Читаем Учёный онлайн бесплатно

УЧЁНЫЙ

трагедия

автор Левченко Георгий Константинович

Персонажи

Прозоров Иван Петрович                  внештатный преподаватель всемирной истории в одном из московских университетов

Шатохин Сергей Юрьевич                  доцент кафедры исторических наук в университете

Городецкий Пётр Иванович                  ректор университета

Шатохина Олеся Вячеславовна            безработная

Шатохина Ирина Юрьевна                  её дочь, сестра Шатохина, студентка университета

Гринберг Семён Арнольдович            пенсионер

Аверина Елена Семёновна                  его дочь

Скакунов, Аресьев, Мальцев                  коллеги Прозорова по кафедре

Полина                                    жена Городецкого

Дарина Збарская, Виолетта Тривиайло      студентки университета

Голядин, Пасчинский                        студенты университета

Клочкова, Лацис, Тропинкина            чиновницы университета преклонного возраста

Ромуальд Игнатьевич

Лапин

Потоцкий

Марианна Исаевна Остлихтенберген

члены диссертационной комиссии

Жена Мальцева Катя, их сын Стасик, Тёща Мальцева, Закоренелый преступник, Судья, Пристав, студенты на лекциях и присутствующие на защите

Окружение: аудитория университета, у аудитории, кабинет в университете, квартиры разных персонажей, улица, туалет в университете, ресторан, тюремные помещения, зал судебных заседаний

ДЕЙСТВИЕ обыкновенное

Сцена занимательная

(аудитория)

Прозоров

Первую лекцию я начинаю

Лишь изложением видимых фактов.

Мы в ощущениях их получаем,

Ищем какого-то им объяснения

И, увлечённые этим последним,

Часто о фактах самих забываем.

Но иногда, суетой пресыщаясь,

Мы возвращаемся будто бы к сути,

Смотрим назад и не видим дороги,

Только лишь хаос следов на песке.

Долго плутали и путь потеряли,

Что пожелали, отнюдь не познали,

Найден какой-то в процессе ответ,

Значит должны сочинить и вопрос.

Вам не понятно, о чём разглаголю?

Кажется бессодержательной речь?

Можете вы мне тогда пояснить,

Что же такое история мира?

Рук не тяните, спросил я формально.

Первый вы курс мой за долгие годы,

Я и не думал, что нынче студенты

Столь легковерны. А, впрочем, не суть.

Мнения вашего знать не желаю.

После тяжёлых годов обучения,

Не побоюсь, искромётных прозрений,

Сможете дать достоверный ответ.

Сей я вопрос задавал без сомнений,

Что на него не найдут объяснений.

Взглянем-ка мы на людское начало,

В тусклость пещеры, в которой наш предок

Жил на краю ужасающей смерти,

Но успевал и третировать ближних,

Чтоб за их счёт отодвинуть погибель,

И помолиться тому, что ему

Некую выгоду часто сулило.

(Это, однако, и ныне встречаем.)

Мы человечества с вами начало

Отождествим с той наукою странной,

Коя нам факты для мыслей бросает.

Археология – странное дело,

С чем обращались когда-то презренно,

Видится ей преисполненным смысла.

Ложки, уздечки, ночные горшки

Боготворит бедолага тем паче,

Чем они старше, разбитей, поганей.

Выбрав такую метафору, должен

Предостеречь от бесплодных иллюзий,

Что пребывает история ныне

На высоте умозренья и смысла.

Ежели кто-нибудь скажет сегодня:

«Как позабыли мы каменный век,

Коий продлился в десятки раз дольше

Нами изученных цивилизаций,

Так и подобное с ней приключилось,

Археология в прошлом осталась,

Знания оной с теорией слиты,

Нечего более дать ей потомкам», –

Будет всемерно неправ и осмеян.

А почему? Вы вокруг посмотрите.

Это истории славный конец,

Иль бесконечное лишь созидание?

Те, кто с последним согласен, останьтесь,

С первым – оставьте науку в покое,

В ней вам не место, здесь мыслят иначе,

Лучше вам выбрать занятье другое.

Всем, кто остался, теперь задаю

Без передышки вторичный вопрос:

Коль настоящее столь непосредственно

И созидается в каждом мгновении,

То отчего поколеньям прошедшим

Жизни свои вдруг оценивать менее,

Чем мы свои настоящие ценим?

