся до невозможности продолжать службу. Железные решетки и столбы, будучи прекрасными проводниками, тоже заряжаются во время гроз, так что приближаться к ним не безопасно.
Сквозной ветер, вибрация всякого рода, металлы - суть пути предпочитаемые молнией, так что обычай звонить в колокола во время гроз и по теории и на практике оказался неподходящим. Он не только не прогоняет грозу, как это принято думать, а, напротив, привлекает ее. Звонари очень часто бывают убиваемы молнией.
В одну только ночь с 14-го на 15-е апреля 1818 года молния упала на двадцать четыре колокольни по берегу Бретани, между Ландерно и Сен-Поль-де-Леоном, но это нисколько не испортило репутации колоколов как хорошего средства от молнии. Простой народ приписывал такое множество несчастий тому, что гроза была в пятницу на страстной неделе, когда звонить в колокола не полагается.
Уже в 1747 году Академия наук признавала этот обычай опасным. 21 мая 1784 года парламент подтвердил распоряжение муниципальных властей Лангра, воспрещающие звонить в колокола во время грозы, а между тем и до сих пор звонят в них преисправно даже в самом Лангре.
11 июля 1819 года, в одиннадцати часов утра, при звоне колоколов молния ударило в церковь Шатонеф-ле-Мутье (Нижние Альпы). Девять человек убиты на месте и восемьдесят два ранены. Все собаки, находившиеся около церкви, оказались мертвыми
Молния часто вырывает из рук людей разные вещи и уносит их на далекие расстояния. Так, у одного господина был вырван из рук стакан и выброшен на двор, причем ни стакан не разбился, ни человек не пострадал. У одного молодого человека, певшего псалмы, псалтырь был вырван из рук и разорван на мелкие кусочки. Хлыст был вырван из рук одного всадника и отброшен далеко в сторону. Две дамы вязали что-то на спицах, как вдруг явилась молния и унесла у них последние. Мальчик с фермы нес на плечах вилы; молния вырвала их из его рук и отбросила на пятьдесят метров, изогнув концы вил наподобие спиралей, и притом с математической правильностью.
28 июня 1885 года молния упала на купол обсерватории в Жювизи, который тогда не был еще снабжен громоотводом, с неслыханной силой оторвала большой кусок дуба с угла здания, расщепила его, разбросала щепки, а одну из них засунула под петлю оконной рамы, между отворяющейся и неподвижной ее частью, в щелку не более одного миллиметра. И все это - не разбив стекла.
8 июня 1868 года один служащий в горнозаводской компании, проходя по улице в десять часов вечера, во время грозы, увидел яркую молнию и почувствовал, что падает. Упал он на колени, причем почувствовал давление в желудке и сильную дрожь во всем теле (продолжавшуюся потом два дня). Зайдя в пивную, чтобы подкрепиться и успокоиться, он стал осматривать свое тело, ища повреждения. Каково же было его удивление, когда он увидел, что из новых его ботинок выскочили все винты!
Но из всех действий молнии самым необыкновенным является то, что убитый ею человек или животное остаются в том самом положении, в каком застала их смерть. Можно представить много тому примеров.
Кардан сообщает, что когда восемь жнецов, мирно завтракавших под дубом, были убиты молнией, то прохожие, подошедшие посмотреть, в чем дело, не заметили сначала ничего особенного: окаменевшие жнецы продолжали как будто бы по-прежнему завтракать. В руках одного был стакан, другой доносил хлеб ко рту, третий брал что-то с блюда. Смерть застигла их в том положении, которое они занимали до удара молнии.
Катастрофа произошла так быстро, что лица даже не имели времени переменить выражение. Мышцы остались в том же положении, в котором находились в минуту смерти. Глаза и рты были открыты. И если бы цвет кожи у всех сохранился, то иллюзия живой картины была бы полная. Но у многих лица почернели, как бы будучи закопчены молнией.
Но если есть много случаев, в которых убитые молнией остаются в том же положении, в котором они были до удара, то есть и примеры совершенно противоположного.
Хирург Бриллуэ, застигнутый грозою около Шантильи, был поднят молнией и отброшен на двадцать пять шагов от того места, в котором спрятался.