И, наконец, мой последний вопрос:

Может случиться, они полагали,

Что родились, да и жили, для нас,

Для поколений грядущих, им чуждых,

Будто совсем понарошку, иль всё же

Жили взаправду, как сами желали

И без оглядки на будущность мира?

Мне очевиден ответ. Он простой.

Значит вернёмся к вопросу сначала,

Я повторюсь, но немного иначе:

В чём смысл истории? Вот для того

Лекции я и намерен читать.

Может привидиться, нет его вовсе.

Это не так, он имеется, правда,

Не умещается в те представления,

Что вы успели уже получить.

Я лишь хочу, чтоб вы поняли… Лучше!

Чтоб непосредственность вы ощутили

Всё, что прошло, что имеется, будет,

Связность, наглядность, путь, цель и исток,

И непрерывность единой дороги

От первобытных общин до империй.

Впрочем, не скрою, лишь только затем,

Чтоб осознали ничтожество мысли

В всех грандиозных событиях, или

Сколь малочисленно племя людей,

Кои события эти творили.

Правда, последнее нужно подробней

Мне пояснить на примере одном.

Гляньте-ка вы на родителей ваших,

Я полагаю им столько же лет,

Сколько и мне, а, возможно, и меньше.

С множеством благ и новинок они

Дружат гораздо паршивее вас.

Думаю, в технике это заметней.

А почему? Потому что для них

Это не жизнь, а причуда времён,

Личность росла их в иную эпоху,

В ней бы они и остались охотно.

Уничтожает возможность прогресса

Жажда людей сохранить всё, как было.

Мало кто смел оказался настолько,

Что преступил горизонты, и меньше

Тех, кто кончину свою пережил

И превосходство ума утвердил.

Все остальные принуждены были

Только тянуться за ними в хвосте.

Вот и разгадка о личностной роли.

Думаю, будет не лишним отметить,

Люди так жили везде и всегда.

Вышли на сцену две силы в процессе…

(последняя реплика стихает до неразборчивости)

Сцена нового поколения

(у аудитории)

Скакунов

Очень хорош, он действительно знает,

Как поднести свой предмет, но, однако,

Слишком Иван потерял много лет,

Преподавание требует время.

Сергей

Не помогло бы оно совершенно,

Судя о том, что мы слышим сейчас.

Курс его нынешний прост, примитивен,

Школьникам он лишь пригоден, науки

В нём ни на грош и настолько же смысла,

Каждому с первого курса известно

Всё содержанье его, он не нужен.

Скакунов

Вы погодите-ка, уж не его ли

Умерший батюшка ваш увольнял,

Ректором став?

Сергей

Я, признаться, не знаю,

Очень возможно. У мачехи надо

Это спросить.

Скакунов

На досуге спросите.

Я полагаю, что бывшего мужа,

Помнит прекрасно доселе она.

Сергей

Нет, не бывает таких совпадений,

Что-то напутали, Прозоров ей

Не был супругом.

Скакунов

А всё ж таки был.

Сергей

Сведенья эти откуда?

Скакунов

Вы что!

Знатно история их прогремела.

Сергей

Ну а подробней?

Скакунов

Подробней нельзя.

Эти события очень печальны,

Их неприлично теперь обсуждать

В светской беседе. И больше скажу,

Речи о близких способны затронуть

Личные и сокровенные чувства,

Даже невинный о них анекдот,

А об усопших особенно сильно.

Ненависть ваша для нас ни к чему,

Слухи упорные ходят, что близки

К власть предержащему вы одному.

Сергей

Вы говорите о Гринберге, что ли?

Бросьте, давно он в отставке.

Скакунов

Однако

В тридцать вы лет превратились в доцента,

Для диссертации тему избрали

Очень уж правильно, сильные мира

Крайне религии благоволят,

Многие, может, за вами следят.

Сергей

Всё чепуха, и смущает другое.

Сей человек для чего появился

Именно здесь и как раз таки нынче?

Может, совпало? Чрезмерно натужно.

С ним я не виделся прежде, но он

В жизни моей уж какую-то роль

Раньше сыграл.

Скакунов

Вас гримаса судьбины

Столь возмущает? Такое бывает.

Сергей

Нет, не совсем, в замешательство вводит

То, что он множество мест был способен

Выбрать для чтения лекций своих,

Но объявляется именно здесь.

Скакунов

Странного нет ничего, совпадение.

Он неплохой человек, а, вернее,

Был лет так двадцать назад таковым.

Многие люди дружили с ним в вузе,

После болезненно то восприняли,

Что был уволен он вашим отцом,

В должность вступившим, как будто из мести,

Мести настолько тогда несуразной,

Что невозможно её описать,

Имя родного для вас человека

В грязь параллельно совсем не втоптав.

Но а когда тот скончался, друзья

Часто Ивана просили вернуться,

Он отказался, внезапно исчез,

Через десяток годов объявился,

Побыл внештатным, всё время в разъездах,

Снова ушёл в неизвестную даль.

Прошлою осенью ректором вуза

Друга Ивана назначили, вновь

Он появился, и мог получить,

Всякую кафедру, что пожелает,

Выбрал же скромный, как видите, путь.

Сергей

Прозоров друг Городецкого, значит?

Скакунов

Преподаватель сперва, во-вторых,

Руководитель научный, лишь в-третьих,

Друг и приятель, ему показавший

К истине путь и любовь к ней прививший.

Сергей

Боже, как пошло. Однако мы с вами

Долго болтаем, нельзя под дверьми

Слушать, шепчась, неприлично такое.

Скакунов

Нет, неприлично нам тайны чужие

Так узнавать, а читают для всех

Лекции в вузах. А, впрочем, вы правы,

Лучше войду и послушаю речь.

Сергей

Вы как хотите, а я удаляюсь.

Сцена лёгкого лицемерия

(квартира)

Олеся Вячеславовна

Ирочка, доченька, как на учёбе

Первый твой день пролетел? Посмотри,

Мама волнуется, ей неспокойно.

Ирина

Мамы волненья напрасно терзают

Сердце жеманное, мне и добавить

Нечего больше, не раз ты звонила.

Это нормально? Психолог, ответь?

Олеся Вячеславовна

Лучше отвечу вопрос на вопрос.

Душ человеческих ведатель вскоре,

Литературы учитель, промолви,

Мать бы другая за дочь так терзалась?

Ирина

Именно как, в выраженье твоём

«Душ человеческих ведатель», вижу,

Дело совсем не во мне, взволновало

Нечто иное тебя, я – предлог,

Ты беспокойство на мне вымещаешь.

Олеся Вячеславовна

Но почему не могу волноваться,

Сидя без дела так много годов,

За своего я ребёнка в столь важный

День для него, как вступление в жизнь?

Ирина

А потому, что за эти ты годы

Не взволновалась ни разу о нас,

Мы как соседи здесь жили с Сергеем,

Ты лишь собой занималась, но тщетно,

Ты опустилась, и жаль всем тебя.

Хоть поменяй-ка халат ты на платье

И у прохода не стой, сквозняки.

Олеся Вячеславовна

Вот благодарность, что я заслужила,

Дочь меня учит, как мне одеваться!

Ирина

Кто, коль не я? Не твоя ли дурная

Тётя Наташа? Так ты ведь и с ней

Очень не часто беседы проводишь.

Олеся Вячеславовна

Это ты брось, мы сегодня общались.

Ирина

Я представляю! Небось, обсуждали

Очередной сериал для животных.

Олеся Вячеславовна

Вновь ты ошиблась, дочурка родная,

Тема нашлась, ведь не зря я спросила,

Как же учебный твой день пролетел

В вузе, с которым бессовестно много

В нашей семье уж повязано злого.

(И отчего всё, скажи, завертелось

Вкруг неприглядного места такого?)

Слышать желаю, заметила ль ты

Возле себя необычное что-то,

Может, кого постороннего рядом,

Не подходил ли к тебе вдруг с приветом

Кто незнакомый, иль ты ощутила

Где-то вокруг оживленье чужое?

Ирина

Будто смеёшься сейчас надо мной!

Ты же сама начала разговор,

Как волновалась за дочь, о её

Первых шагах в незнакомой среде.

Вдруг всё забыто, и я безразлична,

Интересуют тебя, очевидно,

Только мои наблюдения, кои

Сделать возможно чрез многие годы

Лишь по привычке, в привычном же месте,

Будучи в обществе близких людей.

Вот настоящая ценность волнений,

Скрытно узнать ты желаешь своё,

Нечто, о чём ты не смеешь поведать,

Ради того и вопрос задаёшь.

Олеся Вячеславовна

Вовсе не скрытно, нужна объективность,

Чтоб без смущения ты говорила.