Иногда трупы пораженных молнией остаются гибкими, как при жизни. 17 сентября 1780 года страшная гроза разразилась над Пет-Берном (Великобритания). Кучер и лакей были убиты. "Хотя трупы оставались непогребенными с воскресенья до среды,- говорит очевидец,- но трупного окоченения не последовало" (Сетье).
Иногда, наоборот, это окоченение достигает необыкновенной степени. 30 июня 1854 года тридцатипятилетний мастеровой был убит в Париже молнией. На другой день доктор Сетье видел его труп в морге: он был тверд, как вылитый из бронзы. Еще через день, сорок четыре часа спустя после смерти, окоченение еще не исчезло.
Все эти факты странны и необъяснимы. Но что же сказать про следующие, про так называемую "кераунографию", про изображения, отпечатываемые молнией на телах убитых? Между тем мы имеем массу таких случаев, надлежащим образом засвидетельствованных.
29 мая 1868 года страшная гроза разразилась над Шамбери, в то время как одна рота 47 линейного полка упражнялась в стрельбе. Пока большая часть солдат продолжала стрелять, некоторые из них спрятались под деревьями, окаймляющими дорогу. Только что они успели сделать это, как молния, упавшая на один каштан, убила шестерых из них. Один умер только через четверть часа, успев произнести несколько слов. Два часа спустя после его смерти осмотр трупа дозволил врачу местного госпиталя констатировать присутствие на теле убитого следующих фотоэлектрических изображений.
На правой руке - три пучка листьев, отпечатавшихся до мельчайших подробностей красно-фиолетовым цветом с тенями и полутенями.
Первый пучок, находившийся на середине части передней поверхности предплечья, представлял ветку каштана с листьями; второй, представлявший две или три веточки, находился на середине плечевой части руки, а третий - на самом плече.
Летом 1865 года один врач из окрестностей Вены, доктор Дрендингер, возвращался домой с железной дороги. Выходя из экипажа, он хватился своего портмоне; оказалось, что его украли.
Это портмоне было черепаховое, и на одной из его крышек находился инкрустированный стальной вензель доктора: два переплетенных между собой D.
Несколько времени спустя доктора позвали к иностранцу, пораженному молнией и найденному без чувств под деревом. Первое, что доктор заметил на ляжке больного, был его собственный вензель, как бы только сфотографированный. Можно судить об его удивлении! Больной был приведен в чувство и перенесен в госпиталь. Там доктор заявил, что в карманах больного где-нибудь должно находиться его черепаховое портмоне, что оказалось вполне справедливым. Субъект был тот самый вор, который стащил портмоне, а электричество заклеймило его, расплавив металлический вензель.
Мы могли бы прибавить еще двадцать четыре таких же случая, собранных астрономом Пэи; мы могли бы припомнить рассказ Распайля об одном ребенке, убитом грозою в то время, когда он доставал гнездо с тополя: на груди этого ребенка отпечатались и гнездо, и птичка. Мы можем также цитировать пример г-жи Мороза, из Лугано, на ноге которой во время грозы отпечаталось изображение цветка, так и оставшееся на всю жизнь. Мы можем упомянуть о матросе, убитом молнией в гавани Занте (Ионические острова), причем на его груди отпечаталась цифра 44, находившаяся на каком-то месте судна. Но мы ограничимся передачей следующего случая, произведшего большую сенсацию в конце XVII столетия.
18 июля 1689 года молния упала в колокольню церкви Спасителя в Ланьи и отпечатала на напрестольной пелене все слова освящения Жертвы, начиная с: "Qui pride quam pateretur" - и кончая: "Haec quoties cumque feceritis, in mei memoriam facietis". Этот текст за исключением только слов: "Нос еst corpus meum" и "Hic est sanguis meus". Этот текст был отпечатан справа налево из книги, которая упала на пелену, а пропущенные слова не вышли, потому что были напечатаны красной краской. Фотография может объяснить нам теперь эту неполную репродукцию, но понятно, как такое чудо могло поразить умы в век Людовика XIV!
От печатания, производимого молнией, прямой переход к гальванопластике, к переносу металлов на расстояние в большем или меньшем количестве.