Вижу, однако, что я просчиталась.

Тётя Наташа случайно узнала,

Что человек для меня не чужой

Преподаёт в заведенье известном

В этом семестре какой-то предмет,

После отсутствия долгого.

Ирина

Точно

Ты расскажи, о каком человеке

Хочешь узнать, и предмет его лекций.

Олеся Вячеславовна

Был он историком.

Ирина

Что за наивность!

Ты полагаешь, что в жизни бывает

Всё и внезапно, и люди, которые

Знать ничего друг о друге не знают,

Счастливо встретятся, чтобы исполнить

Некие личные думы твои?

Да, одиночества годы бесследно

Ни для кого никогда не прошли.

В корпусе нашем историков нет,

Эти в квартале от нас или двух

Свой изучают унылый предмет.

Олеся Вячеславовна

Может, права ты. Наверно, комично,

Что представляла я встречу меж вами

Чем-то решённым, предопределённым.

Ирина

С кем же я встретиться нынче должна?

И почему безразличной к нему

Я б не осталась, как к прочим другим?

Олеся Вячеславовна

Что? Нет, неважно, потом разузнаешь.

Мы заболтались, Сергей на подходе,

А ведь к обеду ничто не готово.

Сцена холодных откровенностей

(аудитория)

Скакунов

Тронут был лекцией вашей немало.

Хлёстко и множество материала.

Прозоров

Много источников я перебрал,

Главным была же моя голова.

Скакунов

Видно, педант вы. Однако я знаю,

Преподавать вам пришлось не впервой.

Прозоров

Да.

Скакунов

Почему вы ушли?

Прозоров

Мне пришлось.

Вы извините, люблю каламбуры.

Нужно так было сперва, а потом

Возненавидел среду, что сложилась

В вузе лет десять назад.

Скакунов

Но тогда

Что же заставило вас возвратиться?

Прозоров

Просьба лишь друга. Мы спорили долго,

Есть ли в учёбе какой-нибудь смысл.

Он предложил совершить небольшой

Эксперимент, прочитать в заведении

Этом мне лекции, я согласился,

Чем, полагаю, немало повысил

Уровень оного.

Скакунов

Чем же повысили?

Раньше о вас ничего я не слышал,

Кроме как сплетней, излишних науке.

Прозоров

Не мудрено, ничего и не делал

Я для того, чтоб услышанным быть.

Нет у российских историков стержня,

Гниль и застой, красномордую погань

Так до конца и ничем не сменили,

Не пересилили рабскую веру

В ложную мудрость безликого сброда,

Лишь понадёргали разных кусков,

Вообразили, что всё уж известно,

Надо ему лишь навесить ярлык,

Самый гнилой, лицемерный и мёртвый,

В миф превратив, и лишивши науку

Смысла её и живой подоплёки.

Кто же в здоровом уме пожелает

Дело иметь с престарелою шлюхой?

Скакунов

Не согласиться позвольте мне с этим…

Прозоров

Нет, не позволю. Простите, конечно,

Резкость мою, вы приветливы были

И благосклонно ко мне говорили,

Я же не часто общаюсь с людьми

И потому реагирую бурно

На профанацию ложной науки.

Я не приемлю пророчеств дурных,

Также скажу – разлагаемся мы,

То есть учёных сообщество, с коим

Только сегодня смешался.

Скакунов

Героем,

Видимо, мните себя, одиноким?

Чем занимались вы ранее?

Прозоров

Многим.

Трудно припомнить, а слушать об этом,

Наверняка, неприятно вам будет.

Скакунов

Я уж себя постараюсь сдержать,

Впрочем, решать, разумеется, вам.

Право, не думаю, что приключилось

Нечто из ряда совсем выходящее.

Прозоров

Вообразите, лет в тридцать пять снова

Вдруг получить абсолютной свободы.

Этого вам не почувствовать, к счастью,

Иль к сожаленью. Свобода двояка,

Вы независимы ни от кого,

Нет и того, кто зависит от вас.

Это последнее хуже всего,

Ты никому и не нужен, никто

Не испытает потребность в тебе,

Будто бы камень лежишь на земле.

Будь мы бесплотные твари, конечно,

Можно прожить эдак тысячу лет,

Но не бесплотен я, как и другие,

Так что пришлось заниматься хоть чем.

С частных уроков немного имел,

Преподавал кратковременно в школах